Геополитические интересы и восстания на Ближнем Востоке

«Международная жизнь».-2011.-№10.-С.50-60.

Геополитические интересы и восстания на Ближнем Востоке

Джордж Протопапас — Научный сотрудник - медиа-аналитик прессы Исследовательского института европейских и американских исследований (ИИЕАИ), Афины, Греция. [e-mail]

Ключевые слова: «нулевые проблемы», ПСР, Каддафи, режим аль-Асада, «Мусульманское братство», Мубарак.

«Арабская весна» драматическим образом сместила региональный баланс сил на Ближнем Востоке и в Северной Африке, создавая новое соотношение между победителями и побежденными. Выступления в арабских странах бросили вызов внешней политике Турции, которая ба­зируется на концепции «нулевых проблем с соседями». Самой важной задачей для Турции является определение ее роли в «новом арабском мире» в качестве умеренной региональной силы. Более того, Анкара стоит перед лицом рисков и дилемм в окружении нестабильного соседс­тва, которое простирается от Ближнего Востока до Средиземноморья.

Позиция Анкары определяется выводами, которые можно сделать из происходящих событий: последствия арабских выступлений для до­ктрины «нулевых проблем», сформулированной министром иностран­ных дел Турции Ахметом Давутоглу; реакция Анкары на волнения в Египте, Ливии и Сирии; продвижение турецкой модели умеренного ис­ламского государства; передел геополитических альянсов на Ближнем Востоке.

В политике турецкого правительства регионы Ближнего Востока и Северной Африки играют большую роль. Выступая после победы на выборах, премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган определил Геополитические интересы Турции и восстания на Ближнем Востоке свою политику по отношению к мусульманскому населению. Он обра­тился с посланием как ближневосточный лидер ко всем дружественным братским народам из Багдада, Дамаска, Бейрута, Каира, Сараева, Баку и Никосии, заявив что надежды жертв и угнетенных сбылись и «Бей­рут выиграл так же, как и Измир. Западный берег, Газа, Рамалла, Ие­русалим выиграли так же, как и Диярбакыр. Ближний Восток, Кавказ и Балканы выиграли так же, как и Турция»[1]. Таким образом, «арабская весна» принуждает Турцию пересмотреть свою внешнюю политику, для того чтобы правильно ориентироваться в новом геополитическом региональном мире.

«НУЛЕВЫЕ ПРОБЛЕМЫ» И ВЫЗОВЫ

В последние годы Турция проводит более дружественный поли­тический курс по отношению к странам Ближнего Востока, укрепляя связи с Сирией, Ираном и Ливией. Позиция турецкого правительства, сформированная на основе доктрины «нулевых проблем с соседями», определяет часто независимый от Соединенных Штатов и враждебный к Израилю внешнеполитический курс страны. Анкара нацелена на пос­троение тесных отношений с арабскими лидерами мусульманских го­сударств. По мнению А. Давутоглу, Турция должна главным образом ориентироваться на Балканы, Ближний Восток и Центральную Азию - регионы с общей культурой и историческими связями. Став естествен­ной наследницей Оттоманской империи, она могла бы играть стратеги­ческую роль в качестве мусульманской региональной силы. Основные цели доктрины внешней политики А. Давутоглу можно было бы сумми­ровать следующим образом: перемены в мире после окончания холод­ной войны в самой Турции; Турция находится в центре нового миро­вого порядка; Турция занимает уникальное стратегическое положение, поскольку она расположена в нескольких географических регионах и бассейнах морей; региональные кризисы могли бы создавать предвари­тельные условия для эффективной турецкой дипломатии; демократия как величайшее достижение Турции. Таким образом, свобода и безо­пасность не могут быть соперниками.

По словам Ахмета Давутоглу, «Турция имеет большой вес на меж­дународной арене. Еще большее значение представляет тот факт, что многие страны чутко прислушиваются к выступлениям Турции по мно­жеству региональных и международных вопросов. В настоящий мо­мент мир многого ожидает от Турции, и мы полностью осознаем нашу ответственность в проведении взвешенной внешней политики»[2].

