Семантика художественного пространства в лирике (стр. 1 )

На правах рукописи

СЕМАНТИКА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПРОСТРАНСТВА

В ЛИРИКЕ М. И. ЦВЕТАЕВОЙ

Специальность 10.01.01 – русская литература

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Москва – 2014

Работа выполнена на кафедре славяно-русской филологии

Балтийского федерального университета им. И. Канта

Научный руководитель:	доктор филологических наук профессор кафедры славяно-русской филологии ФГАОУ ВПО БФУ им. И. Канта Наталья Павловна Жилина
Официальные оппоненты:	доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка и литературы АНОО ВО «Одинцовский гуманитарный университет» Майя Мударрисовна Полехина
Кандидат филологических наук, доцент кафедры романской филологии Института иностранных языков ГБОУ ВП «Московский городской педагогический университет»
Ведущая организация:	ФГБОУ ВПО «Московский педагогический государственный университет»

Защита диссертации состоится 18 декабря 2014 г. в 15.00 на заседании диссертационного совета Д 212.155.01 по литературоведению в Московском государственном областном университете Москва, ул. Энгельса, 21-а.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского государственного областного университета по адресу:

Москва, ул. Радио, д. 10-а.

Автореферат разослан « »______________.

Ученый секретарь диссертационного совета _______

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Последние два десятилетия в изучении жизни и творчества Цветаевой стали временем пристального внимания к наследию поэта. Обширный корпус исследовательских работ основательно расширил проблемно-тематическое поле цветаеведения. За это время область «неизведанного» в изучении творчества поэта заметно сузилась, и вместе с тем обнаруживаются новые «лакуны» для исследовательских разысканий, вскрываются ранее не замеченные аспекты той или иной проблематики.

При устойчивом интересе исследователей к творчеству Цветаевой и расширении проблемно-тематического «ареала» недостаточно изученной остается проблема семантики художественного пространства. Обращение к вопросам пространственной организации мира художника, постижение непростых закономерностей его функционирования представляется особенно важным, поскольку весь комплекс влияний, отторжений, сам диалог поэта со своим временем, с мировой и национальной культурой, с историей неизбежно проецируется на пространственный модус бытия, его структуру, имеющую индивидуализированный, существенно отличающийся от «нормативного» характер. В случае с Мариной Цветаевой мы сталкиваемся с такой пространственной системой, которая самим поэтом позиционируется как соперничающая с изначально данным устройством мира. «Выстраивая» эту пространственную модель вслед за автором, мы имеем возможность сделать выводы об индивидуально-авторской картине мира, которая в свою очередь дает представление о сложных процессах эпохи Серебряного века, в частности, о духовно-ментальной трагедии поколения и его поисках бытия, не «разломанного» событиями мировой истории. Этим определяется актуальность диссертационного исследования.

Объектом исследования в реферируемой работе стала лирика . К анализу привлекаются также эпистолярий, дневниковая проза, эссеистика, записи Цветаевой, которые она делала в тетрадях и записных книжках.

Предметом диссертационной работы явились особенности структурной организации пространства поэтического мира Цветаевой, образная и мотивная система лирики Цветаевой, своеобразие концепции бытия поэта.

Научная новизна исследования заключается в том, что в предлагаемой диссертационной работе впервые предпринята попытка целостного анализа пространственной организации поэтического мира Цветаевой. Проблема структуризации пространства, его семантики не часто затрагивалась в работах исследователей. Подробное описание каждого выявленного топоса, его семантической, функциональной нагрузки в сложной пространственной парадигме представляется особенно важным, поскольку одно из принципиальных свойств цветаевского мира состоит в спациализации (термин ) аксиологических и онтологических констант.

Цель диссертационного сочинения состоит в исследовании художественного пространства в лирике М. Цветаевой как сложной системы и важнейшего компонента поэтического мира.

В соответствии с поставленной целью решаются следующие задачи:

1. Выявить общие закономерности структурной организации художественного пространства, описать его уровни, обозначив функциональную нагрузку каждого в сложной пространственной парадигме;

2. Исследовать пространственную макроструктуру цветаевского поэтического мира и обозначить ее специфику;

3. Изучить микропространственные структуры и определить особенности их функционирования в макросистеме;

4. Установить своеобразие микрокосма лирической героини Цветаевой и определить его важнейшие поэтические модели;

5. Обозначить семантическую, смыслообразующую роль пространства в поэтическом мире Цветаевой и установить особенности авторской картины мира.

На защиту выносятся следующие положения:

1.  Основным лейтмотивом творчества Цветаевой, начиная с самого первого поэтического сборника «Вечерний альбом», становится стремление лирической героини покинуть мир дольний и тоска по миру горнему. Отсюда ощущение ее категорического бездомья в земном мире, неприемлемость земного пространства и поиски своего духовного отечества, представляющего собой в художественном мире Цветаевой пространство вдохновения, в котором происходит долгожданная встреча лирической героини с братьями по поэтическому ремеслу.

