Ошибка в уголовном праве и ее влияние на пределы субъективного вменения (стр. 4 )

В качестве конструктивных признаков состава законодатель довольно часто использует общественно опасные последствия определенного свойства. Нет последствий подобного рода - нет и преступления. В "лучшем случае" можно говорить об административном правонарушении. Но подобные рассуждения верны лишь отчасти. Они верны лишь в том случае, если к этим последствиям имеется "надлежащее" психическое отношение

33

лица, совершающего общественно опасное деяние. Кроме того, юристов интересует психическое отношение личности к этим последствиям лишь в определенных временных пределах - до их наступления. Эти последствия, до того как они наступят в действительности, отражаются в психике благодаря опережающему отражению действительности в форме воображения личности, лежащей в основе проявления такого интеллектуального момента психики человека как предвидение.'

При совершении общественно опасного деяния предвидение лица может не соответствовать результату - наступившим последствиям. Как известно, последствия в уголовном праве имеют многофункциональное значение. В силу этого могут быть и различные по своему характеру заблуждения в отношении последствий.2 И если последствия выступают в качестве конструктивного признака того или иного состава преступления, а в отношении их имеется заблуждение, то это одна ошибка, если же последствия играют в конструкции уголовно-правовой нормы иную роль, то это уже другая ошибка, ошибка иного рода.

Следует отметить, что ошибка в последствиях, выступающих в качестве конструктивных признаков состава преступления, всегда изменяет содержание вины, а отсюда она влияет на содержание и пределы субъективного вменения. Следовательно, она влияет на квалификацию содеянного и определение собственно уголовно-правовых последствий. Влияние ошибки в последствиях конструктивного характера на уголовно-правовую оценку содеянного может быть, как минимум, трояким. В одних случаях она может исключать умысел на совершение преступления с теми последствиями, которые указаны в законе. Например, в ссоре разбил какую-то попавшуюся под руки вещь, а она оказалась очень ценной. В данном случае нельзя привлекать лицо к уголовной ответственности по ч.1 ст. 167 У К РФ, поскольку нет умысла на причинение значительного ущерба.

' совершенно правильно подметил, что предвидение выступает как "опережающее отражение действительности." - Гринберг самонадеянность. - Правоведение, !97б г., №3, сСм.: Якушин и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988 г., с. - 89

Лицо не знало, что брошенная и разбитая им, например, табакерка составила значительный ущерб для потерпевшего. Подобное же правило должно применяться в отношении ч.1 ст. 260 (незаконная порубка деревьев и кустарников), п. "а" ч.1 ст.256 и некоторых других составов.

В других случаях ошибка в последствиях конструктивного характера может свидетельствовать о наличии покушения на преступление.' Это возможно тогда, когда последствия подобного рода в данных конкретных условиях достичь нельзя. Например, лицо стреляет в человека, который уже мертв. Действия лица квалифицируем по ст. ст. ЗО и 105 УК РФ.

В-третьих; ошибка в последствиях подобного рода может говорить о наличии намерения у лица совершить преступление (обнаружение умысла). Это такая ситуация, когда по мнению лица причиняется вред, наступают общественно опасные последствия, предусмотренные уголовным законом, а в действительности этого нет. Данная ошибка, хотя и не порождает уголовно-правовых отношений, но весьма значима в криминологическом плане. Она свидетельствует о том, что у лица уже есть установка на совершение преступлений, на переход социального запрета и преодоление внутренних факторов сдерживания от преступных действий. Это позволяет вести с данным лицом профилактическую работу. То есть установление ошибки подобного рода имеет специально-предупредительное значение.

Лицо может заблуждаться в отношении личностных свойств и намерений соучастников, которые выступают в качестве конструктивных признаков некоторых составов преступлений. Так, если взрослый человек, вовлекая несовершеннолетнего в совершение преступления, ошибается относительно его возраста и считает его совершеннолетним, то взрослого нельзя привлекать к уголовной ответственности по ст.150 УК РФ.

Данное обстоятельство, как мы полагаем, следует отразить в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ по вопросам вовлечения

1 См.: Гилязев вины и значение ошибки в уголовном праве. Уфа, 1993 г., с. - 58

35

несовершеннолетних в преступную деятельность. К сожалению, это очевидное положение достаточно часто встречаемое на практике в свое время не нашло отражение в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР "О практике применения судами законодательства по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность" от 3.12.76г.' Нет этого и в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность" от 01.01.2001г. ( в редакции Постановления Пленума от 01.01.2001г.)?