Тем не менее восстания в мусульманских странах меняют геополи­тическую платформу Ближнего Востока и Северной Африки, что не может не влиять на внешнюю политику Турции. Нестабильность в регионе и борьба мусульманского населения за демократию и граж­данские права также бросают вызов доктрине «нулевых проблем». Турецкая региональная и международная политика должна быть пере­смотрена в силу кардинальных перемен в таких исламских государс­твах, как Ливия, Египет и Тунис. В связи с этим Анкара вынуждена по-новому взглянуть на свои старые и новые союзы и определить­ся с бывшими друзьями и врагами. Большинство ближневосточных стран имеют авторитарные режимы, которые внимательно следят за происходящими революциями. Приоритетом внешней политики Тур­ции является доктрина «нулевых проблем с соседями», что создает впечатление, что эта доктрина направлена на взаимодействие с авто­ритарными режимами, а не с государствами и их населением. Премьер-министр Эрдоган не стал подвергать критике Президента Ирана Махмуда Ахмадинежада, когда тот применил военную силу для по­давления оппозиции «Зеленое движение».

«НОВЫЙ» ЕГИПЕТ

Египет после Мубарака создает большие проблемы для внешней по­литики Турции, которая намерена играть важную роль на обновленном Ближнем Востоке. Когда в Египте начались народные выступления против режима Хосни Мубарака, Турция первоначально воздержива­лась от выступлений в ожидании реакции мировой общественности. И только тогда, когда американский Президент Барак Обама уже был готов призвать Мубарака уйти в отставку, Эрдоган обратился к Мубараку, чтобы тот сложил свои полномочия. Турция и Египет при прав­лении Мубарака были двумя антагонистическими региональными де­ржавами, стремящимися к завоеванию влияния на Ближнем Востоке. Мубарака настораживала популярность Эрдогана среди арабского на­селения, его резкая критика в адрес израильской политики и возраста­ние роли Турции в качестве умеренной силы.

Падение Мубарака создало новые дипломатические возможности для Анкары на новой политической арене Египта. Подъем «Мусульман­ского братства» на политической арене Египта открыл Анкаре новые каналы для проявления своего влияния. Турецкая правящая исламская Партия справедливости и развития (ПСР) могла бы де факто стать за­щитником «Мусульманского братства» и потенциальным «честным брокером» в новом Египте. Ашраф Абдель Граффар, лидер «Мусуль­манского братства», похвалил Турцию за поддержку демонстрантов и заявил, что ПСР могла бы служить моделью для Египта после падения режима Мубарака[3].

Анкара должна более решительно участвовать в процессе смены власти в Каире, несмотря на ведущую роль военных в переходный пе­риод. «Мусульманское братство» могло бы набрать большое количест­во голосов на выборах в Египте и стать сильным союзником турецкой правящей партии и ее эмиссаров в Каире. Американский политолог, сотрудник Вашингтонского института ближневосточной политики Сонер Кагаптай полагает, что «ПСР будет защитником «Мусульманского братства» в качестве союзника и будет стремиться к усилению своей роли в политической жизни Египта. В свою очередь, «Мусульманское братство», внешнеполитический курс которого созвучен с ПСР, будет оказывать давление на официальную внешнюю политику Каира[4].

Тем более Египет может преподнести множество рисков и ловушек для турецкой внешней политики, если его голос станет в арабском мире решающим в урегулировании политических вопросов и проблем безо­пасности на Ближнем Востоке. В этом случае статус Турции как поли­тического лидера региона будет принижен. В Египте военные возглавили процесс переходного периода, в то время как у Турции есть свой печаль­ный опыт вмешательства военных в политическую жизнь страны. Анка­ре будет сложно найти рычаги влияния на будущие переходные прави­тельства и не позволить им перешагнуть границы демократии[5].

ЛИВИЙСКАЯ «ИГРА»

Турция затеяла хитрую коммуникационную игру во время гражданс­кой войны в Ливии с целью достижения геостратегических дивидендов в Средиземноморье. Премьер-министр Эрдоган резко отреагировал на введение зон, запрещающих полеты самолетов для защиты повстанцев, сражающихся против армии полковника Муаммара Каддафи. В кон­це концов Анкара дала свое согласие в обмен на контроль над морской территорией между островом Крит и Ливией и южной частью исклю­чительно экономической зоны (ИЭЗ) Греции. Главной целью Анкары является участие в нефтяном секторе Ливии после падения режима Каддафи и разработках запасов гидроуглеродов в юго-восточной части Средиземного моря. Турции удается до сих пор контролировать при­брежную территорию (используя береговую охрану), которая выходит за пределы ее территориальных границ. Эта зона расположена южнее греческого острова Кастелоризо и доходит до ливийских территориаль­ных вод. В соответствии с международным правом эта морская терри­тория принадлежит Греции.

