Ошибка в уголовном праве и ее влияние на пределы субъективного вменения (стр. 3 )

Мы отмечаем, что приведенная классификация ошибок позволяет разрешить не только практические, но и теоретические вопросы уголовного права. Например, позволяет показать взаимосвязь и соподчиненность таких понятий как «преступление» и «состав преступления», определить, что является основанием уголовной ответственности и т. п.1 Деление же ошибки на фактическую и юридическую не позволяет разрешить теоретико-методологические вопросы подобного рода, поскольку она представлена как сугубо «внешняя группировка материала в виде такого ряда, члены которого прикладываются один к другому...».2

Приведенная нами классификация ошибок, с учетом их дальнейшего

' См.: Якушин и ее уголовно-правовое значение. - Казань, 1988 г., с

57

2 Диалектика природы. - М.: Политиздат, 1982 г., с

22

деления на виды на основе различных признаков, показывает для правоприменителя значение того или иного заблуждения, например, для определения характера и степени общественной опасности деяния. Это значение определяется по цепочке: заблуждение в конкретных обстоятельствах, предусмотренных в нормах Особенной части - изменение содержания субъективной стороны - изменение содержания общественной опасности или противоправности, как формализованных, но уже в Общей части уголовного закона, признаков преступления.

Однако при всей важности приведенной классификации ошибок она показывает лишь итог, констатирует результат - влияет или не влияет та или иная ошибка на общественную опасность и противоправность, но не показывает механизм этого влияния.

Мы полагаем, что механизм этого влияния зависит от того, в отношении какого из признаков, влияющих на основание пределы уголовной ответственности, имелось заблуждение. Все многообразие признаков, к каким бы из элементов состава они не относились, в их функциональном предназначении можно подразделить на пять групп:

а) конструктивные признаки состава преступления;

б) конструктивно-разграничительные признаки;

в) квалифицирующие признаки состава преступления;

г) признаки, которые усиливают или уменьшают наказание;

д) признаки, которые не имеют уголовно-правового значения. С учетом этого и ошибка лица может быть в конструктивных признаках состава, конструктивно-разграничительных и т. д. признаках. При этом совершенно безразлично, к какому из элементов состава относится тот или иной признак. Главное состоит в том, что в рамках данной классификации ошибок можно показать значение ошибки при вменении лицу тех или иных обстоятельств и показать, почему это значение именно такое, а не иное.

Следует отметить, что еще предпринимал попытку в подобном аспекте рассмотреть неведение и заблуждение. Он писал, что «...к

23

каким бы элементам не относилось неведение и заблуждение, значение этих ошибочно представляемых обстоятельств по отношению к существу вменяемого в вину преступного деяния может быть троякое:

ошибка может относиться к обстоятельствам, обусловливающим преступность деяния и входящим в число его законных признаков;

ошибка может относиться к обстоятельствам, выделяющим данное деяние из родового понятия преступления в особый вид, подлежащий усиленной или уменьшенной ответственности;

ошибка может относиться к таким фактическим обстоятельствам, которые, хотя и встречаются в данном случае, но не имеют значения ни для состава преступного деяния, ни для его наказуемости ».1

Как видно из приведенной нами классификации ошибок она во многом совпадает с теми видами правовых предписаний, которые содержатся в уголовно-правовых нормах. Лишь последняя группа ошибок - ошибки в отношении признаков, которые не имеют уголовно-правового значения, - не касается и правовых предписаний норм.

Следовательно, в процессе субъективного вменения при наличии ошибки лица, совершающего общественно опасное деяние, следует выяснить, в отношении какого из признаков деяния произошла ошибка, и определить, была ли это:

ошибка в отношении конструктивного признака состава преступления;

ошибка в отношении конструктивно-разграничительного признака;

ошибка в отношении квалифицирующих признаков;

ошибка в отношении смягчающих или отягчающих наказание обстоятельств;

ошибка в отношении обстоятельств (признаков), которые не имеют уголовно-правового значения.

' Таганцев уголовное право. Лекции. Часть Общая, T.I. - М., 1994 г., с. -

233

24

Разумеется, что уголовно-правовое значение этих ошибок различно. Более того, даже в рамках одной и той же группы ошибок может и должно быть дифференцированное отношение к ним в процессе субъективного вменения.' Это определяется тем, что различна социально-правовая природа самих признаков, в отношении которых имелось заблуждение.

