Cтруктура содержания слова в языковом сознании носителей разных культур (на материале номинантов образа одиночества) (стр. 1 )

На правах рукописи

Ильина

Виолетта Александровна

Cтруктура содержания слова в языковом сознании носителей разных культур (на материале номинантов образа одиночества)

Специальность 10.02.19 – Теория языка

Автореферат

Диссертация на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Москва 2012
Общая характеристика работы

Одним из множества существующих ракурсов изучения языкового сознания носителя определенной культуры является исследование структуры содержания слова при помощи понятийного аппарата психолингвистики.

Актуальность данного исследования заключается в формировании представления о модели структуры содержания слова в языковом сознании носителей русской и английской культуры, а также в описании национально-культурной специфики овнешнения темпорального компонента данной модели в лингвистическом контексте на примере номинантов образа одиночества в языковом сознании русских и англичан.

Объектом исследования является языковое сознание носителей русской и английской культуры.

Предметом исследования является модель структуры содержания слова в языковом сознании носителей русской и английской культуры.

Общая гипотеза исследования. Модель структуры содержания слова в языковом сознании носителей русской и английской культуры состоит из лингвистических компонентов (денотативное, сигнификативное, прагматическое, синтаксическое значение) и психолингвистического компонента (ситуативно-темпоральное значение), в основе которого находится психологическое представление о категории субъективного времени и лингвистическое представление о контекстуальном времени как виде лингвистического времени. Национально-культурная специфика овнешнения темпорального компонента в лингвистическом контексте выявляется на основе анализа компонентов семантического поля номинанта образа одиночества в языковом сознании носителей русской и английской культур.

Основная цель исследования состоит в теоретическом обосновании психолингвистического подхода к исследованию структуры содержания слова, овнешняющего образ в языковом сознании носителей разных культур.

Задачи исследования.

I. Проанализировать содержание понятий языкового сознания и образа мира как теоретических конструктов психолингвистического исследования структуры содержания слова в языковом сознании.

II. Сформировать представление о формообразующем (тело вербального знака) и смыслообразующем (содержание слова как вербального знака) компонентах структуры слова.

III. Сформировать представление о структуре содержания слова как смыслообразующем компоненте, а также рассмотреть денотативное значение и сигнификативное значение как стабильные компоненты данной структуры.

IV. Описать прагматическое и синтаксическое значения как нестабильные компоненты структуры содержания слова, а также рассмотреть эмоционально-оценочное и ситуативно-темпоральное значения как компоненты прагматического значения.

V. Описать философский, психологический и лингвистический подходы к исследованию категории времени как основы ситуативно-темпорального значения.

VI. Проанализировать философско-психологические и лингвистические аспекты исследования образа одиночества в языковом сознании носителей русской и английской культур, а также раскрыть сущность понятия одинокой личности и рассмотреть ее типы.

VII. Описать сигнификативное и ситуативно-темпоральное значения как компоненты структуры содержания номинантов образа одиночества в языковом сознании русских и англичан.

VIII. Выявить национально-культурную специфику вербализации компонентов ситуативно-темпорального значения номинантов образа одиночества в русском и английском языковом сознании.

Материалом исследования стал экспериментальный массив размещенных на интернет-сайтах публицистических текстов на двух языках (русском и английском), текстовые материалы из Национального корпуса русского языка и Национального корпуса английского языка общим объемом более двух тысяч текстовых отрезков, словарные статьи, репрезентированные в энциклопедических и филологических источниках русского и английского языков, общим объемом более тысячи текстовых отрезков, а также данные, полученные в результате направленного ассоциативного эксперимента и контролируемого психосемантического эксперимента.

В работе использована комплексная методика исследования. В качестве психолингвистического метода исследования применялся направленный ассоциативный эксперимент (НАЭ), метод семантического дифференциала (СД), а в качестве лингвистических использовались следующие методы: компонентно-дефиниционный анализ, корпусный анализ, контекстуальный анализ.

Научная новизна исследования заключается в том, что впервые анализируется модель содержания слова в языковом сознании носителей русской и английской культуры, в структуре которой выделяется темпоральный компонент, а в основе данного компонента находится психологическая категория времени и категория лингвистического времени.