Более того, в указанном постановлении Пленума Верховного Суда Союза ССР была "заложена норма", согласно которой в умышленном преступлении с формальным составом к конструктивному признаку этого состава допускалась неосторожная форма вины. Получалась ситуация, в которой заблуждение лица в отношении возраста несовершеннолетнего меняло содержание его вины и ее форму, но не изменяло уголовно-правовой оценки деяния в целом. Пленум подчеркнул, что "...уголовная ответственность наступает как при условии осведомленности взрослого о несовершеннолетнем возрасте вовлекаемого лица, так и в тех случаях, когда по обстоятельствам дела он мог и должен был предвидеть это".3 Подобная "конструкция" абсолютно недопустима. Она ведет к судебному произволу, субъективизму в следствии, а, в конечном итоге, к беззаконию.

В некоторых случаях лицо, совершающее общественно опасное деяние, может заблуждаться относительно содержания намерений;

которыми руководствовался соучастник преступления, и которые являются конструктивными признаками вменяемого состава преступления. Так, в соответствии со ст.285 УК РФ (злоупотребление должностными

' См.: сборник Постановлений Пленума Верховного Суда СССР г. г. - М., 1987, с. 736-749

2 См.: сборник Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации г. г. - М., 1995, с

3 Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда СССР г. г. - М., 1987, с. -

741

полномочиями), должностное лицо за совершение данного преступления возможно привлечь к ответственности только тогда, когда действия, совершенные вопреки интересам службы, повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан, общества или государства и совершаются из корыстной или иной личной заинтересованности. Если же "соучастник" (должностное или недолжностное лицо) ошибался в отношении характера побуждений должностного лица, которому он оказывал содействие в "работе" и ошибочно полагал, что это должностное лицо действует правомерно, то "соучастник" не может привлекаться к уголовной ответственности за такое содействие.

Следующий вид ошибки, который необходимо учитывать и который предопределяет содержание и пределы субъективного вменения, эта ошибка в отношении конструктивно-разграничительного признака. С подобным видом ошибки достаточно часто сталкивается следственно-судебная практика. Она может быть в отношении объективных признаков совершаемого деяния, а также в отношении личностных свойств и содержания намерений соучастников, если они выступали в совершенном деянии в качестве конструктивно-разграничительных признаков.

Ошибка в конструктивно-разграничительных признаках состава изменяет содержание вины, а в силу этого предопределяет основание и пределы субъективного вменения, влияет на юридическую оценку содеянного и определение собственно уголовно-правовых последствий.

Заблуждение в конструктивно-разграничительных признаках объективного характера можно рассмотреть на примере способа совершения преступления при хищении чужого имущества. Так, если лицо, при хищении имущества изымает его открыто, на глазах у всех, но полагает, что действует тайно, то в таких случаях содеянное нужно вменять исходя из намерений и представлений лица, его совершившего. В подобных ситуациях для вменения обстоятельств содеянного и квалификации преступления первоочередное значение "...имеет субъективное

представление о характере совершаемых действий".' В нашем примере вменять нужно кражу и действия квалифицировать по ст. 158 У К РФ (при этом не имеет значения, понимают факт открытого похищения имущества окружающие или нет). Грабеж будет вменяться личности лишь тогда, когда она сознает, что "окружающие понимают характер его действий, но игнорируют данное обстоятельство"2 Эта позиция нашла отражение в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о грабеже и разбое".3

Ошибка в конструктивно-разграничительном признаке, через призму внутреннего отношения личности к этому признаку, предопределяет социальную характеристику совершаемого деяния в целом. В нашем примере способ, как конструктивно-разграничительный признак, с точки зрения объективной оценки деяния выступает как форма проявления и осуществления деятельности, ее образ4, с помощью и посредством которых она отличается по своим свойствам от иных актов поведения, имеющих свои способы выражения.5 Но это не любая деятельность, а деятельность волевая, протекающая под контролем сознания. Отсюда, стремление осуществить намерения подобными действиями и в подобных формах, хотя оно и не реализовалось в действительности, следует отразить в предъявляемых к личности требованиях и правовой оценке содеянного. Что и делается в процессе правоприменения. Определяющим для вменения является не объективно проявившийся способ, а способ, охватываемый сознанием лица, совершающего социально значимое деяние.

Следующие группы (мы не оговорились - именно группы)

' А, Квалификация хищений социалистического имущества. - М.: Изд-во Юрид. лит-pa, 1974, с

2 Ефимов . соч., с. - 40

3 См.: Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации г. г.-М., 1995, с.-171

4 См.: Волков природа преступного поведения. - Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1975, с. - 73; Жордания . соч., с. - 26; Пономарев -правовое значение способа совершения преступления. Автореферат на соиск. уч. ст. канд. наук. - М., 1970, с. - 7 s Панов . соч., с. - 20

38

заблуждений, непосредственно влияющие на субъективное вменение и его пределы, это ошибки в квалифицирующих обстоятельствах. Общеизвестно, что квалифицирующие признаки неоднородны. Они могут относится к различным элементам состава преступления.' Следовательно, уже это позволяет говорить о различных видах ошибки в квалифицирующих обстоятельствах.