В рамках приведенной нами классификации ошибок можно произвести их дальнейшее деление. Например, в каждой классификационной группе можно выделить ошибку относительно признаков объективной стороны (способа, места и т. д.) состава преступления. Однако при этом следует учитывать одно обстоятельство. Известно, что признаки состава, будь то конструктивные, конструктивно-разграничительные или квалифицирующие признаки, могут быть как объективного, так и субъективного характера. Они имеют разное значение для субъективного вменения. Признаки субъективного свойства учитываются при вменении непосредственно с учетом их содержания. В то же время, признаки объективного характера (кроме признаков, влияющих на смягчение наказания) могут быть вменены лишь в том случае, когда они нашли отражение в психике виновного и к ним было его внутреннее отношение.

Иными словами, ошибка в конструктивных, квалифицирующих и т. д. признаках состава может быть лишь в отношении тех из них, которые носят объективный и внешний по отношению к преступнику характер, то есть находятся вне психической «материи» самого этого человека. Разумеется, что другой человек, например, пособник, может ошибаться в личностных свойствах исполнителя или его субъективных устремлений, намерений, цели. Отсюда следует вывод о том, что ошибку во всех видах признаков, будь то конструктивные или какие-то иные по своей значимости признаки состава, можно подразделить на две группы:

а) ошибки в отношении объективных признаков совершаемого лицом

I См.: Костарева . соч., с

деяния и связанных с ним объективных обстоятельств;

б) ошибки в отношении личностных свойств и содержания намерений соучастников в преступлении.

С учетом того, что различна социально-юридическая природа этих признаков, различных еще и по своей генетической сущности, различно и их значение при субъективном вменении, а следовательно, и при квалификации, и при определении собственно уголовно-правовых последствий (санкции).

§3. Виды ошибок и их значение для субъективного вменения.

В следственно-судебной практике наиболее часто встречается ошибка в конструктивных признаках состава преступления. Конечно же, она может быть как в отношении объективных обстоятельств, выступающих такими конструктивными признаками, так и в отношении личностных свойств и намерений соучастников в преступлении.

В рамках ошибки относительно конструктивных признаков состава преступления объективного свойства возможны заблуждения в объекте и предмете посягательства, признаках объективной стороны.

Поскольку объект преступления чаще всего выступает в качестве конструктивного признака, то ошибка в отношении его имеет исключительно большое значение для субъективного вменения и квалификации преступлений. Этот вид ошибки, как правило, не меняет форму вины. Она проявляется в рамках умысла и определяет лишь его содержание и направленность, а отсюда определяется содержание вменяемого и уголовно-правовая оценка содеянного.

В свою очередь ошибка в объекте может быть различной поскольку существуют различные виды объектов. Видам объектов соответствуют и виды ошибки в них.' В уголовно-правовой литературе все многообразие проявления ошибок в объекте сводится к четырем видам.2 Нами анализировались некоторые виды ошибки в объекте. Например, выделялась ошибка в отношении числа, количества объектов преступления, а так же ошибка в отношении качественной характеристики объекта.3 При этом отмечалось, что ошибка в отношении качественных свойств объекта имеет место тогда, когда лицо посягает на одни отношения, а в

1 выделяет ошибку в родовом, видовом и непосредственном объекте. См.: Коржанский посягательства и квалификация преступления. - Волгоград, 1976 г., с; Коржанский преступления. - Волгоград, 1976 г., с; Коржанский и предмет уголовно-правовой охраны. - Волгоград, 1980 г., сПо мнению предметное значение имеет только ошибка в родовом объекте.

2 См.: Кириченко . соч., с

3 См.: Якушин и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988 г., с. 59-60

27

действительности причиняет вред другим общественным отношениям - например, посягал на личность, а фактически пострадали отношения в сфере порядка управления. Но может быть и такое заблуждение, при котором лицо считает, что посягает на охраняемые уголовным законом общественные отношения в то время как они не охраняются им.

В уголовно-правовой литературе эти виды ошибок проанализированы достаточно полно. Каждая из них по-своему влияет на содержание вины, а отсюда на субъективное вменение, квалификацию и определение пределов уголовной ответственности. С изменением уголовного законодательства изменяется и значение некоторых ошибок в объекте. В следственно-судебной практике наиболее часто встречалась ошибка в объекте при хищении. С устранением различий в квалификации при хищении как личного, так и государственного имущества в целом якобы отпадает и практическая значимость тех научных рекомендаций, которые были высказаны в юридической литературе относительно заблуждений в объектах хищения. Думается, что такое понимание проблемы не отвечает реальному положению вещей.

Во-первых, охрана отношений собственности рамками одной главы уголовного закона не означает, что эти отношений собственности однородны. Сие подтверждается гражданским правом.