Впервые контекстуальное время как вид лингвистического времени и субъективное время как вид психологического времени интерпретируются как части содержания слова, образуя темпоральный компонент, овнешненный в языке как ситуативно-темпоральное значение, которое, выражая отношение субъекта к длительности и характеру переживания непосредственно речевой ситуации, описывается как вид прагматического значения в структуре содержания слова.

Впервые значение длительности субъективного времени, интерпретируемое как психологическая составляющая ситуативно-темпорального значения, является основанием для выделения значения долговременности и значения кратковременности в качестве структурных компонентов исследуемого значения в языковом сознании носителей русской и английской культур.

Впервые анализируется контекстуальное время, воспринимаемое как лингвистическая составляющая ситуативно-темпорального значения, переживания как темпорально детерминированной в лингвистическом контексте аффективно-когнитивной деятельности, при этом переживание в структуре ситуативно-темпорального значения является чувственной тканью значения долговременности и значения кратковременности.

Впервые рассматривается национально-культурная специфика овнешнения в лингвистическом контексте ситуативно-темпорального значения как компонента структуры содержания слова на примере слов (номинантов образа одиночества) с эмоциональной составляющей значения.

Теоретическая значимость исследования определяется тем, что, во-первых, лингвистическое представление о содержании слова расширяется благодаря введению в его структуру темпоральной составляющей как психолингвистического компонента, во-вторых, контекстуальное время и субъективное время объединяются в содержании слова, образуя единый темпоральный компонент, который овнешняется в языке как ситуативно-темпоральное значение и описывается как вид прагматического значения в структуре содержания слова, в-третьих, описание структурных компонентов ситуативно-темпорального значения основывается на представлении о контекстуальном времени как лингвистической составляющей и субъективном времени как психологической составляющей исследуемого значения, в-четвертых, в основе описания национально-культурной специфики овнешнения темпорального компонента слов с эмоциональной составляющей значения лежит представление о существовании взаимосвязи между эмоциональной составляющей значения слов и темпоральной характеристикой его переживания.

Практическая значимость полученных в работе результатов определяется перспективами их использования в прикладных областях языкознания, в специализированных курсах по лингвистике, психолингвистике, когнитивной лингвистике, социолингвистике и психологии. Полученные результаты могут способствовать дальнейшему изучению национально-культурной специфики способов овнешнения значения темпоральности в лингвистическом контексте в языковом сознании носителей разных культур.

Положения, выносимые на защиту.

I. Лингвистическая модель содержания слова трансформируется в связи с введением в ее структуру психолингвистического компонента, под которым подразумевается темпоральный компонент, включающий в себя контекстуальное время как вид лингвистического времени и субъективное время как вид психологического времени.

II. Темпоральный компонент овнешняется в языке как ситуативно-темпоральное значение, которое, выражая отношение субъекта к длительности и характеру переживания речевой ситуации, рассматривается как вид прагматического значения в структуре содержания слова.

III. Значение длительности субъективного времени, интерпретируемое как психологическая составляющая ситуативно-темпорального значения, является основой для выделения значения долговременности и значения кратковременности как двух субъективно воспринимаемых и оцениваемых структурных компонентов исследуемого значения в языковом сознании носителей русской и английской культур.

IV. Контекстуальное время является темпоральной характеристикой переживания, которое определяется как аффективно-когнитивная деятельность и в структуре ситуативно-темпорального значения репрезентируется как чувственная ткань значения долговременности и значения кратковременности.

V. Эмоциональная составляющая значения влияет на темпоральную характеристику его переживания, что находит свое отражение в описании национально-культурной специфики овнешнения ситуативно-темпорального значения слов (номинантов образа одиночества в русском и английском языках) с эмоциональной составляющей сигнификативного значения.

Апробация материалов диссертации. Результаты исследования послужили теоретической основой для статей и двух монографий, посвященных непосредственно исследованию структурных компонентов содержания слова на материале исследования структуры содержания русских и английских номинантов образа одиночества в языковом сознании.

