«Талант, красивый, как матовое серебро».
Цели: через обращение к прозе, поэзии, музыке показать красоту
силу и богатство бунинского слова;
развивать навыки выразительного чтения, художественного
мышления;
способствовать расширению читательского кругозора;
воспитывать любовь к русскому слову, русской культуре.
Подготовила: учитель русского языка и литературы МБОУ СОШ №23
города Ельца Липецкой области
Муз. сопров | Текст | Слайд |
Мендельсон «Песня без слов» Гречанинов «Прелюдия» Глиэр «В полях» Туссен «Ностальгия» Лядов «Прелюдия» Бах «Аджамиссимо» Чайковский «Хор» Мендельсон «Песня без слов» | …Верю я, что, кроме суеты, На земле есть мир очарованья, Чудный мир любви и красоты. И. Бунин Ведущий 1. Иван Алексеевич Бунин… Великий мастер русского слова. Каждое обращение к его творчеству – настоящий праздник для истинных читателей. Открываешь страницы его книг и поддаёшься музыке и власти художника. Ведущий 2. Елецкий храм Казанской иконы Божьей Матери… Именно сюда, на старое кладбище родного города, и принёс, пусть и в воображении, своё остановившееся сердце великий русский писатель Иван Алексеевич Бунин… Чтец 1. «Как давно я не был там… Жил когда-то в России, чувствовал её своей, имел полную свободу разъезжать куда угодно, и не велик был труд проехать каких-нибудь триста вёрст. А всё не ехал, всё откладывал. И шли и проходили годы, десятилетия. Но вот нельзя больше откладывать: или теперь, или никогда. Надо пользоваться единственным и последним случаем, благо час поздний и никто не встретит меня…» Чтец 2. Судьба распорядилась так, что большую часть жизни Бунин провёл в эмиграции, вне России, но. По его же собственным словам, «человеку нет подлинной разлуки с нею, с Родиной, что куда бы ни забросила его доля, всё будет над ним родное небо, а вокруг беспредельная родная Русь»: раздольные поля, старые дороги, древние сёла и города…Каменка, Бутырки, Становое, Елец… Чтец 3. «Как въехали мы в город не помню. Зато как помню городское утро!.. меня ослеплял блеск солнца, стёкол, вывесок, а надо мной на весь мир разливался какой-то дивный кавардак: звон, гул колоколов с колокольни Михаила Архангела, возвышавшейся надо всем в таком величии, в такой роскоши, какие и не снились римскому храму Петра…» Чтец 4. «…при въезде в него, - древний мужской монастырь.., думая о нём, вспоминаю то болезненно-восторженное время, когда я постился, молился, хотел стать святым!» Чтец 5. «Самый городок… гордился своей древностью и имел на то полное право: он и впрямь был одним из самых древних русских городов, лежал среди великих полей подстепья на той роковой черте, за которой некогда простирались земли дикие, незнаемые…» Чтец 6. «Большая дорога возле Становой спускалась в довольно глубокий лог… много было на Чернавском тракте мест – таких, где…выходили на дорогу добрые молодцы…» Чтец 1. «Великий простор, без всяких преград и границ окружал меня…» Чтец 2. «Очень русское было всё то, среди чего я жил в мои отроческие годы…» Чтец 3. «Я рос во время величайшей русской силы и огромного сознания её…» Ведущий 1. Именно здесь, на Елецкой земле, родился бунинский «талант, красивый, как матовое серебро». Чтец 4. Как дымкой даль полей закрыв на полчаса, Прошёл случайный дождь косыми полосами – И снова глубоко синеют небеса Над освежёнными лесами. Тепло и влажный блеск. Запахли мёдом ржи. На солнце бархатом пшеницы отливают. И в зелени ветвей, в берёзах у межи Беспечно иволги болтают. И весел звучный лес, и ветер меж берёз Уж веет ласково, а белые берёзы Роняют тихий дождь своих алмазных слёз И улыбаются сквозь слёзы. , 1889 год. Чтец 5. Полями пахнет,– свежих трав, Лугов прохладное дыханье! От сенокосов и