Во-вторых, несмотря на то, что существует один уголовный закон, охраняющий отношения собственности, это вовсе не означает, что различные формы (отношения) собственности охраняются одинаково. Это подтвердил и Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении №5 от 25 апреля 1995 года "О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности." Пленум указал, что при квалификации хищений по признакам значительного ущерба следует исходить не только из стоимости похищенного, но и "...других существенных обстоятельств. Ими, в частности, могут быть материальное положение физического лица,

28

финансовое положение юридического лица,..." (подчеркнуто нами. - В. Я.).' Ясно, что у личного собственника иное, по общему правилу, материальное положение чем финансовые возможности у государственного предприятия. Значит при прочих равных условиях посягательство на личную собственность имеет одну уголовно-правовую оценку, а при хищении государственного имущества - иную. Различные объемы вменения в зависимости от форм собственности заложены в самом уголовном законе -"причинение значительного ущерба потерпевшему" (ч.2 ст. 144 УК 1960 г.) -(подчеркнуто нами. - В. Я.), позволяло правоприменителю: а) самому определять сумму (величину) значительности ущерба и б) определять имущественное положение потерпевшего исходя из собственных восприятий. Это подтверждается судебной практикой. Так, приговором Аликовского райсуда Д. был осужден по ч.2 ст. 144 УК РФ за причинение значительного ущерба потерпевшему. Кассационная инстанция исключила квалифицирующий признак - причинение значительного ' ущерба потерпевшему и предоставила отсрочку исполнения приговора на том основании, что для юридического лица (общеобразовательной школы) ущерб в сумме 400 тыс. рублей не является значительным.2 Видимо; в целях устранения подобного субъективизма суда предлагается формализовать этот законодательный признак.3 При этом может быть и заблуждение лица в формах собственности (в видовом объекте преступления). Подобная ошибка, разумеется отразится на вменении и уголовно-правовой оценке содеянного. Это тем более будет так исходя из редакции ч.2 ст. 158 вновь принятого УК, где причинение значительного ущерба возможно только гражданину, то есть при посягательстве на личную собственность.

В-третьих, теоретические положения об ошибке в объекте при хищении углубили наши представления об ошибке в целом, механизме

' Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской

Федерации) по уголовным делам. - М.: Спарк, 1996 г., с

2 Архив Верховного Суда Чувашской республики за 1996 год. Дело №22-68

3 См., например, уголовное право России. Особенная часть. Учебное пособие. - М.:

Юрид. колледж МГУ, 1995 г., с. - 60

заблуждения и правилах квалификации действий лица' (в том числе и в тех случаях, когда наблюдается ошибка в объекте иного рода, не связанная с хищением).

Общим правилом при ошибке в объекте посягательства, если эти объекты охраняются различными уголовно-правовыми нормами или даже одними и теми же нормами, но значимость объекта как-то сказывается на пределах ответственности, является то, что вменяется личности тот же объект воздействия, который охватывался сознанием лица при совершении им общественно опасных действий. Если это объекты разных составов, то содеянное нельзя квалифицировать как. оконченное преступление, поскольку те общественные отношения, которые охватывались намерением лица, не претерпели какого-то воздействия, то есть не были "разорваны" те связи, которые должны быть, по мнению лица, разорваны совершаемым им преступлением. Вменять же лицу фактически наступивший результат без учета психического отношения к нему недопустимо. Это означало бы признание объективного вменения в уголовном праве России. А это прямой путь к судейскому усмотрению и нарушению принципа законности.

Разумеется, что ошибка в однородном объекте не изменяет юридической оценки содеянного, поскольку не изменяется содержание вменяемых обстоятельств. Ни содержание, ни форма, ни объем психического отношения лица к содеянному не изменяются если, например, вместо одного гражданина по ошибке убит другой.

В уголовно-правовой литературе порой ошибку в разнородном объекте, как конструктивном признаке состава преступления, отождествляют с ошибкой в предмете посягательства. Так,

1 См.: Михайлов ответственность за кражу личного имущества и разбой. - М.: Госюриздат, 1958 г., с; Ефимов против социалистической собственности. - Горький, 1975 г., с; Дурманов совершения преступления по советскому уголовному праву. - М.: Госюриздат, 1955 г., с; Кригер хищений социалистического имущества. - М.:

Изд-во Юрид. лит-ра, 1974 г., с; Шикунов B. C. Кража и ответственность. - Минск, 1971 г., с; Коржанский преступления при ошибке в объекте и предмете посягательства. - Советская юстиция, 1974 г., №5, с. - 22

30

подчеркивает, что уголовно-правовое значение имеет ошибка в разнородном предмете посягательства, поскольку законодатель с учетом особенностей предметов, их свойств и признаков выделил их в различные группы: "...имущество, валютные ценности, ценные породы рыб и зверей, оружие, наркотики, крепкие спиртные напитки домашней выработки, документы, порнографические предметы "' Эта позиция была развита автором в его монографических исследованиях.2