2.  Аксиома поэтической онтологии Цветаевой оформляется уже в ранней лирике: творение миров является основным способом противостояния данности земного пространства.

3.  Оппозиция души и тела, духовного и телесного становится ключевой в формировании самоощущения лирической героини. Поэтическое переживание собственного тела – одно из самых устойчивых и сильных в лирике Цветаевой – приобретает пространственные формы функционирования и осмысляется спациально. Тело мыслится как тюрьма, а жизнь связывается с ощущением отягощенности телом, которое необходимо разрушить, чтобы освобожденная от него душа могла устремиться навстречу духовному бытию.

4.  Мир в домашнем пространстве расценивается как находящийся в состоянии вакуума, тупика и нередко тюрьмы, в которой томится лирическая героиня. Уже в ранней лирике переживание дома, как сокровенного пространства, полного внутренней духовной жизни, радостных событий и неповторимых по своей значимости моментов сосуществует с постепенно проявляющим себя негативным осмыслением домашнего пространства.

5.  Земное бытие связано с так называемыми альтернативным, ложным и казенным домами. Ложный и казенный дома представляют собой губительное пространство несвободы, земной, бытовой мир. Альтернативный дом пространственно разомкнут в направлении инобытийного мира или являет собой движение, противостоя в этом качестве статике земного бытия. Благодаря близости альтернативного дома инобытийному пространству и способности его временно перенимать функции истинного небесного дома, лирическая героиня Цветаевой обретает возможность творить, преодолевая «глушизны» земного бытия.

6.  Сакральное пространство поэта может простираться по вертикали от самой нижней точки в пространстве до самой высокой, формируя своеобразный пространственный «коридор». По этому «коридору» героиня перемещается из земного мира в небесный. Подобные перемещения происходят посредством «божественной лестницы» или коня, курсирующего между мирами. В то же время пространственный «коридор» способствует образованию сакральных пространств в рамках земного мира – так называемых спацио-«лакун», внутри которых располагается пространство поэтического вдохновения. Такие спацио-«лакуны» в поэтическом мире Цветаевой образуются лунным лучом, рабочим столом поэта и звуковым потоком.

7.  Земная, страстная любовь отрицается героиней и квалифицируется как духовный тупик и болезненное состояние, поэтому ее главной «программой» становится стремление одухотворить любовь. Тяготение влюбленных к разным пространствам (лирической героини – в небеса, ее возлюбленного – в земной мир) разъединяет их, создавая между ними духовно и топологически непреодолимые расстояния. Если же возлюбленный героини равновелик ей и тяготеет к высотам небесного мира, то духовное пространство, где происходит их встреча, исключает из их отношений любовное влечение и страсть. Любовь приобретает качество высокой дружбы, соратничества, отношений брата и сестры.

8.  Пространственная макроструктура мира Цветаевой симметрична. «Верхний» и «нижний» миры являются зеркальными отражениями друг друга. Они имеют трехуровневую структуру. Самой крайней точкой «верхнего» мира, освоенного героиней, является вершина горы. Крайняя точка «нижнего» мира – дно водоема, которое выполняет функции «черного входа» в инобытие. Земной мир, понимаемый героиней как место порабощения человека, пространство искривленных норм и отсутствия преображающих возможностей, приобретает характеристики ада. Поэтому так называемый подземный мир в макроструктуре мира Цветаевой отсутствует. Водный и подводный мир, занимающие его место, становятся еще одним способом обретения инобытия. Небесное пространство (божественный мир высоких отношений и смыслов) противопоставлено земному пространству – страшному миру страстей и неизбывных мучений человека.

9.  Поэтический мир Цветаевой – это постоянно движущаяся субстанция. В нем все перемещается и устремляется, подчиняясь перемещениям самой героини. Переполненный всевозможными границами земной мир образует закрытое, тупиковое пространство и сообщает героине ощущение тесноты и скованности. Это провоцирует ее активное сопротивление земным ограничениям; борьба, преодоление и разрушение границ – основные составляющие движения героини. Согласно мировоззренческим константам Цветаевой, только такой подвижный, беспокойный мир имеет право на существование и может называться полноценным: в его беспокойном поиске воплощается цветаевское представление о гармоничном бытии. Движение, борьба, нарушение и разрушение стабильной, устойчивой структуры дают возможность реструктуризации мира, его воссоздания согласно собственному проекту поэта.

Методология определяется целями и задачами диссертационного исследования. В работе используются методы структурно-семантического и контекстуального анализа. Теоретической основой послужили исследования («Формы времени и хронотопа в романе. Очерки по исторической поэтике»), («Поэтика художественного пространства»), («О метаязыке типологических описаний культуры», «Художественное пространство в прозе Гоголя», «Семиосфера»: «Семиотическое пространство», «Понятие границы», «Символические пространства»), («Мировое дерево: Универсальные знаковые комплексы», «Миф. Ритуал. Символ. Образ»), («Поэтика мифа») и др.