дубрав Я в нём ловлю благоуханье. Повеет ветер – и замрёт… А над полями даль темнеет. И туча из-за них растёт,– Закрыла солнце и синеет. Нежданной молнии игра, Как меч, блеснувший на мгновенье, Вдруг озарит из-за бугра – И снова сумрак и томленье… Как ты таинственна гроза! Как я люблю твоё молчанье, Твоё внезапное блистанье, - Твои безумные глаза! И. Бунин,1901 год. Чтец 6. Розы. Блистая, облака лепились В лазури пламенного дня. Две розы под окном раскрылись – Две чаши, полные огня. В окно, в прохладный сумрак дома, Глядел зелёный знойный сад, И сена душная истома Струила сладкий аромат. Порою, звучный и тяжёлый, Высоко в небе грохотал Громовый гул… Но пели пчёлы, Звенели мухи – день сиял. Порою шумно пробегали Потоки ливней голубых… Но солнце и лазурь мигали В зеркально-зыбком блеске их - И день сиял, и млели розы, Головки томные клоня, И улыбалися сквозь слёзы Очами, полными огня. , годы. Ведущий 2. Что движет его прозрачную строку? Хрустальный язык, поэтическое дыхание, продиктованное «всей глубокой печалью русского пейзажа». Чтец 1. «Вспоминается мне ранняя погожая осень…Помню раннее, свежее, тихое утро… Помню большой, весь золотой, подсохший и поредевший сад, помню кленовые аллеи, тонкий аромат опавшей листвы и – запах антоновских яблок, запах мёда и осенней свежести. Воздух так чист, точно его совсем нет, по всему саду раздаются голоса и скрип телег… К ночи в погоду становится очень холодно и росисто… Темнеет. И вот ещё запах: в саду – костёр, и крепко тянет душистым дымом вишнёвых сучьев. В темноте, в глубине сада – сказочная картина: точно в уголке ада, пылает около шалаша багровое пламя, окружённое мраком, и чьи-то чёрные, точно вырезанные из чёрного дерева силуэты двигаются вокруг костра, меж тем как гигантские тени от них ходят по яблоням. То по всему дереву ляжет чёрная рука в несколько аршин, то чётко нарисуются две ноги – два чёрных столба. И вдруг всё скользнёт с яблони – и тень упадёт по всей аллее, от шалаша до самой калитки… А чёрное небо чертят огнистыми полосками падающие звёзды. Долго глядишь в его тёмно-синюю глубину, переполненную созвездиями, пока не поплывёт земля под ногами. Тогда встрепенёшься и, пряча руки в рукава, быстро побежишь по аллее к дому… Как холодно, росисто и как хорошо жить на свете!» И. Бунин «Антоновские яблоки». Ведущий 1. «День каждый, каждую годину» Бунин с младости принимал как Божие мгновение и словно втягивался душою в века утомившиеся и в века неведомые. Таких дрожащих струн в нашей литературе прежде не звучало… Романс «Как всё спокойно» (Муз. Аронина) Чтец 2. «Вспомнилось почему-то время моей любви, несчастной, обманутой – и всё-таки в ту пору правильной: всё-таки…было в ней, тогдашней, удивительная прелесть, очарование, трогательность и чистота…» Чтец 3. «Вспоминается бал в женской гимназии, - первый бал, на котором я был…дышал всем тем душистым зноем, которым дурманят балы новичков, и был очарован каждой белой пелеринкой, каждой чёрной бархоткой на шее, каждым шёлковым бантом в косе, каждой юной грудью, высоко поднимавшейся то блаженного головокружения вальса.» Чтец 4. Печаль ресниц, сияющих и чёрных, Алмазы слёз, обильных, непокорных, И вновь огонь небесных глаз, Счастливых, радостных, смиренных, - Всё помню я… Но нет уж в мире нас... Когда-то юных и влюблённых! Откуда же являешься ты мне? Зачем же воскресаешь ты во сне, Несрочной прелестью сияя, И дивно повторяется восторг, Та встреча, краткая, земная, Что Бог нам дал и тотчас вновь расторг? Инсценировка фрагмента рассказа «Холодная осень». «В сентябре он приехал к нам всего на сутки – проститься перед отъездом на фронт (все тогда думали, что война кончится