Дело «Борис Попов (Boris Popov) против Российской Федерации» (стр. 3 )

64. Тот факт, что заявитель был лишен свободы примерно в 6 часов вечера 6 ноября 2001 года, не оспаривается (см. п. 8 выше). Однако, что касается времени освобождения, власти Российской Федерации утверждали, что заявитель был освобожден примерно в 13:00 того дня. Заявитель утверждал, что он был освобожден в 17:00.

65. В данной связи Европейский Суд вновь отмечает, что рассмотрение дел в рамках Конвенции, к каковым относится рассмотрение дела по настоящей жалобе, не всегда связано с неукоснительным применением принципа affirmanti incumbit probatio (утверждающий обязан подтвердить своё утверждение), поскольку в ряде случаев только власти Российской Федерации, выступающие в качестве ответчика, обладают доступом к информации, которая может подтвердить или опровергнуть утверждения. На основании непредставления властями Российской Федерации такого рода информации без удовлетворительного объяснения можно сделать вывод об обоснованности утверждений заявителя (см. Постановление Европейского Суда от 6 апреля 2004 года по делу «Ахмет Озкан и другие против Турции» (Ahmet Ozkan and Others v. Turkey), п. 426, жалоба № 000/93).

66. В отношении протокола о задержании, заявитель утверждал, что его никогда не существовало. Национальный суд установил, что протокол и список задержанных лиц, ведущийся в изоляторе временного содержания, был уничтожен до окончания срока хранения документов (см. п. Постановлением от 4 ноября 2003 года Ч. отказал в возбуждении уголовного дела на основании утверждений заявителя.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ

«БОРИС ПОПОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

Он не допрашивал заявителя лично, но вместо этого сослался на показания заявителя в районном суде. Гр. Ч. допросил следователя С., который отказался от своих предыдущих заявлений и подтвердил факт задержания им заявителя в качестве подозреваемого. Протокол задержания подозреваемого был составлен надлежащим образом, но после того, как заявитель был отпущен на свободу, дознаватель забрал его из отделения милиции с целью последующего приобщения к делу, но в дальнейшем данный протокол где-то затерялся. Гр. Ч. также допросил начальника и заместителя начальника изолятора временного содержания, которые заявили, что протокол задержания подозреваемого надлежащим образом составлен и что наручники использовались, чтобы предотвратить попытки заявителя причинить себе вред. Два дежурных сотрудника милиции дали показания в таком же ключе. Полагаясь на данные показания, а также на заключения районного суда по гражданскому делу (см. п. 14 выше), гр. Ч. установил, что использование наручников было законным и обоснованным (см. выше). Власти Российской Федерации указали также на показания следователя С., что он заменил или потерял протокол. Власти Российской Федерации также указали на тот факт, что списки задержанных лиц, ведущиеся в районном отделении внутренних дел и изоляторе временного содержания, были уничтожены в ноябре 2002 года после окончания срока хранения документов.

67. Принимая во внимание вышеприведенные соображения, а также при отсутствии письменных доказательств, предоставление которых относилось к обязанности национальных властей, Европейский Суд признает, что заявитель был отпущен примерно в 17:00 8 ноября 2001 года.

(b) Оценка срока содержания под стражей.

68. Европейский Суд вновь указывает в первую очередь на тот факт, что в соответствии с п. 1 ст. 5 Конвенции необходимо, чтобы содержание под стражей было «правомерным», что включает в себя, условие о соблюдении процедуры, предусмотренной законом. В данном аспекте Конвенция ссылается на национальный закон и указывает на обязанность соблюдать существо дела и процессуальные действия такого закона, но дополнительно требует, чтобы любое лишение свободы соответствовало цели ст. 5 Конвенции, а именно: защите физических лиц от произвола (см. недавний прецедент, Постановление Европейского Суда по делу «Медведъев и другие против Франции» [БП] (Medvedyev and Others v. France), п. 79, жалоба № 000/03, ЕСПЧ 2010-...).

