Государственная политика по освоению Забайкалья XVIII в.: на материалах академических экспедиций 1720 – 1770-х гг (стр. 1 )

На правах рукописи

БЕСПАЛЬКО ДЕНИС НИКОЛАЕВИЧ

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА ПО ОСВОЕНИЮ Забайкалья XVIII в.: на материалах академических экспедиций 1720 – 1770-х гг.

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Астрахань 2011

Работа выполнена на кафедре истории

Факультета социально-политических систем

ФГБОУ ВПО «Забайкальский государственный университет»

Научный руководитель:	кандидат исторических наук, доцент
Официальные оппоненты:	доктор исторических наук, профессор доктор исторических наук, профессор
Ведущая организация:	Калмыцкий институт гуманитарных исследований РАН

Защита состоится «9» декабря 2011 г. в _____ часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.009.08 при ФГБОУ ВПО «Астраханский государственный университет» 0а, ауд. 4

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГБОУ ВПО «Астраханский государственный университет» 0а.

Автореферат разослан «____» ноября 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор исторических наук, доцент

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ.

Актуальность темы исследования.

В конце XVII начале XVIII вв. в Российской империи сложились объективные предпосылки для перехода страны в новое качественное состояние, основой которого являлась рационализация всех сторон жизни государства, общества и личности.

Рационализация стимулировала развитие науки, возникала научная мысль, была создана Академия наук, налажено сотрудничество с научными коллективами и отдельными учеными Европы, т. е. творческий процесс становился составной частью общественной и государственной жизни. В этой связи в научной практике появляется, а затем реализуется идея экспедиций ученых по территории империи с практическими и научными целями. Материал, который оставили эти экспедиции, огромен, интересен. Он имеет значение и в настоящее время, так как научный процесс един и многомерен, каждая его составляющая обладает потенциальной творческой энергией.

Освоение восточных территорий, в т. ч. Забайкалья, было и остается важнейшей геополитической задачей России, и в этом плане актуальность первого исследования ранее не изученного края трудно переоценить.

Государственный характер организации первых экспедиций, а также успешность и плодотворность их работы заставляет нас обратить особое внимание на эту сторону предприятия. Думается, что государственный опыт организации, а также государственный подход сохраняет свое значение и поныне. В целом, задача модернизации современной России определенным образом пересекается с историческими аналогиями подобной деятельности, а она, как известно, дает богатый материал для осмысления и поиска оптимальных путей и способов настоящей модернизации.

Степень изученности темы. Академические экспедиции оставили значительные исследовательские материалы и уже сами по себе внесли серьезный вклад в российскую науку. Одновременно с этим, за почти 300 летний период исследовательские материалы экспедиций подвергались анализу и изучались самыми разнообразными специалистами. Все они неизменно отмечали масштабность исследовательских работ участников экспедиций, высокий академический уровень, энциклопедичность научных подходов.

В изучении истории академических экспедиций можно выделить несколько больших периодов: дореволюционный, советский и современный.

В свою очередь, в дореволюционной историографии академических экспедиций выделяется два периода: XVIII в., XIX и начало XX вв. В XVIII в. интересна оценка современников, людей, которые принимали участие в организации экспедиций, или использовавшие экспедиционные материалы для написания своих работ по истории, географии, зоологии России. После окончания в 1727 г. первой экспедиции в Сибирь отряда к его дневникам обращаются организаторы и участники Второй Камчатской экспедиции. Профессора , , а позднее и руководитель «Странствующей академии» , все они отмечают важность его записей для изучения развития промыслов и промышленности Сибири, животного и растительного мира. Первый российский историк в отзыве на первую главу «Истории Сибири» писал, что данный труд есть большой вклад в отечественную историческую науку[1]. Свое мнение оставил государственный и общественный деятель . Являясь непосредственным свидетелем научного подвига экспедиции, он отмечал важную заслугу участников академического отряда в развитии исторических знаний по России[2]. В 1749г. после защиты диссертации «О происхождении народа и имени российского» он сталкивается со справедливой, на наш взгляд, критикой в свой адрес со стороны . В работе историка усматривал «множество пустыши и нередко досадительной и для России предосудительной»[3]. Неоднократно обращаясь к материалам Второй Камчатской экспедиции, он отмечает заслуги всех участников, которые, по его мнению, продвинули научную мысль России вперед, но при этом настаивал, что идея «государственной пользы», которой руководствовались профессора Академического отряда, не должна заслонять от образованного человека недостатки и враждебные выпады. Вместе с тем, «История Сибири» и труды в области сибирской геологии признавались им за своеобразный эталон при дальнейшем изучении Сибири.