До кризиса Турция активно поддерживала тесные взаимоотноше­ния с режимом Каддафи. Десятки тысяч турецких рабочих проживали в Ливии, миллиарды долларов инвестировались турецкими компаниями в ливийскую экономику. Исламская правящая Партия справедливости и развития первоначально поддерживала Каддафи, поскольку падение его режима нанесло бы вред национальным интересам Турции. Позднее правительство Анкары, следуя политике Запада, направленной против Ливии, полностью поменяло свой политический курс. Анкара решила отречься от Каддафи и привести свою политику в отношении Ливии в соответствие с новым мировым порядком.

Анкара дала согласие на передачу НАТО командования зонами и контроля над ними, где были запрещены полеты самолетов, и посла­ла свои корабли для патрулирования ливийских территориальных вод с целью обеспечения эмбарго ООН на поставку оружия Ливии. Пре­мьер-министр Эрдоган дал ясно понять Муаммару Каддафи, чтобы тот покинул свой пост. Более того, Анкара признала оппозиционное пере­ходное правительство повстанцев в качестве законной власти, о чем было объявлено во время визита министра иностранных дел Ахмета Давутоглу в столицу повстанцев Бенгази. Одновременно с этим Анкара официально отозвала своего посла из Триполи и предложила помощь в размере 200 млн. долларов для отстранения Каддафи от власти дипло­матическим путем.

Гражданская война в Ливии предоставила возможность Турции в очередной раз выступить в роли посредника и закрепить мирное со­глашение. Политика Турции базируется на двух ключевых факторах: во-первых, Турция является единственной мусульманской страной в НАТО и, во-вторых, поддерживает отношения со странами Африки и Ближнего Востока. Анкара уже пыталась в прошлом прекратить граж­данскую войну в Ливии, и ее последней попыткой стала встреча в Кон­стантинополе 15 июля 2011 года, на которой присутствовали официаль­ные представители более 20 стран, включая министров иностранных дел США, Франции и Великобритании. Министр иностранных дел Ах - мет Давутоглу предложил семидневный план по прекращению огня в Ливии. Ранее, в начале апреля, Анкара предложила «Дорожную карту» окончания конфликта, призывая прекратить огонь, снять осаду прави­тельственных войск вокруг городов, занятых повстанцами, и присту­пить к началу переходного периода, который бы привел к свободным выборам.

ОПАСНАЯ СИРИЯ

Выступления против режима сирийского Президента Башара аль-Асада создают значительные проблемы для внешней политики Турции. Сирия была самым успешным примером доктрины «нулевых проблем», и Анкара смогла трансформировать свои сложные отношения с Дамас­ком в стратегическое сотрудничество. Бывший противник стал одним из главных союзников, что привело к инвестициям экономического и политического капитала со стороны Турции в дело налаживания отно­шений с режимом аль-Асада.

Первоначально Анкара пыталась убедить аль-Асада провести ради­кальные реформы, но насильственные подавления демонстраций из­менили позицию Турции. Турецкий премьер-министр Эрдоган подверг критике аль-Асада, обвиняя его в кардинальном пересмотре своей по­литики по отношению к Анкаре.

Нестабильность в Сирии имеет прямое воздействие на Турцию, ко­торая становится уязвимой, а конфронтация между сирийским прези­дентом и протестантами зашла в тупик, не давая видимых надежд на скорый выход из него.

Политическая неустойчивость по ту сторону границы могла бы пе­рекинуться и на Турцию. Тысячи сирийских беженцев бежали в Тур­цию, чтобы избежать продолжающегося силового подавления антипра­вительственных выступлений. Гуманитарный кризис мог бы осложнить ситуацию с потоком беженцев и заставить еще больше сирийских кур­дов пересечь турецко-сирийскую границу[6].

В то же время Турция озабочена тем, что потенциальный раскол в Си­рии может привести к курдскому восстанию. В Сирии и Турции прожи­вает неспокойное курдское меньшинство. Дестабилизация в Сирии при­дает мощный импульс Рабочей партии Курдистана (РПК), так как она сохраняет тесные связи с сирийским курдским меньшинством. В тече­ние многих лет Президент аль-Асад мог контролировать свое курдское меньшинство «железным кулаком». Кроме этого, Турция очень внима­тельно следит за политическим развитием ситуации в Ираке, особенно в северной его части, где проживают курды. Создание независимого Вели­кого Курдистана серьезно угрожает национальной безопасности Турции. Политическая стабильность и территориальная целостность Ирака явля­ются главным приоритетом внешней политики Турции. Более того, со­трудничество Анкары с курдским региональным правительством (КРП) крайне необходимо, поскольку оно определяет эффективность турецких действий против Рабочей партии Курдистана. Нестабильный Ирак смог бы спровоцировать создание независимого Северного Ирака, что яви­лось бы кошмарным сценарием развития ситуации для Анкары. Поэтому амбиции курдов в создании Великого Курдистана могли бы стать реаль­ностью, а границы Ближнего Востока быть передвинуты победителями и побежденными. Турция оказалась бы в большом проигрыше, если бы курдская революция распространилась на весь регион. Мог начаться развал турецкого государства, а юго-восточные районы с курдами были бы поглощены новым государством - Великим Курдистаном. Сценарии курдских революций смогут использовать внешние центры власти, если Анкара и далее продолжит поддерживать тесные двусторонние отноше­ния с иранским режимом и мусульманскими движениями ХАМАС в Па­лестине и «Хезболла» в Ливане.

