Музыкальная фантазия по пьесе Н. В Гоголя «Женитьба» (стр. 4 )

На ужин можно чаю погонять.

От язвы хороша-с и от гастрита.

Удвоится диетой крепость сна.

А также, если нету аппетита,

То аппетит прибавится весьма.

ЯИЧНИЦА. Прибавка к аппетиту? Я согласен!

Похвально.

АНУЧКИН. У меня вопрос такой:

А та диета – ваш совет прекрасен -

Не лечит ли, простите, геморрой?

ЖЕВАКИН. Все лечит, все. А если внутрь урину,

и если ею тело растереть,

то выпрямит на сто процентов спину

и вмиг легко становится сидеть.

ЯИЧНИЦА. Вы пробовали?

ЖЕВАКИН. Я прошел такое…

Все испытал: пил море и мочу.

Ел пауков, ел из змеи жаркое,

Довольно вкусно…

ЯИЧНИЦА. Нет, я не хочу.

Я по старинке, мне б уху стерляжью,

Под маслом кашу, да горшочек щей.

Да потрошки под водку, да говяжью

Печенку, и подсушенных лещей.

А пауков…

ЖЕВАКИН. Вам похудеть бы надо.

ЯИЧНИЦА. А что заметно?

ЖЕВАКИН. Эдакий медведь.

ЯИЧНИЦА. Рецепт спишите, может я и сяду…

К столу… на вас, французов, поглядеть.

В сенях раздается стук. Выбежавшей отворять Фекле.

Да где ж невеста?

ФЕКЛА. Да известно где:

Купается в нарядах, как в пруде.

Входят Кочкарев и Подколесин

ХХIV. «Едем-едем-едем!» Сценка-переругивание.

Мелодекламация

КОЧКАРЕВ. Фу ты, какая куча народу. Уж не женихи ли? С которых сторон понабрала ворон?

ФЕКЛА. Тут все из честных людей, один ты воробей.

КОЧКАРЕВ. Гости несчитанные, костюмы общипанные.

ФЕКЛА. Гляди налет на свой полет. А то язык остер да блудить мастер.

КОЧКАРЕВ. Но-но, ври да не завирайся. Поглядим, что невеста делает.

Смотрит в замочную скважину.

ХХV. «Ах, господа, позвольте мне». Пантомима: подглядывание в замочную скважину. Буффонада. Замедленный вариант номера «Мое почтенье, господа».

Поют

ЖЕВАКИН. Ах, господа, позвольте мне.

КОЧКАРЕВ. Для вас вон дырочка в стене.

ЯИЧНИЦА. Нет, это дырочка моя.

АНУЧКИН. Но, господа, а как же я?

ЯИЧНИЦА (не пуская).

Найди себе другую щель.

КОЧКАРЕВ. Я, кажется, увидел цель.

АНУЧКИН. Позвольте-ка и мне взглянуть.

Невесту видно?

КОЧКАРЕВ. Так, чуть-чуть.

ЯИЧНИЦА. Я вижу, вижу, вот она.

Все бросаются к его смотровой щели.

Не то плечо, не то спина.

А вот и то, что ниже. Да.

Ну-с, я доволен господа.

КОЧКАРЕВ. Ах, вы смотрели не туда.

Там шкаф стоит.

ЯИЧНИЦА. Ну не беда,

Пусть шкаф – но все равно я прав:

Когда женюсь – то будет шкаф.

Текст

КОЧКАРЕВ. Куда вы смотрите? Вы вон туда смотрите.

ЖЕВАКИН. Невесту видно?

КОЧКАРЕВ. В натуральном виде.

ЯИЧНИЦА. Мне кажется – брюнетка.

КОЧКАРЕВ. Нет, блондинка.

ЖЕВАКИН. А тоненькая, словно балеринка?

КОЧКАРЕВ. Что? Балеринка? Килограмм сто десять.

Поверите на слово или взвесить?

ЖЕВАКИН. А рост? Скажите, рост у ней какой?

КОЧКАРЕВ (оглядев его). Вам лучше не соваться, дорогой.

АНУЧКИН. Я тоже вижу: вон белеет тушка.

КОЧКАРЕВ. Эх ты, увидел: это же подушка.

Пока они увлеченно подглядывают, из других дверей выходят Агафья Тихоновна, тетушка и Фекла. Некоторое время с удивлением наблюдают за наблюдающими.

ТЕТУШКА. Узнать дозвольте, по причине

Какой нас посетили Вы?

Застигнутые врасплох женихи в смущении. Пауза. Первым опомнился Яичница.