К трудам и обращались в дальнейшем академики и [4]. В своих общих сочинениях и в связи подготовкой последним собственного путешествия.

В XVIII в. объективная оценка деятельности академических экспедиций была не возможной из-за недостаточного ее изучения. Большая часть материала, накопленного в ходе экспедиционных работ была недоступна для широкого чтения вследствие их огромного количества и малой публикации. Та часть, что вышла в свет, использовалась в плане общих, а не конкретных исследований.

Таким образом, в XVIII в. участники экспедиций частично сделали достоянием общественности и специалистов материалы своих научных поисков, и некоторые современники высоко отозвались о научных открытиях, , которые уже тогда многими воспринимались как научный подвиг. Однако, научная общественность XVIII в. не могла в полной мере оценить достижения экспедиций и воспользоваться их научными материалами[5].

В XIX в. к материалам академических экспедиций обращаются регулярно. Изучение источников и написание трудов по истории России, Сибири и Дальнего Востока само по себе требовало привлечения научно-полевых исследований XVIII в.

Крупнейшие русские историки XIX века [6], [7], [8], -Рюмин [9], [10] и другие[11] достаточно высоко оценивали вклад в отечественную науку немецких естествоиспытателей и ученых. В 80-е гг. XIX в. этнограф [12], обратившись к научному наследию , впервые по достоинству оценил археологическую деятельность этого исследователя, указав на то, что тот первым обратил серьёзное внимание на сбор древностей и заставил заняться их изучением целую плеяду ученых-путешественников XVIII в. А и его отряд усовершенствовали методы сбора полевой информации и ее дальнейшей обработки.

Такие историки как [13], И. Кузнецов-Красноярский[14], [15], [16], изучая древний период сибирской истории, дают объективную, но в то же время и критическую оценку первых наработок и описаний исследователей XVIII в. Описания памятников и предложенные интерпретации признавались неудовлетворительными. Объяснялось это, как они считали, ограниченными возможностями экспедиций и их участников, а также невысоким уровнем развития науки о древностях, которая делала первые шаги. Отмечалась недостаточность научного потенциала, который не позволял делать широких исторических обобщений.

Составляя обобщающий труд по истории Академии Наук, историк и библиограф [17] четко показывает роль и значение каждого исследователя в ее жизни. Предпринимаются попытки комплексного рассмотрения и сведения в единое целое всего научного наследия участников экспедиций[18].

Географ и путешественник основоположник мерзлотоведения, и натуралист А. Миддендорф [19] один из первых, кто предпринял в своем двух томном сочинении «Путешествие на север и восток Сибири» попытку дать четкий и развернутый исследовательский анализ по истории и результатам Второй Камчатской экспедиции. Особый акцент делался на организаторской деятельности, предваряющей и сопровождающей работу экспедиции.

[20], один из выдающихся знатоков истории культуры России, писал о масштабах проводимой в России исследовательской работы в XVIIIв., что «в течение XVIII века новое образование  с особенной ревностью направилось на изучение русской земли и народа, какое в этом духе и в этих размерах ранее было совсем неизвестно».

Известный русский ученый и философ В. И Вернадский в начале XX в. с присущей ему широтой подходил к оценке ученых XVIII в. В частности он отмечал, что имена , , Стеллера,  — учёных первой половины XVIII столетия — сохранили для нас своё значение; вместе с тем их труды являются историческими документами, так как они научно точно описывали природу России в условиях её существования уже исчезнувших, которые не повторятся[21].

Обращение к трудам ученых XVIII в. , материалам академических экспедиций в XIX начале XX вв. является логичным и закономерным. Если в XVIII в. в общественном сознании имелось лишь предчувствие важности научных знаний, то в XIX в. наука занимала все более важное место в различных сферах человеческой деятельности.