Тем не менее выступления в Сирии несут в настоящее время угрозу Турции. Если протесты возрастут, а аль-Асад и далее продолжит убивать демонстрантов, то правительственные институты Сирии смогут разва­литься, что приведет к гражданской войне между суннитами и алавитами, составляющими меньшинство, и страна начнет погружаться в хаос.

УМЕРЕННАЯ ИСЛАМСКАЯ МОДЕЛЬ

Волнения в арабском мире вскрыли давний дефицит демократии и потребность народа в радикальных переменах. Турецкий умеренный по­литический ислам изучается учеными в качестве модели для стран, про­водящих реформы. Турецкая модель характеризуется двумя главными факторами: во-первых, перевернутой связью с исламом и его революци­онной интерпретацией и, во-вторых - особой связью с экономикой.

В то же время политические движения и группы на Ближнем Востоке и в Северной Африке не имеют общего мнения относительно того, что представляет собой турецкая модель[7].

Авторитарная светская элита рассматривает Турцию как пример конт­ролируемой модернизации под началом военных и интеграции исламс­ких деятелей в политическую систему. Эта группа доказывает, что народы Ближнего Востока недостаточны зрелы, чтобы сразу признать демократию, и поэтому военные должны руководить переходным периодом.

Ведущие исламистские движения видят в Турции, где осуществля­ются перемены под руководством Партии справедливости и развития, пример демократического государства. Эта группа полагает, что ПСР пришла к власти в результате демократических выборов и сумела со­единить успешное взаимодействие ислама с демократическим прав­лением, основанным на законе и экономическом развитии. Исламские движения относятся к Турции как к независимой и важной силе, учиты­вая ее критику Израиля.

Народные массы воодушевлены турецким умеренным исламом и хотят иметь схожую модель у себя в стране. Демократические преоб­разования, либеральная политическая жизнь и экономическое разви­тие являются привлекательными элементами турецкого политическо­го ислама. Тем не менее опекунство военных вызывает негативные чувства у тех, кто хотел бы искоренить несправедливость и нищету в своей стране.

По мнению некоторых аналитиков, турецкая модель имеет свои осо­бые черты, которые не могут быть применимы к движениям и волне­ниям на улицах ближневосточных городов. Аналитик Международной кризисной группы Хью Поуп утверждает, что «в действительности турецкая модель не подходит ни для одного регионального или идео­логического блока. Правительство Эрдогана, например, имеет в своем составе происламистские фракции, но это не означает, что правительс­тво является таковым. К действительно главным достижениям Турции можно отнести ее умение балансировать между авторитаризмом, мили­таризмом, государственным централизмом, религиозным фундамента­лизмом и национализмом, от которых Турция страдала десятилетиями и которые до сих пор являются «чумой» Ближнего Востока»[8]. Вместе с тем аналитики Б. Дьюран и Н. Илмаз утверждают, что «Турция в силу своей особой политической культуры не может быть моделью для ис­ламистских движений в этом регионе. В турецком политическом слова­ре нет таких концепций, как «шура» или «шариат» для «исламистской» политической программы, которая выдвигается такими группами, как «Мусульманское братство». В действительности Турция не может слу­жить приемлемой моделью для многих мусульман, которые не в состоя­нии примирить псевдодемократические практики со своими ожидания­ми от демократического режима»[9].