ЯИЧНИЦА. Я… мы… коллежский я ассесор в чине.

Пришел узнать про лес…

ТЕТУШКА. Увы,

покамест не берем подряды,

прошу присесть. Приходу рады.

(Жевакину) А Вы? А Вашему явленью

причиной что?

ЖЕВАКИН. Да так, иду,

Прочел в газете объявленье

О чем-то. Думаю: зайду.

Так шел и шел себе по травке.

ТЕТУШКА. А должность?

ЖЕВАКИН. Лейтенант в отставке.

Моряк. Знал бури и парады.

ТЕТУШКА. Прошу присесть. Приходу рады.

(Анучкину). А по какой узнать дозвольте…

АНУЧКИН. Сосед. Бонжур. (Галантно раскланивается).

ТЕТУШКА. Присесть извольте.

АНУЧКИН. Живу один, как сыч в дупле,

По-холостяцки, силь ву пле…

И у меня, как у мужчины,

Весьма амурные причины.

ТЕТУШКА (растаяв).

Присядьте. Мы приходу рады.

КОЧКАРЕВ. Ах, тетушка, я жду награды!

ТЕТУШКА. Что? Кто?

КОЧКАРЕВ. Ну, тетя, как же так?

Я Ваш троюродный племянник.

Я за границей был, изгнанник.

И снова дома. Гутен так.

ТЕТУШКА. Вы Синебрюшкин?

КОЧКАРЕВ. Синебрюшкин.

Мой брат Иван Сергеич Пушкин,

Который Сашеньке родня.

Вы что ж не помните меня?

ТЕТУШКА. Да как же-с…

КОЧКАРЕВ. Долго был в отъезде.

Но вот теперь мы снова вместе.

Родную вижу альма матер.

Родную снова слышу спич.

Хау ду ю ду? Вот мой приятель,

Вернее друг: Иван Кузьмич.

Советник и… большая птица.

ТЕТУШКА (оробев).

Прошу покорнейше садиться.

Все садятся. Долгая пауза.

ЯИЧНИЦА. Вот ведь странная нынче погода.

Дождик капал с утра, а уже

И не каплет.

АНУЧКИН. Нет, капает что-то…

АГАФЬЯ ТИХОНОВНА.

Когда дождик – тоскливо душе.

ЖЕВАКИН. Вот в Сицилии, помню, бывало

Вроде солнце, и вдруг как польет!

АГАФЬЯ ТИХОНОВНА.

В тех краях никогда не бывала.

ЖЕВАКИН. А напрасно, там сердце поет.

ХХVI. «О, Сицилия!»

Поет

О, Сицилия! Сицилия! Италия!

О, Сицилия! Италия!...

Какая грудь, какая талия!

ЯИЧНИЦА. Неприятно в такую погоду

Одному, когда ты холостой.

АНУЧКИН. В одиночестве, право, хоть в воду.

АГАФЬЯ ИХОНОВНА.

Как так в воду?

АНУЧКИН. А так… головой.

АГАФЬЯ ТИХОНОВНА.

Это как же понять, утопиться?

ЖЕВАКИН. Так ведь жизнь не мила одному.

А вот если б случилось жениться…

КОЧКАРЕВ. Да, жениться!

АНУЧКИН. Жениться!

ЯИЧНИЦА (Агафье Тихоновне). Кому

Предпочли б Вы отдать свою руку,

Если б выбрать пришлось Вам предмет?

ЖЕВАКИН. Я, простите, морскую науку

Изучил от и до. Лучше нет,

Чем иметь моряка своим мужем.

Тот, кто был со штормами знаком…

АНУЧКИН. Это как же моряк? Почему же?

А пехота?

ЖЕВАКИН. Пехота – потом!

КОЧКАРЕВ. Ну а ты что молчишь, Подколесин?

Вот что я вам скажу, господа:

Разбирается в этом вопросе

Лучше всех этот сударь. Да-да.

ПОДКОЛЕСИН. Ты, брат, право, в насмешку… Не надо….

КОЧКАРЕВ. Без него департаменту – смерть.

Для невесты большая награда

Подколесина мужем иметь.

ЯИЧНИЦА. Как же, матушка? Ваше решенье!

ФЕКЛА. Отвечай им.

АГАФЬЯ ТИХОНОВНА. Я словно в бреду.

Мне не выбрать. Терзают сомненья.

Право, стыдно. Я лучше уйду.

Убегает.

ТЕТУШКА. Сконфузилась. Вот отучаю… отучаю.

Никак. Но вечером прошу на чашку чаю.

Фекла и Тетушка уходят.

