Северцов A. Н. 1939. Морфологичеcкие закономерноcти эволюции. М.; Л.: Изд-во АН СССР.
Северцов A. Н. 1967. Главные направления эволюционного процеccа. 3-e изд. M.: Изд-во МГУ.
С. 1987. Критерии и условия возникновения ароморфной организации. Эволюция и биоценотические кризисы / Ред. , . М.: Наука.
Северцов А. С. 2007. Становление ароморфоза. Материалы конференции «Современные проблемы биологической эволюции» / Ред. , , с. 30–31. М.: Изд-во Гос. Дарвиновского музея.
1983. Основание первых английских колоний в Северной Америке / В: Болховитинов, Н. Н. История США: в 4 т. т. 1, с. 15–49. М.: Наука.
Татаринов Л. П. 1976. Морфологическая эволюция териодонтов и общие вопросы филогенетики. М.: Наука.
Л. 1959. Эволюция в терминах кибернетики и общей теории игр. Тезизы докладов II Совещания по применению математических методов в биологии, с. 45−49. Л.: Изд-во ЛГУ.
Л. 1966. Система и филогения цветковых растений. М.; Л.: Наука.
Тейяр де 1987. Феномен человека. М.: Наука.
Тимофеев-Ресовский Н. В., Н., Яблоков А. В. 1969. Краткий очерк теории эволюции. М.: Наука.
2006. Две летописи жизни: опыт сопоставления (палеобиология и геномика о ранних этапах эволюции биосферы). Проблемы геологии и минералогии / Ред. , c. 331−350. Сыктывкар: Геопринт.
М. 1927. О некоторых случаях морфологических и физиологических субституций. Труды II съезда зоологов, анатомов и гистологов СССР 1: 94−95.
Д. 2005. Феномен человека на фоне универсальной эволюции. М.: КомКнига/URSS.
В. 2003. Эволюция. М.: ИИЕТ РАН.
В. 1986. Проблема целостности высших таксонов. Точка зрения палеонтолога. М.: Наука.
Чубаров В. В. 1991. Ближневосточный локомотив: темпы развития техники и технологии в древнем мире. В: Коротаев, А. В., Чубаров, В. В. Архаическое общество: узловые проблемы социологии развития: в 2 т. т. 1, с. 92–135. М.: Ин-т истории СССР АН СССР.
А. 1988. Эволюция как эпигенетический процесс. В: Меннер, В. В., Макридин, В. П. (ред.), Современная палеонтология: в 2 т. т. 2., с. 142–169. М.: Недра.
1939. Пути и закономерности эволюционного процесса. М.; Л.: Изд-во АН СССР.
И. 1968. Факторы эволюции. Теория стабилизирующего отбора. М.: Наука.
1969. Проблемы дарвинизма. Л.: Наука.
1989. Возникновение производящего хозяйства. М.: Наука.
Дж. 1981. Эволюция первых клеток. В: Майр, Э. и др. Эволюция (перевод темат. вып. журнала Scientific American), с. 109−148. М.: Мир.
2004. Образование структур при необратимых процессах. М.; Ижевск: НИЦ «Регулярная и хаотическая динамика».
2001. Физика процессов эволюции. М.: Эдиториал УРСС.
1979. Игра жизни. М.: Наука.
Aunger R. 2006. Culture Evolves only if there is Cultural Inheritance. Behavioral and Brain Sciences 29: 347–348.
Barkow J. H. 2006. Vertical/Compatible Integration versus Analogizing with Biology. Behavioral and Brain Sciences 29: 348–349.
Blackmore S. 2006. Why We Need Memetics. Behavioral and Brain Sciences 29: 349–350.
Bondarenko D. M., Grinin L. E., Korotayev A. V. 2002. Alternative Pathways of Social Evolution. Social Evolution & History 1: 54–79.
Borsboom D. 2006. Evolutionary theory and the Riddle of the universe. Behavioral and Brain Sciences 29: 351.
Bridgeman B. 2006. It is not Evolutionary Models, but Models in General that Social Science Needs. Behavioral and Brain Sciences 29: 351–352.
Bunzl M. 1997. Real History: Reflections on Historical Practice. London: Routledge.
Carneiro R. L. 1970. Introduction. The Evolution of Society / H. Spencer, p. I–LVII. Chicago: Univ. of Chicago Press.