69. Национальные власти и особенно суды в первую очередь должны толковать национальный закон, а именно, правила процессуального характера, и Европейский Суд не будет заменять свое толкование на толкование национального закона при отсутствии произвола. Однако, поскольку в соответствии с п. 1 ст. 5 Конвенции несоблюдение национального закона влечет за собой нарушение Конвенции, из этого следует, что Европейский Суд вправе и должен использовать определенные полномочия для рассмотрения того, насколько был соблюден этот закон (см. Постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Тошев против Болгарии» (Toshev v. Bulgaria), п. 58, жалоба № 000/00, и Постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Штейн против Российской Федерации») (Shteyn (Stein) *****ssia), пп. 89 и 94, жалоба № 000/06).

70. Нарушения в ходе порядка содержания под стражей не обязательно означают, что данное содержание под стражей является «незаконным» в свете п. 1 ст. 5 Конвенции; Европейскому Суду необходимо установить, являлись ли недостатки в порядке содержания под стражей заявителя «грубым и явным нарушением правил», таким, которое означает признание рассматриваемого срока содержания под стражей незаконным (см. Постановление Европейского Суда «Мурен против Германии [БП]» (Mooren v. Germany), п. 84, жалоба № 000/03, ЕСПЧ 2009-..., и Постановление Европейского Суда от 5 ноября 2009 года по делу «Колеви против Болгарии» (Kolevi v. Bulgaria), п. 177, жалоба № 000/02).

71. Европейский Суд считает, и стороны выражают согласие с тем фактом, что задержание заявителя и его содержание под стражей подпадает под действие п. 1(с) ст. 5 Конвенции, а именно, что заявитель был лишен свободы, «чтобы предстать перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения». Европейский Суд считает, что подозрения в отношении заявителя были «обоснованными» по обстоятельствам дела. Отсутствуют указания на нарушение существенных положений национального закона.

72. Также Европейский Суд отмечает, что в соответствии с УПК Российской Федерации необходимо составить протокол о задержании и направить уведомление прокурору. В этой связи Европейский Суд повторно отмечает, что Российская Федерация привела оговорку в отношении пп. 3 и 4 ст. 5 Конвенции. Помимо прочего, в оговорке была ссылка на положения УПК Российской Федерации, по которому лицо может содержаться под стражей до вынесения решения следственных органов при отсутствии каких-либо требований в отношении судебного надзора за содержанием под стражей. Европейский Суд проверил действительность оговорки и пришел к выводу, что она соответствует требованиям ст. 57 Конвенции (см. Решение Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Лабзов против Российской Федерации» (Labzov *****ssia), жалоба № 000/00; также см. п. 73 выше). Принимая во внимание вышесказанное, заявитель не был доставлен к «судье или иному должностному лицу, наделенному, согласно закона, судебной властью». В данном контексте соответствие официальным требованиям национального закона было особенно важным моментом.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ

«БОРИС ПОПОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

73. Национальный суд, рассмотрев дело в двух инстанциях (в отношении судебного надзора за отказами в наказании должностных лиц и по гражданскому делу), установил на основании показаний следователя и сотрудников милиции и следственного изолятора, что задержание заявителя и его содержание под стражей были правомерными.

74. Более того, отсутствие учета задержанных и содержащихся под стражей с фиксацией таких данных, как дата, время и место лишения свободы, имя задержанного, а также основания для содержания под стражей и имя лица, ответственного за лишение свободы должны считаться несовместимыми с самой задачей ст. 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Менешева против Российской Федерации» (Menesheva *****ssia), п. 87, жалоба № 000/00, ЕСПЧ 2006-III). По мнению Европейского Суда, утрата протокола или его незаконное уничтожение могут лишить заявителя возможности успешно опротестовывать задержание и содержание под стражей. В этой связи Европейский Суд не упустил из виду тот факт, что заявитель решил подать жалобу в суд только через полтора года после событий. Поскольку заявитель подал жалобу в течение времени, установленного законом, из этого следует, что срок хранения официальной документации, относящейся к претензиям заявителя, был короче, чем вышеупомянутые сроки для осуществления судопроизводства. Соблюдение вышеуказанных сроков хранения документации было возложено на национальные власти.