Ближний Восток не в состоянии легко адаптироваться к турецкой модели из-за различий в политической культуре и социальном опыте. По мнению Х. Дж. Барки, «ислам в Турции всегда был более умерен­ным, чем в большинстве ближневосточных стран и всегда контроли­ровался государством»[10]. С другой стороны, турецкая политическая система должна проводить серьезные реформы, если желает прибли­зиться к западным демократическим стандартам. Турция - страна, «где средства массовой информации подвергаются огромным штрафам за критику своего премьер-министра, где премьер-министр, а не супру­жеские пары могут решать, сколько детей они смогут завести, где пре­мьер-министр, а не свободный рынок определяет место строительства нефтехимического комплекса и где превалирует глубокое социально - экономическое неравенство, с трудом сможет апеллировать к другим ближневосточным государствам в силу простой причины - в тех стра­нах уже есть все те же проблемы»[11].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Народные выступления в арабском мире подрывают турецкую поли­тику «нулевых проблем» со своими соседями. По мнению журналис­та Семиха Идиза, ведущего колонку ежедневного издания «Миллиет», «события взяли верх над политикой «нулевых проблем»[12]. Турция попа­ла в очень сложное положение из-за своей избирательной политики по отношению к восстаниям. Репутация Турции пострадала от антитурец­ких выступлений и демонстраций в Бенгази, когда Анкара первоначаль­но отвергла идею поддержки повстанцев.

Турция желает стать региональной силой и мостом между Западом и Востоком для продвижения своих геополитических интересов на Ближ­нем Востоке, в Северной Африке и Средиземноморье. Поэтому Турция должна избегать использования там политики двойных стандартов. С одной стороны, Эрдоган призывает Мубарака сложить свои полномо­чия и приветствует стремление Туниса к демократии, а с другой - Эрдо­ган никогда не подвергал критике Президента Ахмадинежада за подтасовку на выборах.

Долгосрочные интересы Турции на Ближнем Востоке и в Северной Африке должны подстраиваться под нынешние региональные перемены и учитывать особенности каждой страны. Связи Турции с мусульмански­ми странами дают определенные преимущества внешней политике Анка­ры. Стабильность этого региона воспринимается турецкими политиками как необходимое условие для достижения геополитических устремлений. Волнения в Сирии несут прямую угрозу внутренним и международным интересам Турции. Для Анкары большую важность представляет уре­гулирование этого кризиса и устранение необходимости внешнего вме­шательства в дела Сирии. Турция понимает, что раскол страны и начало гражданской войны несут угрозу ее территориальной целостности.

Наконец, Турция стремится использовать свою умеренную исламс­кую модель и успешный политический капитал, заработанный правя­щей Партией справедливости и развития. Премьер-министр Эрдоган пропагандирует образ исламского лидера, способного навести мосты между Западом и Востоком. Тем не менее Ближний Восток не может так легко скопировать турецкую модель из-за наличия многочисленных различий на историческом, политическом и социальном уровнях.

[1] Barcin Yinac. РМ Poses as a Mideastern rather than a European Leader // Hurriyet Daily News. 20June (http://www. /n. php? n=pm-poses-as-a-mideastern-rather-than-a-european-leader-20)

[2] Davutoglu Ahmet. Turkey's Zero Problems Foreign Policy //Foreign Policy. May 2010.

[3] Cagaptay Sorter. Arab revolts make Turkey a regional power // Hurriyet Daily News. 2011. February 16 (http://. com/n. php? n=arab-revolt-makes-turkey-a regional-power-20)

[4] Ibid.

[5] Sailtini Ruth Hanau, Alessandri Emiliano. Iran and Turkey after Egypt: Time for Regional Realignments? Center on the United States and Europe at Brookings.

[6] Nasr Vali. Unrest in Syria Tests Turkey's Role as Regional Power//Bloomber. 20July (http:// www. /news/print/2011-07-13/unrest-in-syria-tests-turkey-s-role-as-regional-power-vali-nasr. html)

[7] Duran В., Yilmaz N. Whose Model? Whick Turkey? // Foreign Policy. 2011. February 8 (http:// mideast. /posts/2011/whose_model_which_turkey)

[8] Pope Hugh. The 'Turkish Model' and the Middle East. International Crisis Group. 20May (http://www. crisisgroup. org/en/regions/europe/turkey-cyprus/pope-the-turkey-model-and-the-middle-east. aspx)

[9] Duran В., Yilmaz N. Op. cit.

[10] Barkey Henry J. Turkey and Arab Spring. Carnegie Endowment For International Peace. April 2011 (http://www. carnegieendowment. org/2011/04/26/turkey-and-arab-spring/2S3)

[11] Kayaoglu Barin. Can Turkey Serve as a Model for the Middle East and North Africa? 20Febr. (http://www. /2011/02/24/can-turkey-serve-as-a-model-for-the-middle-east-and-north-africa/)

[12] Turkish 'zero problem' policy hampered by Arab revolts //Arab Times. 2011. 1 April. (http://www. /NewsDetails/tabid/96/smid/414/AticlelD/l67437/reftab/149/t/Turkish-zero-problem-policy-hampered-by-Arab-revolts-/Default. aspx)