Carneiro R. L. 1998. What Happened at the Flashpoint? Conjectures on Chiefdom Formation at the Very Moment of Conception. Chiefdoms and Chieftaincy in the Americas / E. M. Redmond, p. 18–42. Gainesville, FL: Univ. Press of Florida.
Claessen H. J. M. 1989. Evolutionism in Development. Vienne Contributions to Ethnology and Anthropology 5: 231–247.
Claessen H. J. M. 2000. Problems, Paradoxes, and Prospects of Evolutionism. Alternatives of Social Evolution / N. N. Kradin, A. V. Korotaev, D. M. Bondarenko, V. de Munck, P. K. Wason, p. 1–11. Vladivostok: FEB RAS.
Claessen H. J. M., van de Velde P. 1982. Another Shot at the Moon. Research 1: 9–17.
Claessen H. J. M., van de Velde P. 1985. The Evolution of Sociopolitical Organization. Development and Decline. The Evolution of Sociopolitical Organization / H. J. M. Claessen, P. van de Velde, E. M. Smith, p. 1–12. South Hadley, MA: Bergin & Garvey.
Claessen H. J. M., van de Velde P. 1987. Introduction. Early State Dynamics / H. J. M. Claessen, P. van de Velde, р. 1–23. Leiden: Brill.
Claessen H. J. M., Oosten J. G. 1996. (Еds.) Ideology and the Formation of Early States. Leiden: Brill.
Collins R. 1988. Theoretical Sociology. San Diego, CA: Jovanovich.
Cope E. D. 1904. The Primary Factors of Organic Evolution. Chicago, IL: Open Court Publication.
Cronk L. 2006. Intelligent Design in Cultural Evolution. Behavioral and Brain Sciences 29: 352–353.
Dennett D., McKay R. 2006. A Continuum of Mindfulness. Behavioral and Brain Sciences 29: 353–354.
Emerson B. C., Kolm N. 2005. Species Diversity Can Drive Speciation. Nature 434: 1015–1017.
Erwin D. H. 2005. Macroevolution: Seeds of Diversity. Science 308: 1752 – 1753.
Erwin D. H., Krakauer D. C. 2004. Insights into Innovation. Science 304: 1117–1119.
Frank A. G. 1990. A Theoretical Introduction to 5,000 Years of World System History. Review 13/2: 155–248.
Frank A. G. 1993. The Bronze Age World System and its Cycles. Current Anthropo-logy 34: 383–413.
Frank A. G., Gills B. K. 1993. (Eds.) The World System: Five Hundred Years of Five Thousand? London: Routledge.
Frigaard N.-U., Martinez A., Mincer T. J., DeLong E. F. 2006. Proteorhodopsin La-teral Gene Transfer between Marine Planktonic Bacteria and Archaea. Nature 439: 847–850.
Fuentes F. 2006. Evolution is Important but it is not Simple: Defining Cultural Traits and Incorporating Complex Evolutionary Theory. Behavioral and Brain Sciences 29: 354–355.
Grinin L. E. 2008. The Role of the Individual in History. Herald of the Russian Aca-
demy of Sciences 78/1: 64–69.
Grinin L. E. 2009. The Pathways of Politogenesis and Models of the Early State Formation. Social Evolution & History 8/1 (in print).
Grinin, L. E., Korotayev A. V. 2009. The Epoch of the Initial Politogenesis. Social Evolution & History 8/1 (in print).
Hallpike C. R. 1986. Principles of Social Evolution. Oxford: Clarendon.
Huxley J. S. 1943. Evolution. The modern synthesis. New York, NY: Harper.
Kelly D., Machery E., Mallon R., Mason K., Stich S. P. 2006. The Role of Psycho-logy in the Study of Culture. Behavioral and Brain Sciences 29: 355.
Kincaid H. 2006. Evolutionary Social Science beyond Culture. Behavioral and Brain Sciences 29: 356.
Kleinenberg N. 1886. Die Entstehung des Annelids aus der Larve von Lopadorhyncus. Nebst Bemerkungen fiber die Entwicklung an - derer Polychaeten. Zeitschrift für Wissenschaftliche Zoologie 44: 1–227.
Knudsen T., Hodgson G. M. 2006. Cultural Evolution is more than Neurological Evolution. Behavioral and brain sciences 29: 356–357.