В юридической литературе высказано мнение и о том, что вряд ли обосновано выделение такого вида ошибки поскольку она, в конечном итоге, предстает фактической ошибкой в одном из элементов состава.2 Некоторые ученые приравнивают ошибки в. квалифицирующих обстоятельствах к ошибкам в обстоятельствах, отягчающих ответственность.3 Значительная часть ученых исходит из того, что ошибка в квалифицирующих обстоятельствах, хотя и касается, в конечном итоге, какого-либо элемента состава преступления, имеет свою специфику и самостоятельное юридическое значение.4

С учетом природы квалифицирующих признаков ошибки в отношении их можно (обобщенно) подразделить на две большие группы. Во-первых, это заблуждение относительно квалифицирующих обстоятельств объективного свойства. Например, относительно величины ущерба или тяжести последствий, средств, способа, места, времени совершения преступления и т. д. Во-вторых, это ошибки в отношении квалифицирующих обстоятельств "субъективного" характера, т. е. заблуждение в отношении намерений, социальных и личностных свойств соучастников, потерпевшего и т. д.

* См.: Костарева . соч., с

2 См.: Наумов право Общая часть (курс лекций). - М.: Изд-во ВЕК,

1996, с

3 См.: Уголовное право. Общая часть. - М.: Изд-во Манускрипт, 1992, с;

Уголовное право. Общая часть. Учебник. - М.; Изд-во Юрид. лит-ра, 1994, с;

Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. - М.: Изд-во Юрист, 1996, с. -

201

4 См.: Гилязев вины и значение ошибки в уголовном праве. - Уфа,

1993, с; Комментарий к Уголовному Кодексу Российской Федерации. Общая

часть. Под ред. и . - М., 1996, с. - 62

39

В свою очередь в каждой из этих групп заблуждений могут быть ошибки двоякого рода. С одной стороны, лицо может ошибаться относительно наличия квалифицирующих обстоятельств. А с другой - может полагать, что квалифицирующих обстоятельств нет, они отсутствуют, в то время как они есть. В юридической литературе, применительно, к квалифицирующим признакам, рассматривались ошибки лишь этого рода - ошибки, связанные с наличием или отсутствием квалифицирующих обстоятельств при совершении преступления.' Это касается даже тех монографических исследований, которые посвящены комплексному анализу квалифицирующих обстоятельств.2

Действительно, ошибка лица в квалифицирующих обстоятельствах всегда проявляется в ошибке относительно факта наличия или отсутствия этих обстоятельств. Но заблуждение в этих обстоятельствах не исчерпывается ошибкой в факте их наличности или неналичности. Оно также охватывает содержание конкретных обстоятельств представленных в качестве квалифицированных обстоятельств состава преступления. Только единство этих сторон заблуждения - к факту наличия (или отсутствия) квалифицирующего обстоятельства и к фактам их природы, содержания и свойств, позволит определить уголовно-правовое значение ошибки в отношении того или иного квалифицирующего обстоятельства. Значение это многоаспектно, многогранно и не может быть сведено к двум-трем правилам.3

Однако, прежде чем определить и констатировать правовое значение той или иной ошибки лица, в тех или иных квалифицирующих обстоятельствах, необходимо решить общие вопросы. Прежде всего, каким должен быть характер отражения квалифицирующих признаков в психике лица, совершающего преступление и почему так, а не иначе необходимо

1 См.: Якушин ВА. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. - Казань, 1988, с, 85; , , Кругликов с квалифицированными составами и их уголовно-правовая оценка. - Екатеринбург, 1994, с

2 См.: Костарева ТА. Указ. соч., с

3 См.: , Костарева ТА., Кругликов . соч., с

40

учитывать это квалифицирующее обстоятельство при субъективном вменении и уголовно-правовой оценке содеянного? В одинаковой ли мере вменяются квалифицирующие признаки различным соучастникам?

В теории уголовного права сложилось единое понимание того, каким должно быть психическое отношение к квалифицирующим признакам в неосторожных преступлениях. Оно может варьироваться в тех пределах, которые указаны в ст.26 УК РФ 1996г., то есть в пределах легкомыслия и небрежности.