75. Из этого следует, что ответственность за недоступность протокола о задержании возлагается на национальные власти. Европейский Суд также отмечает, что заявитель не был допрошен незамедлительно, или в течение 24 часов в соответствии с требованиями УПК Российской Федерации (см. п. 33 выше). Также отсутствует указание на любое официальное решение в отношении освобождения заявителя. И наконец, нет достаточных доказательств того факта, что вышеупомянутое уведомление прокурора было сделано в соответствии с требованиями УПК Российской Федерации (см. п. 8 выше).

76. По мнению Европейского Суда вышеописанные обстоятельства, совокупно указывают на неэффективную процессуальную защиту от произвола, что делает задержание заявителя и содержание его под стражей 6-8 ноября 2001 года несовместимым с требованиями п. 1 ст. 5 Конвенции. Таким образом, Европейский Суд не удовлетворен тем обстоятельством, что заявитель был лишен свободы «в порядке, установленном законом».

77. Следовательно, имело место нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ

«БОРИС ПОПОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 5 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

78. Заявитель также жалуется, что отказ в компенсации за его незаконное задержание и содержание под стражей 6-8 ноября 2001 года нарушил положения п. 5 ст. 5 Конвенции, который гласит:

…Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».

А. Приемлемость.

79. Европейский Суд повторно указал на то, что соблюдение п. 5 ст. 5 Конвенции осуществляется при возможности подать иск о выплате компенсации за лишение свободы, осуществленное условиях, противоречащих положениям пп. 1-4. Право на получение компенсации, предусмотренное п. 5, предполагает, что было установлено нарушение одного из пунктов ст. 5 Конвенции либо национальными властями, либо Европейским Судом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Н. С. против Италии [БП]» (N. C. v. Italy), п. 49, жалоба № 000/94, ЕСПЧ 2002-Х; Постановление Европейского Суда по делу «Пантеа против Румынии» (Pаntea v. Romania), п. 262, жалоба № 000/96, ЕСПЧ 2003-VI; и Постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Федотов против Российской Федерации» (Fedotov *****ssia), п. 83, жалоба № 000/02).

80. Европейский Суд постановил, что имело место нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции. Далее Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба, в соответствии с п. 5 ст. 5 Конвенции, не является явно необоснованной в значении п. 3 ст. 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Таким образом, она должна быть признана приемлемой.

В. Существо жалобы.

81. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель подал иск о получении компенсации морального вреда, причиненного ему предположительно незаконным задержанием и содержанием под стражей. Национальные суды пересмотрели дело и пришли к выводу о том, что лишение свободы было правомерным. Заявитель участвовал в судопроизводстве. Кроме того, заявитель подал иск против гр. А. и требовал его уголовного преследования в связи с ложным обвинением.

82. Заявитель поддержал свою жалобу.

83. Европейский Суд, во-первых, считает, что власти Российской Федерации не предоставили никаких доводов касательно того, каким образом иск или уголовное преследование в отношении гр. А обеспечит исполнение права заявителя на получение компенсации в значении, предусмотренном п. 5 ст. 5 Конвенции.

84. Во-вторых, в свете представленной информации Европейский Суд отмечает, что компенсация за вред, причиненный в результате задержания и содержания под стражей, мог бы быть возмещен, если, бы такие меры были признаны незаконными в соответствии с российским законом (см. п. 34 выше; также см. Постановление Европейского Суда от 6 октября 2005 года по делу «Шилаев против Российской Федерации» (Shilyayev *****ssia), п. 21, жалоба № 000/02, и Постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Нолан и К. против Российской Федерации» (Nolan and К. *****ssia), п. 104, жалоба № 000/04). Заявитель действительно пытался получить компенсацию при помощи национального средства правовой защиты. Не было указано, что он нарушил какие-либо процессуальные требования (см. Решение Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Франциско против Франции» (Francisco v. France), жалоба № 000/97; также см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Т. П. и К. М. против Великобритании [БП]» (Т. Р. and K. M. v. the United Kingdom), пп. 107-110, жалоба № 000/95, ЕСПЧ 2001-V (выдержки), а также Постановление Европейского Суда от 16 марта 2010 года по делу «А. Д. и О. Д. против Великобритании» (A. D. and O. D. v. the United Kingdom), пп. 102-104, жалоба № 000/06). Национальные суды двух уровней юрисдикции рассмотрев дело по существу установили, что задержание и содержание под стражей заявителя было правомерным с точки зрения российского законодательства, что было отмечено кассационным судом по п. 1(с) ст. 5 Конвенции (см. п. 15 выше).