Long J. A., Gordon M. S. 2004. The Greatest Step in Vertebrate History: A Paleobiological Review of the Fish − Tetrapod Transition. Physiological and biochemical zoology 77/5: 700−719.
Lyman R. L. 2006. Cultural Traits and Cultural Integration. Behavioral and Brain Sciences 29: 357–358.
McNeill W. H. 1990. Rev.: Ernest Gellner. Plough, Sword; and Book. The Structure of Human History, Chicago: University of Chicago Press, 1988. Theory and History (May): 234–240.
Mende W., Wermke K. 2006. A Long Way to Understanding Cultural Evolution. Behavioral and Brain Sciences 29: 358–359.
Mesoudi A., Whiten A., Laland K. 2006. Towards a Unified Science of Cultural Evolution. Behavioral and Brain Sciences 29: 329–383.
Mulder M. B., McElreath R., Schroeder K. B. 2006. Analogies are Powerful and Dangerous Things. Behavioral and Brain Sciences 29: 350–351.
O’Brien M. J. 2006. Archaeology and Cultural Macroevolution. Behavioral and Brain Sciences 29: 359–360.
Pagel M. 2006. Darwinian Cultural Evolution Rivals Genetic Evolution. Behavioral and Brain Sciences 29: 360.
Plate L. 1912. Prinzipen der Systematik mit besonderet Berückesichtigung des Systens der Tiere. Die Kultur der Genenwart 4/4: 92–164.
Pomper P., Shaw D. C. 2002. (Eds.) The Return of Science. Evolution, History, and Theory. Boulder, CO: Rowman & Littlefield.
Read D. W. 2006. Cultural Evolution is not Equivalent to Darwinian Evolution. Behavi-oral and Brain Sciences 29: 361.
Reader S. M. 2006. Evo-devo, Modularity, and Evolvability: Insights for Cultural Evolution. Behavioral and Brain Sciences 29: 361–362.
Sanderson S. K. 2007. Evolutionism and its Critics: Deconstructing and Reconstructing an Evolutionary Interpretation of Human Society. Boulder, CO: Paradigm.
Schumpeter J. A. 1926. The Theory of Economic Development. Cambridge, MA: Harvard Univ. Press.
Sopher B. 2006. A Unified Science of Cultural Evolution should Incorporate Choice. Behavioral and Brain Sciences 29: 362–363.
Tehrani J. 2006. The Uses of Ethnography in the Science of Cultural Evolution. Beha-vioral and Brain Sciences 29: 363–364.
Voget F. W. 1975. A History of Ethnology. New York, NY: Holt, Rinehart & Winston.
Wimsatt W. S. 2006. Generative Entrenchment and an Evolutionary Developmental Biology for Culture. Behavioral and Brain Sciences 29: 364–366.
Аннотация
Сопоставление биологической и социальной макроэволюции – крайне важная, но, к сожалению, мало разработанная тема, анализ которой дает новые продуктивные возможности для понимания хода, тенденций, механизмов и особенностей каждого из двух типов макроэволюции. Между двумя типами макроэволюции существуют принципиальные и в целом вполне объяснимые различия, но в то же время между ними имеются и фундаментальные сходства. Можно говорить по крайней мере о трех фундаментальных группах причин, определяющих это сходство. Во-первых, оно во многом вытекает уже из того, что в обоих случаях мы имеем дело с очень сложными, неравновесными, но устойчивыми системами, принципы функционирования и развития подобных объектов описываются общей теорией систем, а также рядом кибернетических принципов и законов.
Во-вторых, в обоих случаях мы имеем дело не с изолированным организмом, а со сложным взаимодействием систем организмов и внешней среды. Реакция же систем на внешние вызовы может быть описана в терминах общих принципов, хотя и существенно по-разному проявляющихся в отношении биологической и социальной реальности.
В-третьих, следует отметить непосредственную «генетическую» связь и взаимное влияние двух видов макроэволюции.
Необходимо отметить, что само по себе сходство принципов и закономерностей двух типов макроэволюции вовсе не доказывает их идентичности. Огромная разница может быть и при определенном сходстве. Например, геномы шимпанзе и человека весьма похожи, различия составляют только несколько процентов, за которыми, однако, стоит огромная разница в интеллектуальных и социальных характеристиках шимпанзе и человека.