В умышленных преступлениях психическое отношение виновного к квалифицирующим признакам учеными трактуется неоднозначно. Одни полагают, что "в умышленных преступлениях каждый объективный признак (как основного, так и квалифицированного состава. - В. Я.) осознается, отсутствие такого сознания превращает данное преступление из умышленного в неосторожное".' Другие считают, что в умышленных преступлениях может быть неосторожное отношение только к тем квалифицирующим обстоятельствам, которые выступают в виде отдаленных последствий этого преступления.2 Такая позиция нашла отражение в ст.27 УК 1996г., где предусмотрено правило вменения и наступления ответственности за те отдаленные последствия, которые не охватывались умыслом лица, но содержат неосторожное отношение к ним. Это ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины.

По мнению третьих возможно неосторожное отношение к квалифицирующим обстоятельствам, относящихся к иным признакам состава. Например, и допускают такое отношение к возрасту потерпевшей при изнасиловании. Так, подчеркивает: "При квалификации изнасилования по ч. З ст.117 УК РСФСР (при отягчающих обстоятельствах) психическое отношение виновного к такому квалифицирующему обстоятельству, как изнасилование

' Кудрявцев теория квалификации преступлений. - М., 1972, сСм.: Рарог в советском уголовном праве. - Саратов, 1987, с;

, Костарева ТА., Кругликов . соч., с. - 42

несовершеннолетней, возможно как в форме умысла так и в форме неосторожности."' Этот вывод автор сделал на том основании, что Пленум Верховного Суда Союза ССР в своем Постановлении от 25 марта 1964г. "О судебной практике по делам об изнасиловании" отметил, что за изнасилование несовершеннолетней уголовной ответственности подлежит лицо, "которое знало или допускало, что совершает насильственный половой акт с несовершеннолетней, либо могло и должно было это предвидеть".2

по этому вопросу занял аналогичную позицию, но он пошел дальше в ее обосновании. Несмотря на то, что Пленум Верховного Суда РСФСР в своем постановлении "О судебной практике по делам об изнасиловании" от 22 апреля 1992г., признал, что отношение к факту несовершеннолетия может быть только умышленным, пытается все же обосновать, почему к факту несовершеннолетия при изнасиловании возможно неосторожное отношение? По его мнению "в составах преступлений, в которых дичностно-субъективные признаки потерпевшей (подчеркнуто нами. - В. Я.) являются отягчающими обстоятельствами (несовершеннолетие или малолетие потерпевшей в составе изнасилования), форма вины к ним может быть умышленной или неосторожной. Следовательно, ошибка виновного относительно отсутствия этих признаков, при наличии возможности их сознания, не влияет на квалификацию преступления."3 В целях избежания психического дуализма к такому квалифицирующему признаку как возраст потерпевшего (ей) уголовный кодекс 1996 года применяет его в сочетании с термином "заведомость", например, изнасилование "заведомо несовершеннолетней", "потерпевшей, заведомо не достигшей четырнадцатилетнего возраста" -ст.131 УК. Это правило распространено на все составы, где встречается

' Куриное основы квалификации преступлений. - М.: МГУ, 1984, с. -114 2 Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда СССР бг. г. - М., 1987, с. -618

3 Гилязев вины и значение ошибки в уголовном праве. - Уфа, 1993, с. 42

возраст, данный как квалифицирующий признак. Правда, имеется в УК 1996г. (п."а" ч.2 ст.238) квалифицирующий признак, применительно к которому возможно будут допускаться аргументы, аналогичные доводам .

В связи с этим отметим, что при наличии умысла на совершение самого уголовно-противоправного деяния двойное психическое отношение возможно лишь к более отдаленным последствиям этого деяния, последствиям "второго уровня". В то же время оно недопустимо, например, ни по отношению к возрасту потерпевшего, ни по отношению к способу совершения умышленного убийства (как у Угрехелидзе'). Почему так, а не иначе должны разрешаться эти вопросы?

Когда мы говорим о преступлении, как о виновно совершенном общественно опасном деянии, то здесь под деянием понимается как собственно само действие или бездействие, так и предусмотренные законом общественно опасные последствия. Когда же речь идет о вине, то законодатель рассматривает проявление различных интеллектуальных и волевых моментов отдельно к действию (бездействию) и к последствиям. Здесь уже "деяние" выступает в узком смысле. И если закон говорит, что при умысле лицо сознает общественную опасность своих действий, то оно сознает, разумеется, те формы, приемы, способы, в которые обличается эта деятельность, их не только фактическую, но и социальную значимость. Вот почему, как мы полагаем, законодатель не стал указывать признак "заведомости" применительно к п. п. "д" и "е" ст. 105 - совершение преступления с особой жестокостью и общеопасным способом. При умысле совершить убийство подобными способами они являются атрибутами, субстратами этого деяния и выявлять, устанавливать какое-то иное психическое отношение к ним просто нельзя.