85. В этой связи Европейский Суд повторно заявляет, что от национальных властей, включая суды, ожидается толкование и применение национального законодательства в соответствии с Конвенцией, на основании её толкования Европейским Судом. Рассмотрев жалобу заявителя на основании п. 1 ст. 5. Конвенции, Европейский Суд установил, inter alia, что российские власти несут ответственность в настоящем деле за недоступность протокола о задержании. Европейский Суд вынес решение о том, что нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции по задержанию и содержанию под стражей заявителя состояло в том, что они были осуществлены «с нарушением процедуры, предусмотренной законом» и не было предоставлено достаточных процессуальных гарантий от произвола.

86. В связи с невозможностью применить вышеперечисленные стандарты, национальные суды не обеспечили право заявителя на получение компенсации (см. для сравнения Постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Вассинк против Нидерландов» (Wassink v. the Netherlands), п. 38, серия А , а также Постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Хутман и Меус против Бельгии» (Houtman and Meeus v. Belgium), пп. 45-47, жалоба № 000/07).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ

«БОРИС ПОПОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

87. Следовательно, имело место нарушение п. 5 ст. 5 Конвенции.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ В ОТНОШЕНИИ ЦЕНЗУРЫ КОРРЕСПОНДЕНЦИИ

88. Заявитель жаловался, что его корреспонденция подвергалась цензуре сотрудниками исправительной колонии. Европейский Суд ознакомился с жалобой на основании ст. 8 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Валашинас против Литвы» (Valasinas v. Lithuania), п. 126, жалоба № 000/98, ЕСПЧ 2001-VIII; Постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Кляхин против Российской Федерации» (Klyakhin *****ssia), п. 108, жалоба № 000/99 и Постановление Европейского Суда от 18 февраля 2010 года по делу «Анатолий Тарасов против Российской Федерации» (Anatoliy Tarasov *****ssia), п. 50, жалоба № 000/02).

89. Ст. 8 Конвенции гласит:

«1. Каждый имеет право на уважение...его корреспонденции.

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случая, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

1. Доводы сторон.

90. Заявитель жаловался в связи с тем, что в его корреспонденция из Европейского Суда подвергалась цензуре сотрудниками следственного изолятора с 2004 года и в последующее время; проверки и копирования его писем в Европейский Суд, включения копий писем в деле задержанного, а также отправки писем с примечаниями, подводящими итог содержанию писем. Заявитель также жаловался, что его переписка с представителем в Европейском Суде, г-жой Мисакян подвергается цензуре.

91. Власти Российской Федерации утверждали, что корреспонденция заявителя с Европейским Судом не контролировалась. Проверка корреспонденции, направляемой в адрес Центра содействия международной защите, была правомерной в соответствии со ст. 91 УИК Российской Федерации. Администрации исправительной колонии не была предоставлена копия доверенности, уполномочивающей г-жу Мисакян представлять заявителя в Европейском Суде, либо документа, подтверждающего тот факт, что она являлась «адвокатом» в соответствии с требованиями ст. 49 УПК Российской Федерации.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ

«БОРИС ПОПОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

2. Мнение Европейского Суда

(а) Приемлемость.

92. Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации не заявляли, что от заявителя требовалось применить любое национальное средство правовой защиты касательно его жалоб. В силу правила шестимесячного срока подачи жалобы по п. 1 ст. 35 Конвенции, Европейский Суд обладает юрисдикцией в отношении любых действий или бездействий со стороны администрации мест лишения свободы, которые произошли не более чем за шесть месяцев до подачи соответствующих первых жалоб в Европейский Суд.