Таким образом, в определенных аспектах вполне допустимо рассматривать биологическую и социальную макроэволюцию как единый макроэволюционный процесс. В этом случае особенно важно понять, каким общим законам и правилам он подчиняется, хотя действие этих законов и правил может существенно варьировать в зависимости от конкретного изучаемого объекта (биологического или социального). Одним из самых важных понятий, которое придает большую операционность сравнению макроэволюций, может стать предложенное нами понятие социального ароморфоза (созданное по аналогии с понятием биологического ароморфоза, теория которого уже давно разрабатывается). Социальный ароморфоз рассматривается нами как редкое качественное макроизменение (инновация), которое значимо повышает сложность, приспособленность и взаимное влияние социумов, открывает новые возможности в ходе социальной макроэволюции. Используя понятия социального и биологического ароморфозов, нам удалось вывести целый ряд общих для биологической и социальной макроэволюции правил: «платы за арогенный прогресс», «особых условий для появления ароморфозов» и других.
* Работа выполнена при поддержке Программ Президиума РАН «Биоразнообразие и динамика генофондов» и «Происхождение биосферы и эволюция геобиологических систем, Подпрограмма II».
[1] Активно развивались эволюционные идеи и в отношении неживой природы, но в настоящей статье мы не затрагиваем этот аспект. См. об этом во Введении к настоящему альманаху, а также в статье А. П. Назаретяна.
[2] Подчеркнем, что хотя Классен и Воже говорят в целом об эволюции, данное определение, на наш взгляд, более подходит именно к макроэволюции и в гораздо меньшей степени –
к микроэволюции, особенно в отношении биологии.
[3] Равно как и наоборот. Стоит напомнить общеизвестный факт, что ряд понятий для своей теории Ч. Дарвин взял из социальных наук, в частности из теорий Т. Мальтуса и Г. Спенсера (см., например: Майр 1981: 18–19). Сам Дарвин указывал, что борьба за существование – это доктрина Мальтуса, распространенная на оба царства – животных и растений (Дарвин 1991: 23). См. также по поводу заимствований Ч. Дарвином экономических идей А. Смита статью Э. Лекявичюса в настоящем альманахе.
[4] Мир-система − это предельная система человеческих обществ, за границами которой уже не имеется значимых контактов/взаимодействий между обществами/другими компонентами, входящими в эту мир-систему, и обществами/прочими компонентами, входящими в другие мир-системы. При этом предельность понимается как такая граница, за которой если и есть контакты между обществами мир-системы и не входящими в нее социумами или их частями, то эти контакты не слишком существенны, то есть они даже по истечении значительного времени не ведут к серьезным изменениям в системе (см. подробнее: Гринин, Коротаев 2009). Ранние путешествия скандинавов в Новый Свет, например, и их поселения там не привели ни к каким значимым изменениям ни в Америке, ни в Европе (см., например: Слезкин 1983: 16). Применительно, скажем, к XV в. можно говорить, например, об американской, австралийской, афроевразийской и других мир-системах. Как Мир-Систему (с использованием заглавных букв) мы обозначаем ту мир-систему, которая зародилась в X−VIII тыс. до н. э. на Ближнем Востоке и затем превратилась в афроевразийскую мир-систему (= Мир-Систему). Современная Мир-Система, реально охватывающая собой весь мир, появилась в результате расширения именно этой системы, и поэтому мы вслед за (Frank 1990; 1993; Frank, Gills 1993) обозначаем ее как главную, то есть как Мир-Систему. В качестве формального основания для идентификации этой мир-системы как особой, как Мир-Системы, может служить то, что она включала на всем протяжении своего существования заметно бóльшую часть обитаемой территории и (в особенности) населения мира, чем любая иная мир-система, а последние несколько тысяч лет она включала более половины всего населения мира. Отметим, что, на наш взгляд, вполне можно говорить и о биологических мир-системах, под которыми мы понимаем флору и фауну тех массивов суши, между которыми имелись контакты, хотя бы и эпизодические, но достаточные для обмена основными биоэволюционными инновациями, и в то же время такие контакты с другими биологическими мир-системами реально отсутствовали. Можно говорить, например, о таких биологических мир-системах, как, скажем, североамериканско-афроев-разийская, южноамериканская (до соединения Южной Америки с Северной) или новогвинейско-австралийская (сахулская) (подробнее см.: Гринин, Марков, Коротаев 2008; Марков, Коротаев 2008).
[5] Количественные показатели роста биоразнообразия можно увидеть на Рис. 1.