Советская эпоха с ее открытой марксистской идеологической концепцией заставила по иному подойти к оценке прошлого. Формационный подход наложил свой отпечаток и на оценку деятельности ученых XVIII в., в т. ч. на участников академических экспедиций. Если в целом, дореволюционная историография в советское время оценивалась негативно, то деятельность ученых XVIII в. в основном трактовалась позитивно, а со временем принципы объективности и историзма все более брали верх над классовым подходом, что позволяло на новом этапе, в советское время, продвинуться вперед в изучении деятельности академических экспедиций.

В отношении ученых XVIII в. в 20 – 40-е гг. утвердилось положение, по которому «рационализаторы исторического знания», объявлялись прогрессивными, так как они ломали многие стереотипы феодальной науки[22].

Позднее, в 1940 – 1950-х гг., появляется тенденция принижения научного значения и даже враждебности к некоторым немецким историкам. Больше всех досталось за его «норманнские происки»[23]. Причем, не только историки, но и литераторы не остались в стороне[24], критикуя произвольное обращение последнего с источниками и неверное их толкование. Впрочем, политическая оценка касалась не многих ученых, деятельность остальных рассматривалась позитивно и объективно.

В 1960 – 1980 ее. гг. изучение богатого наследия академических экспедиций продолжалось в рамках формационного подхода, который, тем не менее, позволял широко использовать материалы экспедиций в многообразных научных сочинениях. Обращаясь к деятельности отдельных экспедиций, можно выделить некоторые работы советского периода, в частности о и его научной деятельности имеется всего несколько исследований. В основном это работы, посвященные всему жизненному циклу путешественника, или работы, включенные в общий план исследования, где он оставил значимый след[25]. Подробно изучением его деятельности и вкладом в науку занималась [26]. Исследовательница защищает Мессершмидта от всех инкриминированных ему в прошлом обвинений и пишет, что ко многим материалам последнего стоит относиться осторожно, так как они относятся к первой трети XVIII в. и страдают ошибками свойственными тому времени. В особенности это имеет отношение к социальным наукам, где исследователь характеризует его как «воинствующего шовиниста»[27].

Про научные изыскания написано гораздо больше. Подробным изучением миллеровских анкет, ревизской статистики занимается сибирский исследователь [28]. Его издания трудов получили признание специалистов, как в нашей стране, так и за pубежом.

Современный исследователь [29] занимался изучением вклада экспедиции в области истории отечественной науки и культуры, а [30] посвятил свои работы проблемам источниковедческого и генеалогического характера.

Не остались без внимания остальные участники академического отряда. В частности профессор [31]. Его научное наследие подвергла всестороннему изучению исследователь [32]. Подводя итог его научной деятельности, она пишет, что ученый находился на переднем крае борьбы между метафизическим взглядом на природу как на нечто застывшее и неизменное и новым, видевшим мир в развитии. Сибирское путешествие помогло ему выработать научные принципы и понятия, которые предвосхитили свое время и были научно обоснованны лишь десятилетия спустя.

О студенте и будущем академике много писали и столичные, и забайкальские историки[33]. Главное, что отмечается, это вклад ученого в сибирскую историографию идей просветительства. В целом по Второй Камчатской экспедиции имеется большой комплекс литературы.[34]

Деятельность и известна менее, но значимость их научных достижений такова, что оставить в стороне «Странствующую экспедицию» просто не могли[35].

Работы, базирующиеся на узкой тематике исследования, представлены такими авторами как [36], [37], [38], [39], [40], [41], [42], [43], [44], [45] и т. д.

Советская историография имеет большой объем работ по истории академических экспедиций, они написаны с должной тщательностью, с большим привлечением фактического материала. Конечно, приверженность советских историков исключительно формационному подходу обедняла научную ценность самих работ, но не перекрывала процесс научного анализа и поиска. Достижения советских историков значительны и интересны, без их работ невозможен дальнейший процесс исследовательской деятельности.

Современный этап изучения экспедиционного наследия XVIII в. характеризуется продолжением тех исследовательских направлений, которые наработаны советской историографией. В последние 20 лет предпринято переиздание и издание научного наследия участников экспедиций, что открывает возможность для его углубления или даже переосмысления.[46] К этому ведет нас также все более очевидный кризис рационального сознания.