Предметы материального мира исключительно разнообразны. Однако, несмотря на это, им свойственно что-то общее, то, что объединяет их. Факторами объединения могут выступать различные признаки или группа признаков. Объединение может быть на основе экономических, социальных, правовых и иных признаков. Предметами одного рода мы их называем не в силу их идентичности, а потому, что по поводу этих благ возникают близкие, однотипные общественные отношения. С другой стороны, разнородные предметы отличаются друг от Друга не индивидуально определенными качествами, а социально-экономической природой этих предметов.3 И если лицо по ошибке совершает преступление не против того предмета, который охватывался его сознанием и который относится к другому роду отношений, то здесь мы имеем дело не с ошибкой в предмете, а с ошибкой в объекте посягательства. Законодатель, распределяя предметы по группам, осуществлял это не в силу их индивидуальных свойств, а в силу социальных отношений, которые сложились относительно и по поводу их. Из-за того, что различна социально-экономическая природа этих предметов возникают различные отношения между их участниками. В одних это отношения собственности, в

' Коржанский преступлений при ошибке в объекте и предмете посягательства. - Советская юстиция, 1974, № 5, с. - 23

2 См.: Коржанский посягательства и квалификация преступлений. - Волгоград, 1976 г., с - 111: Коржанский преступления. - Волгоград, 1976 г., с. - 52; И, Объект и предмет уголовной правовой охраны. - М.:

Академия МВД, 1980 г., с

3 , Ляпунов собственность под охраной закона. - М.: Изд-во Юрид. лит-ра, 1979 г., с, 162, 174

31

других - общественной безопасности, а в третьих - отношения по использованию, например, лесных богатств России.

Взять, к примеру, похищение наркотических веществ в аптеке. Действия лица, совершившего это преступление, будут квалифицировать по ст.229, а не по ст. 158 УК РФ 1996 г. Хотя и совершается изъятие имущества, но деяние посягает не на интересы собственности (разумеется, они тоже ущемляются), а на интересы общественной безопасности и здоровья населения. Естественно, что при хищении или приобретении наркотических веществ может быть заблуждение в их свойствах, то есть по сути может быть ошибка в объекте преступления. К сожалению, ни в ранее существовавшем постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 26 сентября 1976 г. "О судебной практике по делам о хищении наркотических, сильнодействующих и ядовитых веществ'^' ни в постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, сильнодействующими и ядовитыми веществами" от 27 апреля 1993 года (в редакции от 21 декабря 1993 г.).2 Ничего не сказано о том, как квалифицировать действия лица, если он по ошибке похищает не наркотическое, не сильнодействующее, не ядовитое, а иное вещество? Или как квалифицировать действия лица, если оно заблуждается в качестве вещества при его сбыте?

Мы полагаем, что указанное постановление Пленума Верховного Суда России следует дополнить пунктом следующего содержания: "Если виновный похитил вещество, считая его наркотическим, сильнодействующим или ядовитым, а оно не обладает подобными свойствами, то содеянное следует квалифицировать как покушение на хищение наркотических, сильнодействующих или ядовитых веществ.

Если виновный при сбыте вещества ошибочно полагает, что сбывает наркотические, сильнодействующие или ядовитые вещества, то содеянное

' См.: Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР г. г. М., 1987 г., с

2 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: Спарк, 1986 г., с

32

нужно квалифицировать как покушение на сбыт наркотических, сильнодействующих или ядовитых веществ."

Как отмечалось, ошибка в конструктивных признаках состава преступления объективного свойства возможна в отношении тех из них, которые характеризуют и раскрывают объективную сторону. Можно было бы привести очень много примеров применительно к различным признакам объективной стороны выступающих в качестве конструктивных признаков состава, когда в отношении их происходит (наблюдается) заблуждение лица, совершающего социально значимое деяние. В качестве иллюстрации можно взять способ совершения преступления, характер последствий и причинную связь между действием и наступившим результатом.

Со способом совершения преступления законодатель иногда связывает вопрос о том, является ли это деяние уголовно-противоправным или нет. Не совершается деяние способом, предусмотренным уголовным законом, - нет и преступления. Та-к, перемещение товара через границу будет уголовно наказуемым лишь тогда (контрабанда), когда оно осуществляется с запрещенными уголовным законом способами -"...помимо или с сокрытием от таможенного контроля либо с обманным использованием документов..." - сказано в ч.1 ст.188 УК РФ. О подобном значении способов можно говорить в отношении способов, предусмотренных ч.1 ст.178, ст.110, ч.1 ст.117, ч.1 ст.129, ч.1 ст.130 УК и некоторых других составов. Ошибка в способе совершения общественно опасного деяния, когда он выступает как конструктивный признак, устраняет уголовную ответственность за умышленные преступления.