[6] Разумеется, и применительно к социальной эволюции критерий адаптивности имеет свои ограничения. Тем не менее, недаром столь важную (хотя и заметно преувеличенную) роль в теории социальной эволюции играла и продолжает еще играть диффузионистская теория, согласно которой все главные инновации появились в ограниченном числе культурных центров и один раз.
[7] Достаточно нередкая смена занятий доаграрных народов, например смена охоты на собирательство; а также смена примитивного земледелия на скотоводство и наоборот, могут служить примерами «социальных алломорфозов».
[8] В социальной макроэволюции примером может быть: высокая степень развития у некоторых общин примитивных земледельцев отдельных видов ремесла также без усложнения общественной организации.
[9] Примерами таких адаптаций, по их мнению, могут служить внутренний скелет позвоночных и наружный скелет членистоногих, развитие кровеносной системы и т. п. (Тимофеев-Ресовский и др. 1969: 252).
[10] Однако это правило применительно к социальной (а возможно, и биологической) макроэволюции постепенно уменьшает свою значимость по причине ускорения темпов
макроэволюции, а также и в связи с действием другого правила: роста вероятности новых ароморфозов (о котором см. подробнее: Гринин, Марков, Коротаев 2008).
[11] В дальнейшем в процессе адаптивной радиации в биологической макроэволюции и в процессе распространения инноваций в социальной макроэволюции ароморфные изменения приобретают более широкий размах.
[12] Подчеркнем, что детерминатив «исключительный» в отношении условий, необходимых для возникновения и полномасштабной реализации ароморфозов, в нашей трактовке имеет два аспекта или даже две степени. Первая – сама редкость возможностей появления соответствующих структурных и/или иных изменений, необходимых для возникновения ароморфоза. Однако сочетание «исключительных» условий нередко необходимо и для возникновения многих неароморфных адаптаций. Но для алломорфного, дегенерационного и т. д. изменений не требуется исключительности второй степени, то есть исключительности эволюционных результатов. Ведь такие изменения должны иметь потенции прогресса
(в том плане, в каком мы говорили об этом выше) и одновременно позволять впоследствии повысить уровень организации таксонов, расширить условия их существования и повысить степень независимости организма от колебаний внешних условий. Таким образом, речь идет об исключительных условиях, образно говоря, в квадрате (а иногда и в кубе): редкость сочетания необходимых для самих изменений в «степени» редкости эволюционных качественных последствий и масштабов трансформаций, вызванных этими в первоначальный период немасштабными изменениями.
[13] Это происходит, вероятнее всего, «лишь в определенных зонах – горных засушливых районах с теплым субтропическим климатом, создавшим обилие природных микрорайонов на сравнительно узкой территории, и обладавших богатейшей и разнообразной флорой, в том числе дикорастущими злаками» (Гуляев 1972: 50–51).
[14] По поводу этого фактора см. подробнее: Гринин, Коротаев, Малков 2008.
[15] Тут к месту заметить, что в то время как в биологии (в теории макроэволюции, в экологии и др.) разнообразие – один из ключевых показателей, оказавшийся объектом пристального изучения биологов, то в социологии идея разнообразия, к сожалению, используется гораздо реже, особенно на количественном уровне. Между тем тут открывается много возможностей для развития некоторых важных положений и разделов теории социальной эволюции и макроэволюции.
[16] Полифункциональными обычно бывают и социальные институты.
[17] Подобные метаморфозы происходили и с границами бывших колоний в Африке и других регионах.
[18] По образному выражению П. Тейяра де Шардена (1987), то, что вначале являлось лишь счастливым случаем или способом выжить, как это всегда бывает в мире, затем немедленно начинало преобразовываться и использоваться как орудие прогресса и завоевания.
[19] По поводу принципа сборки см. также: Хайтун 2005: 92–96, 102–103.
[20] считает, что это правило чрезмерно абсолютизировано, и даже стено-бионтные организмы (то есть организмы, способные существовать только при определенных условиях среды) способны дать начало новым направлениям. По его мнению, стенобионтность достигается специализацией только некоторой части системы органов, тогда как другие звенья этой системы остаются малоспециализированными, а потому при изменении условий именно они могут оказаться наиболее удачными для трансформации в другом направлении (Воронцов 1999: 596–597). Вероятно, с этим следует согласиться, однако и с учетом идеи Воронцова в любом случае переход к принципиально новым формам связан именно с неспециализированными формами или органами.