Результаты и теоретические положения диссертационного исследования доложены на следующих заседаниях кафедр и межвузовских конференциях:

1) на заседаниях кафедры теории и методики преподавания иностранных языков МГГУ им. в 2007 году;

2) на заседаниях сектора психолингвистики Института языкознания в гг.;

3) на заседании Круглого стола МГПУ «Культуроведческая направленность обучения в школе и ВУЗе" 11 ноября 2008 года;

4) на заседаниях кафедры факультета иностранных языков МГГУ им. в 2008 году;

5) на XII научной конференции аспирантов и докторантов Московского гуманитарного университета 19 апреля 2008 года;

6) на VIII Межвузовской конференции Московского гуманитарного педагогического института «Филологические традиции в современном литературном и лингвистическом образовании» в марте 2009 года;

7) на заседаниях кафедры общей психологии МГГУ им. в 2009 году;

8) на заседаниях кафедры перевода и переводоведения МГГУ им. в гг.;

9) на II Международных методических чтениях «Русский язык как неродной: новое в теории и методике» (грамматический и социокультурный аспекты) Московского гуманитарного педагогического института 20 мая 2010;

10) на Одиннадцатой Международной научной конференции «Цивилизация знаний: проблемы модернизации России» Российского нового университета 23-24 апреля 2010 года;

11) на III международной научной теоретической конференции «Перевод и когнитология в XXI веке» Московского государственного областного университета 27 апреля 2010;

12) на VII международной научной практической конференции «Найновите постижения на европейската наука» 17-25 июня 2011;

13) на Международной заочной научно-практической конференции «Наука сегодня: теоретические аспекты и практика применения» 28 октября 2011.

Структура и объем диссертации

Диссертационная работа изложена на 486 страницах печатного текста и состоит из введения, 4 глав, выводов, заключения, списка литературы и приложения. Список литературы включает 575 источников научной литературы, 53 лексикографических источника, 14 текстовых источников. В приложении частично приведены тексты, послужившие основой для компонентно-дефиниционного и контекстуального анализа исследуемых номинантов, образцы анкет, а также таблицы средних значений по шкалам для исследуемых номинантов.

Основное содержание работы

Во введении обосновывается выбор темы исследования, актуальность, общая гипотеза, основная цель и задачи исследования, положения, выносимые на защиту. Дается также описание материала и методов исследования, раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы.

В Главе 1 («Структура слова в языковом сознании носителей разных культур») языковое сознание было проанализировано как теоретический конструкт психолингвистического исследования, а образ времени – как основа описания темпорального компонента структуры содержания слова. Отдельный раздел был посвящен исследованию структуры слова как вербального знака, а также категории значения как основа структуры содержания слова. В связи с чем были выделены формообразующий и смыслообразующий компоненты структуры содержания слова. При этом в рамках формирования представления о смыслообразующем компоненте были рассмотрены стабильные и нестабильные компоненты структуры содержания слова. В разделе 1.1. «Языковое сознание как теоретический конструкт психолингвистического исследования структуры содержания слова» объектом анализа сквозь призму философии, психологии и психолингвистики является понятие языкового сознания как теоретический конструкт психолингвистического исследования структуры содержания слова. В контексте философского подхода к исследованию проблематики языкового сознания было выявлено, что доминирующим аспектом анализа бинарных оппозиций с материей является пространственный, при этом относительно разработанным оказывается временной. Одним из направлений анализа временного измерения может стать исследование значения времени в контексте идеи соединения категории времени и значения как составляющей образа языкового сознания () через понятие деятельности (), впервые предложенной в монографии , в рамках которой автор указал на существование не только расширяющегося пространства, но и расширяющегося времени. В общепсихологическом плане сознание в отечественной психологии характеризуется разнообразием подходов к его определению. Так, например, сознание определяется при помощи категории отражения (, и др.), рефлексии ( и др.), самосознания (, и др.), перечисления определенных признаков сознания (, и др.), интегра­ции психических новообразований (), при помощи указания на многообразие его функций (познание, отношение, целеполагание, регуляция), отражающих наличие связи между субъектом и окружающим предметно-социальным миром. Детерминируя сознание в целом, было отмечено, что оно охватывает практически все психические процессы, а также состояния и свой­ства. В связи с чем многих зарубежных и отечественных исследователей сознание интересовало непосредственно как психологический феномен, что способствовало исследованию проблем филогенетического и онтогенетического развития сознания, его структуры и функций, соотношения общественного сознания и сознания индивида. Психолингвистический подход к проблеме выявления сущностных характеристик сознания основывается на концепции его деятельностной онтологии, предложенной , а в качестве основы его исследования мы, вслед за , выделили аспект, связанный с речевой деятельностью личности, с процессами порождения и восприятия речи. В качестве характерной особенности языкового сознания было отмечено, что оно не является объектом анализа в момент протекания его реализующих про­цессов, что предполагает его исследование только в своих превращенных, отчужденных формах культурных предметов и квазипредметов.