93. В отношении писем в Европейский Суд заявитель не, оспаривал тот факт, что жалоба раскрывала любое «длящееся обстоятельство», влияющее на применение правила о шестимесячном сроке подачи жалобы. Также заявитель не указал, когда он впервые узнал о цензуре своих писем до их отправки в Европейский Суд. Европейский Суд считает, что в любом случае предполагаемое вмешательство в основном касается годов (см. п. 25 выше), тогда как жалоба была подана только после 28 августа 2009 года (см. п. 24 выше). Отсутствуют достаточные фактические данные, свидетельствующие о проверках каких-либо писем в 2009 году. С учетом вышеизложенного, отсутствуют данные, позволяющие полагать, что заявитель не нарушил правило о шестимесячном сроке подачи жалобы. Таким образом, Европейский Суд полагает, что жалоба в данной части была подана с нарушением установленных сроков и должна быть отклонена в соответствии с пп. 1 и 4 ст. 35 Конвенции.

94. Что касается писем из Европейского Суда, было отмечено, что жалоба имеет отношение к трем письмам и была подана в Европейский Суд 29 июля 2009 года (см. п. 24 выше). Однако заявителю стало известно о самых последних фактах предполагаемого вмешательства не позднее 11 февраля 2008 года (см. п. 22 выше). Более того, отсутствуют достаточные фактические данные, свидетельствующие о проверках. Из этого следует, что данная часть жалобы также была подана с нарушением установленных сроков и должна быть отклонена в соответствии с пп. 1 и 4 ст. 35 Конвенции.

95. Что касается переписки между заявителем и г-жой Мисакян, Европейский Суд, наоборот, считает, что предполагаемая цензура корреспонденции осуществлялась в период, начиная с 2008 года, и что не менее трех писем были проверены до середины 2009 года (см. пп. 27 и 28 выше). Таким образом, Европейский Суд считает, что заявитель не нарушил правило о шестимесячном сроке.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ

«БОРИС ПОПОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

96. Следовательно, Европейский Суд считает, что жалоба касательно проверки корреспонденции между заявителем и г-жой Мисакян не была явно необоснованной в значении, предусмотренным п. 3 ст. 35 Конвенции. Кроме того, они не являются неприемлемыми по другим основаниям.

(b). Существо жалоб.

97. Европейский Суд отмечает, что стороны не оспаривают того факта, что письма г-жи Мисакян заявителю подвергались цензуре после получения, и до их отправки. С точки зрения Европейского Суда, такая проверка являлась «вмешательством» в соответствии со ст. 8 Конвенции.

98. Такое вмешательство противоречит положениям ст. 8 Конвенции, если такое вмешательство не осуществляется в соответствии с законом, не преследует одну и более законных целей, предусмотренных п. 2, и не является «необходимым в демократическом обществе» для достижения названых целей (см., помимо прочего, Постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Силвер и другие против Великобритании» (Silver and Others v. the United Kingdom), п. 84, Серия A № 61, а также Постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Савенковас против Литвы» (Savenkovas v. Lithuania), п. 95, жалоба № 000/02).

99. Власти Российской Федерации оспаривали тот факт, что администрация колонии не была поставлена в известность о том, что г-жа Мисакян представляла интересы заявителя в Европейском Суда. Ей было необходимо представить доказательство статуса «адвоката», либо подать распоряжение юридической фирмы о ее назначении или доверенность, которая также требовалась для представительства в Европейском Суде. Таким образом, вмешательство осуществлялось в соответствии со ст. 91 УИК Российской Федерации и Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, позволяющих проверку входящей и исходящей корреспонденции осужденного (см. п. 36 выше). Заявитель утверждал, что этот вопрос подпадает под исключение из вышеуказанного правила касательно переписки осужденных лиц с «защитником или иным лицом, осуществляющим юридическую помощь на законных основаниях». Заявитель утверждал, что из содержания писем г-жи Мисакян в 2008 и 2009 годов следует, что она действовала в качестве его представителя в производстве в Европейском Суде. Впоследствии, после того, как администрации исправительной колонии стало известно о ее статусе адвоката и о том, что она представляет заявителя, проверка корреспонденции продолжалась (см. п.выше).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ

«БОРИС ПОПОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

100. Европейский Суд отмечает, что ст. 91 УИК Российской Федерации разделяет обычную конфиденциальную переписку осужденного лица и его переписку с лицом, осуществляющим юридическую помощь (для сравнения см. Постановление Европейского Суда от 9 октября 2008 года по делу «Моисеев против Российской Федерации» (Moiseyev v. Russia), п. 266, жалоба № 000/00, касательно цензуры корреспонденции заключенных в соответствии с Федеральным законом ). Однако в представленных документах не отражается, что администрация колонии была осведомлена о юридических взаимоотношениях между заявителем и г-жой Мисакян до сентября 2009 года (см. пп. 27-30 выше). Однако Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации толковали понятие «защитника заявителя» со ссылкой на ст. 49 УПК Российской Федерации, что не применялось к юридическим взаимоотношениям между заявителем и его представителем в Европейском Суде.