[21] М. А. Шишкин указывает, что возрастание вариабельности наблюдается не только перед вымиранием групп, но и при росте темпов эволюции. Оба случая сводятся к ситуации, при которой изменение условий обитания делает невозможным устойчивое осуществление прежней организации, и начинается поиск приемлемого для стабилизации варианта среди реализуемых (Шишкин 1988: 168–169). Последний момент, возможно, в какой-то мере объясняет взрывной характер роста разнообразия в некоторые периоды, поскольку здесь может быть налицо положительная обратная связь первого и второго порядков, когда
ускорившийся темп эволюции провоцирует рост многообразия, а последнее в свою очередь ускоряет темп эволюции, в том числе и за счет появления ароморфозов и инноваций, алломорфозов и специализаций.
[22] Разнообразие «блоков», о которых шла речь выше, также возникает по разным причинам, в том числе в результате диверсификации одинаковых компонентов системы (например, дивергенция функций у дуплицированных генов, специализация полипов у сифонофор).
[23] Например, на островах экосистемы обычно обеднены по сравнению с континентальными; слабая межвидовая конкуренция в этом случае может способствовать развитию несбалансированных, односторонних адаптаций и появлению аберрантных, причудливых форм
(в качестве примера можно привести такие широко распространенные явления, как «островной гигантизм» и «островная карликовость»). Внутривидовая конкуренция стимулирует рост изменчивости (внутривидового разнообразия) и способствует видообразованию (то есть росту разнообразия видов). Рост разнообразия в этом случае является результатом внутривидовой конкуренции и теоретически может способствовать ее снижению (скорее всего, очень кратковременному). Острая межвидовая конкуренция, например в насыщенных экосистемах с множеством разнообразных видов, может оказывать обратный эффект, то есть ограничивать рост внутри - и межвидового разнообразия. Однако ароморфные события, по-видимому, чаще происходят не в обедненных, а в насыщенных и разнообразных сообществах. Это видно, например, из сопоставления темпов прогрессивной эволюции позвоночных на массивах суши разной площади: обычно чем больше площадь, тем выше вероятность эволюционных событий ароморфного характера.
[24] Недаром ведь к военным (да и к политическим, социальным и иным) реформам поражения ведут в целом чаще, чем победы.
[25] В социальной эволюции постоянно шел процесс укрупнения обществ, при этом такое
укрупнение шло не только за счет увеличения населения отдельных политий в результате естественного роста численности их населения, но и за счет объединения, интеграции, инкорпорации мелких обществ в крупные и их унификации (о связи размеров обществ и возможности ароморфозов см.: Гринин 2007г). Так, тысячи независимых аграрных общин могли объединиться в одно государство, сотни мелких этносов с разными диалектами и языками – в один крупный народ, десятки и сотни мелких государств – в крупную империю и т. п. А сколько религиозных культов исчезло с появлением мировых религий? Однако до XIX в., скажем, исчезновение отдельных религиозных культов не вело к сокращению их разнообразия. Действительно, скажем, если хищники съедят по половине (или даже по 90 %) представителей каждого из видов парнокопытных, их видовое разнообразие от этого не сократится. Точно так же вытеснение мировыми религиями иных религиозных культов не вело вплоть до XIX в. к уменьшению их видового разнообразия, хотя в результате экспансии мировых религий за этот период исчезло множество отдельных анимистических, тотемистических, шаманистских и т. п., в нашем распоряжении нет абсолютно никаких данных об исчезновении хотя бы одного вида религиозных культов (например, анимизма, тотемизма или шаманизма).
[26] Так, вождества могут быть простыми, сложными и сверхсложными; во главе с наследственным или выборным вождем; во главе с двумя вождями, священным или светским/профанным вождем; вождем, имеющим власть тирана или вся власть которого заключается в умении искать компромисс, и т. д. и т. п.; в целом в зависимости от набора критериев можно даже «родов» вождеств насчитать несколько десятков, а «видов» – даже несколько сотен.
[27] Отметим, что в это же время мы наблюдаем и реальное ускоряющееся сокращение биологического разнообразия (хотя одновременно человеческая деятельность увеличивает разнообразие небольшого количества видов домашних растений и животных за счет новых сортов, пород и т. п., а в последние десятилетия и за счет трансгенов).
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