В разделе 1.2. «Образ времени как основа описания темпорального компонента структуры содержания слова в языковом сознании» в контексте формирования теоретического представления об образе как единице языкового сознания в целом и образе времени в частности, во-первых, была проанализирована категория образа мира как основополагающая для описания исследуемого образа, во-вторых, была раскрыта сущность категории времени и ее философско-психологические основы. Понятие образа мира с опорой на точку зрения [1983] было определено как активное отражение мира в сознании человека, то есть как являющееся непосредственно частью взаимодей­ствия человека и мира, как характеризующееся «пятым квазиизмерением» или другими словами «значениями», а точнее «значениями-для-меня», которые являются главной образующей образа мира. Также была проанализирована точка зрения [1988], , определяющего образы как «целостное, интегральное отражение действительнос­ти» [1977: 336—337], ­нова, интерпретирующего образ мира как систему прогнозов и экстраполяции, а также , вслед за воспринимающего образ мира как ядерное образование, , . Согласно точке зрения , образ мира/образ сознания следует воспринимать как совокуп­ность перцептивных и концептуальных знаний личности об объекте реального мира. Актуальной в рамках данного исследования нам представляется позиция , согласно которой автор полагает необходимым анализировать понятие образа мира как не статичное, а динамичное образование на том основании, что образ мира осуществляется в действии, которое всегда темпорально детерминировано. Кроме того, именно благодаря временным понятиям субъект способен воспринимать и понимать картину мира, частью которой является категория времени, интерпретируемая как субъективный феномен, что находит свое отражение в воззрениях на природу субъективного, психологического времени в рамках как субстанциональной и реляционной концепций времени, так и статической и динамической концепций.

В разделе 1.3. «Структура слова как вербального знака в языковом сознании» нами было раскрыто содержание понятия слова как вербального знака, проанализированы формообразующий и смыслообразующий компоненты структуры слова, рассмотрены стабильные и нестабильные компоненты как составляющие смыслообразующего компонента. В качестве стабильных компонентов были выделены денотативное и сигнификативное значения, а прагматическое и синтаксическое значения – как нестабильные компоненты семантической структуры содержания слова в языковом сознании. Также нами были проанализированы эмоционально-оценочное и ситуативно-темпоральное значения как виды прагматического значения. В разделе 1.3.1. «Слово как вербальный знак в языковом сознании носителей разных культур» было отмечено, что образ как единица сознания овнешняется в языке, а следствием объективации связи языка и сознания при помощи лексических средств является, прежде всего, возможность исследования содержания минимальной единицы лексического уровня языка, т. е. слова как вербального знака. С опорой на позиции таких исследователей, как Ф. Соссюр, де Куртенэ, , была раскрыта сущность понятия знака, определяемого как вещь, указывающая на нечто вне себя. Представление о вербальном знаке в языковом сознании как матери­альном носителе значения, материальном языковом "теле", субъективном образе, а также представление о его классической форме, т. е. слове, обладающем смыслообразовательной, индикативной, номинативной и сигнификативной функциями, были сформированы в результате анализа точек зрения таких исследователей, как В. Гумбольдт, , де Куртенэ, Ф. Соссюр, , Ч. Моррис, , , .