Отдельной тематикой в исследовании академических экспедиций XVIII в. являются региональные сочинения, прежде всего касающиеся Забайкалья. В этом плане свой вклад в изучение экспедиционных материалов внесли забайкальские историки и краеведы: [47], Ю. Руденко[48], И. Тугутов[49], М. Кулагин[50] [51]. Они при написании своих работ обращались к записям полевых дневников профессоров и студентов, посвящали статьи отдельным личностям или событиям. характеризует пребывание исследователей в Забайкалье только в общих чертах, дает некоторые пояснения по важным проблемам и отчасти маршруты. , выясняя характер освоения Забайкалья в 30-е годы XVIII в. опирается на материалы «портфелей» и некоторые работы исследователей[52]. А. Громова[53], [54], [55]. также посвятили пребыванию и деятельности экспедиционных отрядов в Забайкалье заметки в местных журналах, газетах и сборниках. Материалы об экспедициях содержатся в региональных энциклопедиях, хрестоматиях, учебных пособиях[56]. Обобщающих работ по деятельности экспедиций в Забайкалье нет до сих пор.

Таким образом, после академических экспедиций XVIII в. к их материалам (отчетам, дневникам, сочинениям, коллекциям, памятникам старины – археологическим и этнографическим раритетам) обращались несколько поколений исследователей, путешественников, политиков с научными и практическими целями. Общая оценка работ ученых экспедиций вполне положительная, хотя и многие указывали на недостатки связанные с начальными исследовательскими усилиями, общим развитием науки в XVIII в.

Цель диссертационного исследования – изучение государственной политики по освоению Забайкалья XVIII в.: на материалах академических экспедиций 1720 – 1770-х гг.

Задачи диссертационного исследования:

- рассмотреть государственную политику в сфере развития научной деятельности России в XVIII в;

- показать цели и задачи академических экспедиций в период с 1720 – 1770-е гг.;

- дать анализ научных и политических взглядов участников экспедиций: , , и других;

- изучить историю административных объектов по материалам экспедиций;

- рассмотреть состояние забайкальской промышленности XVIII в. и оценки рентабельности горнорудного производства в крае участниками экспедиционных отрядов;

- установить точные данные о составе забайкальского населения, его занятиях, о переселенческой политике государства в восточные регионы;

- проанализировать отдельно геополитические взгляды в разрешении территориальных проблем между Россией и Китаем;

- проследить маршруты следования экспедиций по Западному и Восточному Забайкалью, выявить общие пути следования и отрезки передвижения отдельных отрядов по заданию руководителей экспедиций;

- изучить археологические и этнографические особенности края в том объеме, в котором они были изложены в материалах экспедиций;

- рассмотреть по материалам участников географию края, флору и фауну.

Хронологические рамки исследования охватывают 20 – 70-ее гг. XVIII века. На этот период приходится основная деятельность академических экспедиций, она в свою очередь, является результатом масштабных государственных реформ Петра Великого, которые способствовали рационализации всех сторон экономической, социально-политической и культурной жизни. Хронологически именно первые экспедиции исследовали Забайкальский регион достаточно обстоятельно. Экспедиции более позднего времени уже не носят всеобъемлющего характера исследования и Забайкалью уделяется мало внимания.

Территориальные рамки диссертации определены Западным Забайкальем (Бурятия) и Восточным Забайкальем (Забайкальский край). В XVIII в. Забайкалье было разделено на Селенгинское и Нерчинское воеводства. Последующие административные преобразований меняли статус воеводств, но общность географического положения и исторического развития сохранялась. Все исследователи XVIII в. не разделяли этот регион на самостоятельные административные субъекты. Современная территория всего Забайкалья в административном отношении входила в XVIII в. в Иркутское генерал-губернаторство.

Источниковая база исследования. Источниковую базу диссертационного исследования составили архивные данные, опубликованные материалы экспедиционных исследований, монографическая и статейная литература.

Большую группу не опубликованных до сих пор источников представляют архивные материалы, связанные с деятельностью академических экспедиций. Они хранятся в центральных, региональных и зарубежных архивах. Значительная часть материалов опубликована непосредственно после завершения работы, либо в последующее время. Некоторые материалы приведены в научной литературе, монографиях и статьях различных авторов в виде приложений.