скоро, и свадьба наша была отложена до весны). И вот настал наш прощальный вечер… ОН – Удивительно ранняя и холодная осень!.. ОНА – Так ты всё-таки хочешь ехать утром? ОН – Да, если позволите, утром…Хочешь, пройдёмся немного?.. ОНА – Хорошо… ОН – Какая холодная осень! Надень свою шаль и капот.. ОНА – Капота нет… А как дальше? ОН – Не помню. Кажется так: Смотри – меж чернеющих сосен Как будто пожар восстаёт… Она – Какой пожар? ОН – Восход луны, конечно. Есть какая-то деревенская осенняя прелесть в этих стихах. «Надень свою шаль и капот…» Времена наших дедушек и бабушек… Ах. Боже мой, боже мой! ОНА – Что ты? ОН – Ничего, милый друг. Всё-таки грустно. Грустно и хорошо. Я очень, очень люблю тебя… Посмотри, как совсем особенно, по-осеннему светят окна дома. Буду жив, вечно буду помнить этот вечер… Как блестят глаза!.. Тебе не холодно? Воздух совсем зимний. Если меня убьют, ты всё-таки не сразу забудешь меня? ОНА (в сторону) – А вдруг правда убьют? И неужели я всё-таки забуду его в какой-то срок – ведь всё в конце концов забывается? - Не говори так. Я не переживу твоей смерти! ОН – Ну что ж, если убьют, я буду ждать тебя там. Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне… Убили его – какое странное слово! – через месяц, в Галиции. И вот прошло с тех пор целых тридцать лет. И многое, многое пережито было за эти годы, кажущиеся такими долгими, когда внимательно думаешь о них, перебираешь в памяти всё то волшебное, непонятное, непостижимое ни умом, ни сердцем, что называется прошлым… Так и пережила я его смерть, опрометчиво сказав когда-то, что я не переживу её. Но, вспоминая всё то, что я пережила с тех пор, всегда спрашиваю себя: да, а что же всё-таки было в моей жизни? И отвечаю себе: только тот холодный осенний вечер. Ужели он был когда-то? Всё-таки был. И это всё, что было в моей жизни, - остальное ненужный сон. И я верю, горячо верю: где-то там он ждёт меня – с той же любовью и молодостью, как в тот вечер. «Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне…» Я пожила, порадовалась, теперь уже скоро приду». Ведущий 2. Нет в русской литературе писателя, который бы, так не боясь, посыпал перстью тайны свои, чувствовал себя постоянно в просторе веков и не студил язык свой мёртвою водою… В его строках, как в летописях, слышится особый и такой родной напев речи, её протяжный склад… Чтец 5. «На громадных запертых воротах монастыря, на их створах, во весь рост были написаны два высоких, могильно-измождённых свидетеля в епитрахилях, с зеленоватыми печальными ликами, с длинными, до земли развёрнутыми хартиями в руках: сколько лет стоят они так, сколько веков уж нет их на свете? Всё пройдёт, всё проходит, будет время, когда не будет в мире и нас, - ни меня, ни отца, ни матери, ни брата, - а эти древнерусские старцы со своим древним писанием в руках будут всё так же бесстрастно и печально стоять на воротах…» Ведущий 1. Над бунинскими страницами не размышляешь, ничего там не отгадываешь, а покорно живёшь вместе с ним теми чувствами, которые, кажется, рассеяны вокруг неуловимой душой тысячелетнего человечества, таинством засыпанных песком цивилизаций, горним приветом кротости, и, когда обрывается в рассказе строка, длинный млечный свет зёрен тянется над тобой, дымится бесконечной печалью и очарованием. Чтец 6. «В знак веры в жизнь вечную, в воскресение из мёртвых, клали на Востоке в древности Розу Иерихона в гроба, в могилы. Странно, что называли розой да ещё Розой Иерихона этот клубок сухих, колючих стеблей, подобный нашему перекати-поле, эту пустынную жёсткую поросль, встречающуюся только в каменистых песках ниже Мёртвого моря, в безлюдных синайских предгориях. Но есть