В разделе 1.3.2. «Формообразующий и смыслообразующий компоненты структуры слова как вербального знака в языковом сознании» было выявлено, что сложность исследования структуры вербального знака заключается в существовании различных вариантов ее определения. В разных теориях она может позиционироваться как одностороннее, двухстороннее, трех-, четырех-, пятистороннее и еще более сложное языковое явление. Восприятие структуры слова как вербального знака, различные аспекты исследования которой представлены в работах В. Гумбольдта, , может быть дифференциальным из-за ее интерпретации либо в русле статической, либо динамической моделей русского языка. Однако вслед за мы полагаем логичным выделять «постоянные» и «переменные» элементы, устанавливать сферы устойчивого и изменчивого в вербальном знаке, следствием чего стало описание структуры слова как двухкомпонентной, т. е. состоящей из формообразующего и смыслообразующего компонентов. Под формообразующим компонентом подразумевается тело вербального знака, а под смыслообразующим компонентом – содержание слова как вербального знака, непосредственно связанное с категорией значения, лингвистическая традиция анализа которой восходит к работам В. Гумбольдта, , де Куртенэ, Ф. Соссюра, и которая вслед за Э. Сепиром, , рассматривается как принципиально динамичная.

В разделе 1.4. («Содержание слова как смыслообразующий компонент структуры слова в языковом сознании») рассматривается категория значения в контексте анализа структуры содержания слова, а также описывается типология значений как основа выделения стабильных и нестабильных компонентов.

В разделе 1.4.1. «Категория значения как основа структуры содержания слова» понятие значения определяется как отношение и интерпретируется как когнитивная структура некото­рого знания, доминанта, сравнительно независимая от зву­ковой стороны и устойчивая при любых трансформациях смысла, существующая не в речи, а в сознании. Динамичность значения является основанием для интерпретации структуры содержания слова в целом тоже как динамичной. Динамичность как характеристика структуры содержания слова подразумевает возможность выделения стабильных и нестабильных компонентов, коррелирующих с понятиями «состояния» и «отношения». Вслед за [2007: 30-31], мы полагаем, что состояние и отношение реализуются в различных временных и пространственных параметрах, то есть под состоянием следует понимать типичность, постоянство, а отношение определять как процесс видоизменения, выражаемый словом. При этом слово, под которым подразумевается состояние, определяется совокупностью объектов, а слово, которое описывает отношение, детерминируется сравнением двух классов состояний объектов. Следовательно, под стабильными компонентами структуры слова мы подразумеваем компоненты, обладающие значением временного паритета взаимодействующих объектов, овнешненные вербальными знаками. Под нестабильными компонентами мы подразумеваем компоненты, обладающие значением временного нарушения паритета взаимодействующих объектов, овнешненные вербальными знаками.

Раздел 1.4.2. «Типология значений как основа выделения стабильных и нестабильных компонентов структуры содержания слова в языковом сознании» посвящен описанию тех или иных типов значений либо в качестве стабильных, либо в качестве нестабильных компонентов структуры содержания слова. В разделе 1.4.2.1. «Стабильные компоненты структуры содержания слова» в результате интерпретации характера передаваемой информации как критерия для описания компонентов значения денотативное и сигнификативное значения были выделены в качестве стабильных компонентов. При этом мы руководствовались представлением об их относительной статичности и постоянстве, сформированным отчасти на основе их дефиниций. Так, денотативное значение было определено как информация о внеязыковой действительности и его функционировании в языке как актуального денотата (подразумеваемый говорящим предмет или ситуация из мира дискурса, употребленные в речи), так и виртуального денотата (множество объектов мира дискурса, называемые данным языковым выражением). Сигнификативное значение, в свою очередь, трактуется как информация о способе отражения объекта или ситуации мира дискурса в сознании говорящего, которая выражает не сам класс предметов (ситуаций), а те свойства, на основании которых эти предметы объединяются в один класс и противопоставляются другим классам.

В разделе 1.4.2.2. «Нестабильные компоненты структуры содержания слова», основываясь на динамизме и подвижности границ прагматического значения, определяемого как информация об условиях употребления данного значения в различных коммуникативных ситуациях, об обстановке и цели общения, а также на динамизме и подвижности границ синтаксического значения, определяемого как информация об отношениях между языковыми выражениями в составе речевого отрезка или, выражаясь иначе, как требования языкового знака к своему окружению, данные значения были выделены как нестабильные компоненты. В качестве компонента прагматического значения было выделено эмоционально-оценочное значение, определяемое как выражение эмоционально-оценочного отношения говорящего к обозначаемому объекту, а также ситуативно-темпоральное значение, определяемого нами как отношение субъекта к длительности и характеру переживания речевой ситуации, овнешненной в лингвистическом контексте, в основе которого находится психологическая категория субъективного времени и категория лингвистического времени, что в определенном смысле коррелирует с идеей соединения категории времени и значения как составляющей образа языкового сознания () через понятие деятельности (), под которой в рамках данной работы подразумевается субъективное темпорально детерминированное переживание.