101. Также, с точки зрения Европейского Суда, невозможно исключить факт того, что г-жа Мисакян могла быть «иным лицом, осуществляющим юридическую помощь на законных основаниях», как указано в ст. 91 УИК Российской Федерации. В действительности, заявитель сам указал, что рассматриваемая корреспонденция подпадала под действие такого исключения из правила. Таким образом, если бы г-жа Мисакян представила доверенность и/или документальное доказательство статуса адвоката, то ее переписка с заявителем рассматривалась бы по закону, как конфиденциальная.

102. Таким образом, что касается проверки переписки, являющейся предметом настоящей жалобы, Европейский Суд считает, что отсутствуют достаточные доказательства для рассмотрения такой корреспонденции как подпадающей под исключение из общего правила по ст. 91 УИК Российской Федерации.

103. Европейский Суд согласен с тем, что общее правило по ст. 91 УИК Российской Федерации применялось в настоящем деле и являлось законным основанием для цензуры корреспонденции. Европейский Суд также отметил, что стороны не указали никаких других актов, регулирующих данный вопрос на национальном уровне. Таким образом, вмешательство в настоящем деле осуществлялось в соответствии с «законом».

104. В то же время, Европейский Суд не может не отметить, что власти Российской Федерации не ссылались ни на какие законные цели в значении, предусмотренном п. 2 ст. 8 Конвенции. Также власти Российской Федерации не представили никаких доводов для оправдания текущей цензуры переписки и не продемонстрировали, что применялись достаточные меры безопасности.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ

«БОРИС ПОПОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

105. Понятие необходимости подразумевает, что вмешательство связано с насущной социальной потребностью и, в частности, пропорционально преследуемой законной цели. При определении «необходимости вмешательства в демократическом обществе», внимание может быть направлено на пределы оценки государства (помимо других прецедентов см. Постановление Европейского Суда по делу «Диксон против Великобритании [БП]» (Dickson v. the United Kingdom), п. 77, жалоба № 000/04, ЕСПЧ 2007-…). В то время как национальные власти проводят первоначальную оценку необходимости, окончательная оценка того, были ли указанные причины вмешательства уместными и эффективными, остается предметом для рассмотрения Европейского Суда на соответствие с требованиями Конвенции.

106. При оценке того, являлось ли вмешательство в осуществление права осужденного заключенного на переписку «необходимым» для одной из целей, указанных в п. 2 ст. 8 Конвенции, необходимо обратить внимание на обычные и обоснованные требования лишения свободы. Некоторые меры контроля переписки заключенных необходимы и сами по себе не являются несовместимыми с положениями Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Сзулук против Великобритании» (Szuluk v. the United Kingdom), п. 46, жалоба № 000/05, ЕСПЧ 2009-..., с последующими ссылками).

107. Меры по контролю в соответствии с правилами ст. 91 УИК Российской Федерации не ограничены по продолжительности или объему. Это положение не предусматривает способа для осуществления контроля. Не требовалось никаких причин для гарантии его применения. УИК Российской Федерации не предусматривает проведение независимой проверки объема и срока использования контрольных мер (см. постановление Европейского Суда по делу «Энеа против Италии [БП]» (Enea v. Italy), пп. 141-143, жалоба № 000/01, ЕСПЧ 2009-..., и постановление Европейского Суда от 7 января 2010 года по делу «Онуфриу против Кипра» (Onoufriou v. Cyprus), пп. 109-113, жалоба № 000/04).