предание, что назвал её так Сам преподобный Савва, избравший для своей обители страшную долину Огненную, нагую мёртвую теснину в пустыне Иудейской. Символ воскресения, данный ему в виде дикого волчца, он украсил наиболее сладчайшим из ведомых ему земных сравнений. Ибо он, этот волчец, воистину чудесен. Сорванный и унесённый странником за тысячу вёрст от своей родины, он годы может лежать сухим, серым, мёртвым. Но, будучи положен в воду, тотчас начинает распускаться, давать мелкие листочки и розовый цвет. И бедное человеческое сердце радуется, утешается: нет в мире смерти, нет гибели тому. Что было, чем жил когда-то! Нет разлук и потерь, доколе жива моя душа, моя Любовь, Память!..» Ведущий 2. Постоянное скитание души по срокам времени, расставание с ними, потом расставание со старой Россией, утешение в вечности сухой розы Иерихона. Это тоже Бунин. Чтец 1. В лесу, в горе, родник, живой и звонкий. Над родником старинный голубец С лубочной почерневшею иконкой, А в роднике берёзовый корец. Я не люблю, о Русь, твоей несмелой, Тысячелетней рабской нищеты. Но этот крест, но этот ковшик белый… Смиренны, родимые черты. Ведущий 1 А как плакал он по России! Чтец 2. «Это было давно, это было бесконечно давно, потому, что та жизнь, которой мы все жили когда-то в России, не вернётся уже вовеки… Чтец 3. Кругом нас были поля, глушь серединной, исконной России. Было предвечернее время июньского дня. Старая большая дорога, заросшая кудрявой муравой, изрезанная заглохшими колеями, следами давней жизни наших отцов и дедов, уходила перед нами в бесконечную русскую даль. Солнце склонялось на запад, стало заходить в красивые лёгкие облака, смягчая синь за дальними извалами полей и бросая к закату, где небо уже золотилось, великие светлые столпы, как пишут их на церковных картинах. Стадо овец серело впереди, старик-пастух с подпаском сидел на меже, навивая кнут… Казалось, что нет, да никогда и не было, ни времени, ни деления его на века, на годы в этой забытой – или благословенной – богом стране. И они шли и пели среди её вечной полевой тишины, простоты и первобытности с какой-то былинной свободой и беззаветностью. И берёзовый лес принимал и подхватывал их песню так же свободно и вольно, как они пели…» Чтец 4. Неужели «отказались от нас наши древние заступники, разбежались рыскучие звери, разлетелись вещие птицы, свернулись самобраные скатерти, поруганы молитвы и заклятия, иссохла Мать-Сыра-Земля, иссякли животворные ключи – и настал конец, предел божьему прощению». Ведущий 1. Кто у нас мог так писать, прощаться со временем царей и святых? Никто… (Музыка) Чтец 5. Для Бунина с великой Россией было покончено уже в 1917 году. Чтец 6. «В мире… произошло нечто невообразимое: брошена была на произвол судьбы… величайшая на земле страна»… «В тысячелетнем нашем и огромном доме нашем случилась великая смерть, и дом был теперь растворён, раскрыт настежь…» Чтец 1. Душа навеки лишена Былых надежд, любви и веры. Потери нам даны без меры, Презренье к ближнему – без дна. Для ненависти, отвращенья К тому, кто этим ближним был. Теперь нет даже выраженья: Нас Бог и этого лишил. Чтец 5. Зарос крапивой и бурьяном Мой отчий дом. Живи мечтой, Надеждами, самообманом! А дни проходят чередой, Ведут свой круг однообразный, Не отступая ни на миг От пожелтевших. Пыльных книг Да от вестей о безобразной, Несчастной, подлой жизни там. Где по родным, святым местам, По ниве тучной и обильной И по моим былым следам Чертополох растёт могильный. Ведущий 2. 