Глава 2 («Ситуативно-темпоральное значение как нестабильный компонент структуры содержания слова в языковом сознании») посвящена описанию философского, психологическиого и лингвистического подходов к исследованию категории времени как основы ситуативно-темпорального значения. В разделе 2.1. «Философская интерпретация категории времени в контексте исследования ситуативно-темпорального значения» в рамках философского подхода было определено два основополагающих направления исследования проблемы времени, а именно субъективистское (время как внутренняя способность человека) и объективистское (время как объективная форма бытия). Субъективистской концепции времени придерживались Августин, Аристотель, а также И. Кант, который определял пространство и время как априорные формы чувственности, с помощью которых познающий субъект упорядочивает хаос чувственных впечатлений, А. Бергсон, выразивший свое понимание категории времени в концепции длительности. В контексте данных направлений были выделены две пары взаимно дополняющих друг друга концепций времени: субстанциональная и реляционная концепции (разная интерпретация вопроса о природе времени, об отношении категории времени и движения), а также статическая и динамическая концепции (разная интерпретация вопроса об отношении категорий времени и бытия).

В разделе 2.2. «Категории времени в психологическом контексте исследования ситуативно-темпорального значения» анализ проблематики времени сквозь призму психологии предполагал исследование психологического времени, определяемого как время, переживаемое человеком [Головаха, Кроник 1988], в контексте двух подходов к интерпретации и экспериментальному изучению психологического времени, а именно с позиции квантовой концепции, в рамках которой подразумевается существование разномасштабных субъективных квантов времени, а также с позиции событийной концепции, описывающей особенности психологического времени как зависящие от количества и интенсивности происходящих событий, под которыми подразумеваются изменения во внутренней и внешней среде, в деятельности человека.

В целом сложность исследования проблемы времени была обоснована рядом причин: умозрительностью категории времени [Чернейко 1994: 58–70; 2000: 57–68], двойственностью имеющегося в нашем сознании представления о времени [Бергсон 1992], неоднозначностью термина субъективное время, а также исторической изменчивостью соотношения субъективного и объективного времени, которые часто рассматриваются как члены оппозиции, т. е. субъективное время противопоставляется объективному времени не только в диахронии, но и в синхронии. В синхроническом плане объективное и субъективное время образуют коррелятивные пары, которые могут быть противопоставлены по признакам необратимость / обратимость, непрерывность / прерывистость, равномерность / неравномерность, одномерность / многомерность (линейность / нелинейность), упорядоченность / неупорядоченность. В качестве синонима термина субъективное время был выделен термин эмотивное время, основные функции которого были определены как эмоционально-экспрессивное противопоставление прошлого и настоящего, а также концептуализация времени.

Учитывая тот факт, что значение соединяется со временем через деятельность, в рамках нашего исследования, как уже было отмечено выше, под деятельностью понимается темпорально детерминированное эмоциональное переживание как явление рефлексивного уровня сознания, овнешненное в языке. Это позволило нам интерпретировать эмоциональное переживание, как важнейшее «из видов переживания-созерцания» (), не только как явление эмоциональной сферы, но и как структурный элемент образа сознания, а точнее как чувственную ткань значения длительности образа времени, овнешненного в языке, соответственно, как ситуативно-темпоральное значение.