ЖЕВАКИН. Вот это номер - убежали.

КОЧКАРЕВ. Причем, так странно: сразу все.

АНУЧКИН. Не понимаю, кес ко се?

ПОДКОЛЕСИН. Мы не понравились?

АНУЧКИН. Едва ли.

Нам улыбались.

ЖЕВАКИН. Нам кивали.

КОЧКАРЕВ. Постойте. Тихо. (Прислушивается). Голоса.

ПОДКОЛЕСИН. На чашку чая приглашали.

ЯИЧНИЦА. Да сколько можно? Два часа

Как нет меня.

ЖЕВАКИН. Из туалетца

Из дамского чего-нибудь.

ПОДКОЛЕСИН. Там заколоть, тут подвернуть.

АНУЧКИН. Скорей всего переодеться.

ЯИЧНИЦА. Как эти бабы раздражают!

Такие клушки. Нет, чтоб взять

И сразу выбрать. Выбирают...

Да из кого тут выбирать?

ХХVII. «Эти глупые амуры…»

Поет

Женщины такие дуры

В голове – одни амуры.

Целый день, целый день

Сплошь – одна лишь дребедень.

Эти глупые амуры.

Все кудахчут, словно куры.

Шуры-муры, шуры-муры.

Все кудахчут, словно куры.

ВСЕ. Эти глупые амуры.

Все кудахчут, словно куры.

Шуры-муры, шуры-муры.

Все кудахчут, словно куры.

Ко-ко-ко-ко-ко!

КОЧКАРЕВ (Подколесину).

А недурна, хозяюшка?

ЖЕВАКИН. Розанчик

Душистый, пышка, вот клянусь, не вру!

КОЧКАРЕВ. (В сторону).

Ого! Да он влюбился, как болванчик.

Еще испортит мне мою игру.

(Анучкину). А Вы что скажете?

АНУЧКИН. Гламурная девица.

В такую невозможно не влюбиться.

КОЧКАРЕВ (вслух). И вовсе нехороша, господа. Вы приглядитесь.

Кривовата. К тому же косая.

Узкий лоб, словно у обезьян.

И зимой, слышал, ходит босая.

Да и в теле какой-то изъян.

ЯИЧНИЦА. Мне она показалась хромою.

Цвет лица нездоровый на вид.

Явно, что-то у ней с головою,

Голова, видно, часто болит.

АНУЧКИН. Я, признаться, такого же мненья.

Что-то в ней не хватает, увы!

Да к тому ж лишена обхожденья

Самых высших кругов.

ЖЕВАКИН. Ну а Вы?

Чтоб Вам не поболтать по-французски?

АНУЧКИН. Я ведь так… пару слов, а жена,

Коли взгляд на ученье не узкий,

Непременно язык знать должна.

Без того у нее то не это,

Да и это, признаться, не то.

Это словно без зелени лето,

Это словно без тройки – карета.

Это… словно зимой без пальто.

ХХVIII. «Париж».

Поет

Париж, Париж, Париж!

Город француженок, город любовью цветет!

Париж, Париж, Париж!

Город танцует и ночи и дни напролет!

Париж, Париж, Париж!

Женщины вместо «люблю» говорят там «жатем».

Париж, Париж, Париж!

Я бы уехал в Париж, господа, насовсем.

Текст

ЯИЧНИЦА. Ну, об этом заботься другие.

Я ж пойду обсмотрю со двора

Дом и флигель, сараи какие,

И не съедена ль червем кора.

Эти трое мне не конкуренты,

Что-то больно уж жидкий народ.

Дом – в аренду. А что от аренды -

То на флигель на новый пойдет.

Уходит

ЖЕВАКИН. Пойти выкурить трубочку. Не по дороге ли нам? Я на Петроградской.

АНУЧКИН. А я на Васильевском. Будет круг. Но ничего-с, с удовольствием вас провожу.

Уходят

КОЧКАРЕВ. Ну, как хозяюшка? Свежа?

ПОДКОЛЕСИН. Мне не понравилась.

КОЧКАРЕВ.- Позволь-ка

да ты сказал недавно только,

что очень даже хороша.

ПОДКОЛЕСИН. Ну да, сказал, но вот беда,

она не знает по-французски.

И кажется, что очень узкий,

Лоб у нее.

КОЧКАРЕВ. Что? Лоб?

ПОДКОЛЕСИН. Ну да.

КОЧКАРЕВ. Да лоб зачем тебе широкий?

Орехи что ли колотить?

Ведь все нарочно про пороки

невесты стали говорить.

ПОДКОЛЕСИН. Зачем?