33 бесконечных года эмиграции… Но ничто не может заставить Бунина отказаться от мыслей о России. Как бы далеко он ни жил, Россия была неотторжима от него. Но это была уже другая Россия. Не та, которая раньше начиналась за окном, выходящим в сад. Она была… и словно не была. Чтец 2. Шепнуть заклятие при блеске Звезды падучей я успел, Да что изменит наш удел? Всё те же топи, перелески, Всё та же полночь, дичь и глушь… А если б даже Божья сила И помогла, осуществила Надежды наших тёмных душ, То что с того? Уж нет возврата К тому, чем жили мы когда-то, Теперь не счесть, не позабыть. Пощёчин от солдат Пилата Ничем не смыть – и не простить, Как не простить ни мук, ни крови, Ни содроганий на кресте Всех убиенных во Христе, Как не пронять грядущей нови В её отвратной наготе. Ведущий 1. И как больно и горько нам сегодня осознавать, что Россия не смогла разделить с великим писателем признание величия русского слова. Чтец 3. «Решением Шведской Академии от 9 ноября 1933 года Нобелевская премия по литературе присуждена Ивану Бунину за строгий артистический талант, с которым он воссоздал в литературной прозе типично русский характер». Фрагмент фильма (музыка). Чтец 4. Из дневника Ивана Алексеевича Бунина: «10 декабря. Стокгольм. День вручения премии. В зале фанфары – входит король с семьёй и придворными. Выходим на эстраду – король стоит, весь зал стоит». Чтец 5. В эти нобелевские дни Бунин получал поздравления из многих стран мира от знакомых и незнакомых людей. Только с его родины не последовало ни одного звонка, ни одной телеграммы… Ведущий 2. Желание вернуться в Россию было острым и сильным. Накануне войны Бунин пишет письмо Сталину просьбой о возвращении. Письмо было передано в Кремль. А через три дня фашисты напали на нашу Родину. Всё, что не имело отношения к войне, отодвинулось на задний план. Письмо осталось без ответа. Чтец 6. Пять долгих лет войны Бунин провёл в Грассе, жадно следя за ходом битвы, которая развёртывалась на просторах его великой России. Он писал: «Часто думаю о возвращении домой. Доживу ли?.. Чтец 1. Мысль о Родине была главной: «Разве можем мы забыть Родину? Может человек забыть Родину? Она – в душе. Я очень русский человек. Это с годами не пропадает». Ведущий 1. Он уже лежал во временном склепе на кладбище Сен-Женевье-де-Буа под Парижем, когда в покрывающейся снегом России узнали, что был в русской литературе такой писатель… Романс. «Кладбище Сент-Женевьев де Буа» (Сл. Р. Рождественского, муз. А. Малинина) Чтец 2. Тело Бунина оставалось на тление в чужой земле, а душа в ковчеге его книг начала своё возвращение в родной угол, на родину, откуда никто не прилетел в Париж попрощаться и положить скорбные цветы. Через год эта светлая душа самого русского писателя в нашей литературе напитает многих, ранее не слыхавших о нём. Ведущий 2. Мистически всё кажется, что и ныне душа его, покружившись над парижским предместьем, прилетает в Россию и тоскует над родовыми гнёздами в Каменке, Бутырках, Озёрках, Ельце… Чтец 3. «В живую воду сердца, в чистую влагу любви, печали и нежности погружаю я корни и стебли моего прошлого – и вот опять, опять давно прозябает мой заветный злак. Отдались, неотвратимый час, когда иссякнет эта влага, оскудеет и иссохнет сердце – и уже навеки покроет прах забвения Розу моего Иерихона…» Ведущий 1. И всё ближе и ближе к нам Бунин, по чьему камертону настраивает душа язык своих чувств; писатель, чьё имя всегда вспомнится, лишь речь зайдёт о России. Только здесь мог родиться такой «талант, красивый, как матовое серебро»… | Слайд 1 (анимация) Слайд 2 Слайд 3 Слайд 4 Слайд 5 Слайд 6 Слайд 7 Слайд 8 Слайд 9 Слайд 10 Слайд 11 Слайд 12 Слайд 13 Слайд 14 Слайд 15 Слайд 16 Слайд 17 Слайд 18 Слайд 19 Слайд 20 Слайд 21 Слайд 22 Слайд 23 Слайд 24 Слайд 25 Слайд 26 Слайд 27 Слайд 28 Слайд 29 Слайд 30 Слайд 31 Слайд 32 |