В разделе 2.3. «Лингвистическая интерпретация категории времени в контексте исследования ситуативно-темпорального значения как структурного компонента содержания слова» анализируя проблематику категории времени сквозь призму лингвистики, мы указываем на тот факт, что лингвистическое время обладает как синхронным, так и диахронным аспектами в соответствии с синхронным и диахронным аспектами представления языка, объективными физическими категориями одновременности и последовательности событий, также оно включает в себя грамматическое (морфологическое, синтаксическое), лексическое и контекстуальное время. Ключевым моментом при исследовании любого типа лингвистического времени является формирование четкого представления о грамматическом времени, и в этой связи было отмечено, что ядром языкового выражения категории времени являются спрягаемые глагольные формы, обозначающие отнесенность процесса к одному из трех временных планов – настоящему, прошедшему и будущему. Точкой отсчета для основных трех времен служит настоящее время. В связи с чем были выделены две основные разновидности прямого употребления форм настоящего времени: настоящее актуальное (конкретное настоящее время момента речи) и настоящее неактуальное. Настоящее актуальное характеризуется признаком отнесенности действия к моменту речи, т. е. настоящее актуальное (конкретное настоящее время момента речи) обозначает действие, протекающее в момент речи. Основными типами настоящего неактуального являются настоящее время постоянного действия (настоящее постоянное) и настоящее абстрактное. В целом анализ грамматического времени является одним из основных аспектов формирования представления о лингвистическом времени в общем смысле и контекстуальном времени в частности. Это объясняется тем фактом, что несмотря на определение контекстуального времени как темпоральной характеристики ситуации, овнешненной в лингвистическом контексте, одним из параметров, влияющих на данную характеристику, кроме лексического времени, является именно грамматическое время слов, выражающих деятельность, под которой в рамках данного исследования подразумевается переживание как аффективно-когнитивная деятельность. Таким образом, мы полагаем, что контекстуальное время может рассматриваться как темпоральная характеристика переживания, являющегося чувственной тканью ситуативно-темпорального значения.

В разделе 2.4. «Ситуативно-темпоральное значение как структурный компонент содержания слова» было отмечено, что описание модели структуры содержания слова в целом предполагает выделение ее лингвистических компонентов (денотативного, сигнификативного, прагматического и синтаксического значений) и введение психолингвистического компонента, под которым подразумевается темпоральный компонент. В основе данного компонента находится категория контекстуального времени как вид лингвистического времени и психологическая категория субъективного времени. Овнешняется данный компонент в языке как ситуативно-темпоральное значение и описывается как вид прагматического значения в структуре содержания слова. Взяв за основу значение длительности субъективного времени как психологическую составляющую ситуативно-темпорального значения, нами были выделены структурные компоненты исследуемого значения, а именно значение кратковременности (субъективно оцениваемое как непродолжительное эмоциональное переживание, овнешненное в лингвистическом контексте конкретной ситуации речевого общения) и значение долговременности (субъективно оцениваемое как продолжительное эмоциональное переживание, овнешненное в лингвистическом контексте конкретной ситуации речевого общения). С опорой на сформированное представление о контекстуальном времени мы рассматриваем переживание как темпорально детерминированную в лингвистическом контексте аффективно-когнитивную деятельность. При этом переживание в структуре ситуативно-темпорального значения, как уже было отмечено выше, выполняет функцию чувственной ткани значения долговременности и значения кратковременности в языковом сознании. Взяв за основу прерывистый характер его протекания, мы выделили дискретное и хроническое переживание. Таким образом, под понятием дискретного переживания, означенного долговременностью, подразумевается субъективно оцениваемое периодически возобновляющееся продолжительное переживание как следствие возвращения к эмоционально значимым образам, овнешненное в лингвистическом контексте конкретной ситуации речевого общения. Под понятием хронического переживания, означенного долговременностью, подразумевается субъективно оцениваемое регулярно повторяющееся продолжительное переживание как следствие спонтанной актуализации ассоциативных образов, овнешненное в лингвистическом контексте конкретной ситуации речевого общения. Под понятием дискретного переживания, означенного кратковременностью, подразумевается субъективно оцениваемое периодически возобновляющееся непродолжительное переживание как следствие возвращения к эмоционально значимым образам, овнешненное в лингвистическом контексте конкретной ситуации речевого общения. Под понятием хронического переживания, означенного кратковременностью, подразумевается субъективно оцениваемое регулярно повторяющееся непродолжительное переживание как следствие спонтанной актуализации ассоциативных образов, овнешненное в лингвистическом контексте конкретной ситуации речевого общения. Таким образом, темпоральный компонент как психолингвистический компонент в лингвистической структуре содержания слова овнешняется как ситуативно-темпоральное значение, структурными компонентами которого являются долговременность хронического переживания, кратковременность дискретного переживания, долговременность дискретного переживания, кратковременность хронического переживания.