108. В отношении лиц, отбывающих наказание, Европейский Суд указал, что в настоящем деле не было оснований для осуществления регулярных проверок переписки (см. пп. 42, 43.). В действительности отсутствовал риск безопасности или сговора между заявителем и его адресантом, например, в отношении любого рода дел, находящихся на рассмотрении на национальном уровне, либо любой преступной деятельности или поведения (см. также постановление Европейского Суда от 8 января 2009 года по делу «Алексеенко против Российской Федерации» (Alekseyenko *****ssia), п. 88, жалоба № 000/01).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ

«БОРИС ПОПОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

109. Из вышесказанного следует, что в нормах российского законодательства для заявителя отсутствовала возможность обращения к мерам законной защиты его права на тайну корреспонденции от произвольного вмешательства в него государственных органов.

110. Более того, необходимо отметить, что из предоставленного материала становится очевидным, что в конце 2009 года администрация колонии рассматривала г-жу Мисакян как «адвоката». Однако переписка все равно подвергалась цензуре (см. п. 31 выше).

111. Европейский Суд разработал строгие стандарты в отношении конфиденциальности юридической корреспонденции заключенных. В деле «Петров против Болгарии» (Petrov v. Bulgaria) (п. 43, жалоба № 000/02 от 01.01.01 года) Европейский Суд изложил свои принципы касательно юридической корреспонденции в условиях лишения свободы, как указано ниже:

«...переписка с юристами... в принципе не подлежит разглашению по ст. 8 Конвенции, а ее регулярное изучение не совпадает с принципами конфиденциальности и профессиональной тайны, имеющей отношение к взаимодействию юриста с клиентом... администрации мест лишения свободы могут открыть письмо юрисконсульта заключенному только при наличии обоснованной уверенности в том, что оно содержит незаконное вложение, которое обычные методы обнаружения не смогли выявить. Однако письмо должно быть только вскрыто, но не прочитано. Необходимо обеспечить соответствующие гарантии предотвращения прочтения письма, например вскрытие письма в присутствии заключенного. С другой стороны, прочтение переписки заключенного с юристом должно быть разрешено только в исключительных случаях, когда власти имеют обоснованную уверенность, что имело место злоупотребление статусом конфиденциальности и что содержание письма угрожает безопасности места содержания под стражей и других лиц, либо имеет уголовно наказуемую направленность. Понятие «разумная причина» будет зависеть от обстоятельств, но предполагается существование фактов или информации, которая докажет объективному надзирателю, что конфиденциальность общения между заключенным и его юристом нарушается...»

112.Европейский Суд в этой связи считает, что как правило, переписка между фактическим или будущим заявителем и ее или его представителем в Европейском Суде должна быть конфиденциальной (см. пп. 42, 43, а также Постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Кэмпбелл против Великобритании» (Campbell v. the United Kingdom), пп. 49 и 50, серия А № 000).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ

«БОРИС ПОПОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

113.Европейский Суд относительно права подачи жалобы в соответствии со ст. 34 Конвенции в ряде дел установил, что действия по ограничению контактов заявителя с его представителем, могут расцениваться как вмешательство в осуществление права заявителя на подачу индивидуальной жалобы (например, см. Постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Штукатуров против Российской Федерации» (Shtukaturov v. Russia), п. 140, жалоба № 000/05, и Постановление Европейского Суда от 10 июня 2010 года по делу «Захаркин против Российской Федерации» (Zakharkin *****ssia), пп. 157-160, жалоба № 000/04). Однако Европейский Суд согласился с тем, что может существовать необходимость соблюдения представителем определенных официальных требований до получения доступа к заключенному, например, в целях безопасности или для предотвращения тайного сговора или искажения хода расследования или правосудия (см. Постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Мельников против Российской Федерации» (Melnikov *****ssia), п. 96, жалоба № 000/03).

114. Узнав в конце 2009 года о том, что г-жа Мисакян является адвокатом и/или представителем заявителя по делу в Европейском Суде, администрация колонии должна была указать, какое документальное подтверждение, если таковое требуется, было необходимым или достаточным для применения статуса конфиденциальности к последующей переписке между заявителем и г - жой Мисакян.

115. Следовательно, имело место нарушение ст. 8 Конвенции вследствие осуществления цензуры переписки между заявителем и г-жой Мисакян.

ПРОЧИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

116. Также заявитель жаловался в соответствии со ст. 34 Конвенции на задержки в передаче ему писем от Европейского Суда, что препятствовало соблюдению им сроков, установленных Европейским Судом; в отношении отказов сотрудников колонии направить его письма в Европейский Суд; неотправки одного письма в 2009 года и давления, предположительно оказываемого на него. Он жаловался, в соответствии со ст. 5 Конвенции, на то, что он после задержания не был проинформирован о выдвинутом против него

обвинении, что он не предстал перед судом для рассмотрения вопроса о его содержании под стражей. Он утверждал, в соответствии со ст. 6 Конвенции, что гражданское судопроизводство продолжалось слишком долго и было несправедливым, в частности, поскольку суды не вызвали свидетелей заявителя. Заявитель подал жалобу в соответствии со ст. 8 Конвенции о том, что обыск, проводившийся в его доме, был незаконным. В заключение, заявитель жаловался, в соответствии со ст. 13 и 14 Конвенции, на отсутствие эффективных средств правовой зашиты и на дискриминацию в отношении него.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ

«БОРИС ПОПОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

117. Европейский Суд рассмотрел остальные требования по жалобе, поданной заявителем. Тем не менее, изучив все имеющиеся материалы и учитывая, что факты, на которые жалуется заявитель, входят в компетенцию Европейского Суда, Европейский Суд установил, что данные материалы не раскрывают какого-либо проявления нарушения прав и свобод, установленных Конвенцией или Протоколами к ней. Из этого следует, что данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пп. 3 и 4 ст. 35 Конвенций.

VI. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

118. Статья 41 Конвенции предусматривает.

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб.

119. Заявитель требовал сумму в размереевро в качестве компенсации морального вреда.

120. Власти Российской Федерации оспорили это требование.

121. Принимая во внимание характер нарушения по данному делу и производя расчет на справедливой основе, Европейский Суд присуждает заявителю в качестве компенсации морального вреда сумму в размере 4 500 евро плюс любой налог, которым может облагаться указанная сумма.

B. Судебные расходы и издержки.

122. Заявитель потребовал возмещения его судебных расходов и издержек.

123. Власти Российской Федерации оспорили это требование.

124. В соответствии с практикой Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение ему судебных расходов и издержек только в том случае, если установлено, что такие расходы и издержки действительно имели место и являлись разумными. Европейский Суд отмечает, что заявителю была оказана правовая помощь в соответствии с правилом 92 Регламента Европейского Суда. Так как конкретная сумма требования не указана, а также не предоставлено никаких документальных доказательств понесенных судебных расходов и издержек, Европейский Суд оставляет требование по данному пункту без удовлетворения.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ

«БОРИС ПОПОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

C. Процентная ставка при просрочке платежей.

125. Европейский Суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Признал приемлемой жалобу в части использования наручников в отношении заявителя, незаконности его содержания под стражей, нарушения защищенного иском права на компенсацию, а также в части нарушения права заявителя на уважение переписки с его представителем в суде;

2. Признал жалобу неприемлемой в остальной части;

3. Постановил, что не имело место нарушение ст. 3 Конвенции;

4. Постановил, что имело место нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции;

5. Постановил, что имело место нарушение п. 5 ст. 5 Конвенции;

6. Постановил, что имело место нарушение ст. 8 Конвенции;

7. Постановил

(а) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев с даты, когда Постановление станет окончательным в соответствии с п. 2 ст. 44 Конвенции, сумму в размере 4 500 (четыре тысячи пятьсот) евро, плюс любой налог, которым может облагаться указанная сумма, в качестве компенсации морального вреда; сумма должна быть конвертирована в российские рубли по курсу, действующему на дату оплаты;

(b) что простые проценты по предельным годовым ставкам по займам Европейского центрального банка, плюс три процента, подлежащих выплате по истечению вышеупомянутых трех месяцев и до момента выплаты;

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ

«БОРИС ПОПОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

8. Отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменной форме 28 октября 2010 года в соответствии с пп. 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.

Сорен Нильсен Христос Розакис

Секретарь Секции Суда Председатель Палаты