Теоретическая значимость исследования заключается в расширении и углублении представлений о структуре художественного пространства в поэтическом мире Цветаевой, способах функционирования макро - и микро - структур в сложной пространственной парадигме.

Практическая значимость диссертации состоит в возможности использования ее материалов в лекционных вузовских курсах по истории русской литературы XX века, литературе русского зарубежья, а также в спецкурсах и спецсеминарах, посвященных анализу поэтического текста.

Апробация результатов исследования. Основные положения работы апробированы в докладах, прочитанных на следующих конференциях: VI международная конференция «Икона в русской словесности и культуре» (Москва, 2010), Международная конференция молодых филологов (Эстония, Тарту, 2010), «1910-й – год вступления Марины Цветаевой в литературу», XVI международная научно-тематическая конференция (Москва, 2010), XII Международная конференция «Духовные начала русского искусства и просвещения» (Никитские чтения) (Великий Новгород, 2012), Международная научная конференция «Коммуникация как предмет междисциплинарных исследований: научные теории и социальная практика» (Калининград, 2012), «Актуальная Цветаева», XVII Международная научная конференция (Москва, 2012), «XXI век: Русское слово в России и за рубежом. Международный молодежный гуманитарный форум» (Калининград, 2012), XIII Международная конференция «Духовные начала русского искусства и просвещения» (Никитские чтения) (Великий Новгород, 2013), «Православный ученый в современном мире», II международная научная конференция (Воронеж, 2013), «Словесное искусство Серебряного века и Русского зарубежья в контексте эпохи – Смирновские чтения» (Москва, 2013), XIV Международная конференция «Духовные начала русского искусства и просвещения» (Никитские чтения) (Великий Новгород, 2014). По материалам диссертационного исследования опубликовано 9 статей общим объемом 3,2 п. л.

Структура и объем работы обусловлены целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и библиографии. Основной текст диссертационного исследования изложен на 254 страницах, библиографический список насчитывает 186 наименований.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается выбор темы диссертационного исследования, его актуальность и научная новизна, освещается история развития цветаеведения в исследованиях отечественных и зарубежных литературоведов, определяются цели, задачи и методологическая основа, устанавливается теоретическая и практическая значимость работы, формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе – «Лирическая героиня М. Цветаевой: модус бытия» – устанавливается степень включенности Цветаевой в эпоху, рассматриваются особенности ее интенсивного диалога с культурными явлениями конца XIX – начала XX века. Акцентируется внимание на том, что пространственный модус бытия лирической героини актуализируется уже в первом сборнике Цветаевой «Вечерний альбом». Рассматриваются особенности начального этапа «освоения» пространства в поэтическом мире Цветаевой, выявляются константные признаки того истинного спациума, поиски которого становятся определяющими в выборе траектории движения лирической героини и таким образом структурируют пространственную модель мира поэта.

Первый параграф – «Русская культура начала XX века и творчество М. Цветаевой: перестройка ценностной парадигмы и поиски “нового” бытия» – имеет два раздела. В первом разделе параграфа – «Категория художественного пространства: основные референции и вопросы исторического “освоения”» –рассматривается история осмысления категории пространство гуманитарными науками и постепенное ее включение в активный понятийный аппарат литературоведения. Излагаются общие характеристики пространства поэтического мира Цветаевой.

Феномен художественного пространства – это прежде всего свидетельство эксклюзивного авторского постижения мира. Движение в пространстве становится модусом самопостижения и миропостижения для героя; преодоление границы (или границ) делает его своего рода борцом с пространственными ограничениями, завоевателем того, что обычно предстает недоступным, скрытым. И эта безусловно разрушительная тенденция является одновременно и конструктивной: в результате конструируется новая самобытная пространственная структура, индивидуальный спациум, преображенный волей героя или художника. Граница представляется главной пространственной «артерией», она ориентирует героя – и прежде всего аксиологически, она также и диагностирует героя, эксплицируя его сущность.

Лирическая героиня Цветаевой сверхподвижна. Ее нормальное состояние – балансирование между пространствами, связанное с преодолением немалого количества границ.

Во втором разделе первого параграфа – «Культурная ситуация начала XX века и лирика М. Цветаевой: негации, индифференции, пересечения» – освещаются основные тенденции рубежной эпохи, обозначившие ее глубинные культурные и ментальные трансформации. Отслеживаются и интерпретируются влияния, имеющие для творчества Цветаевой концептуальное значение. Обосновывается их активное или пассивное присутствие в мировоззренческой парадигме Цветаевой, в поэтическом мире и в самой ткани лирических текстов.

Ощущение сиротства, обостренное чувство бытийного одиночества, о котором так часто писала Цветаева в письмах, и которое она фиксировала в своих записных книжках, проецируется и на лирическую героиню. Это ощущение нужно понимать как личностную и бытийную маргинальность: она не как все, и это симптом той «безмерности», которая сопутствует поэту. С одной стороны, это обостряет чувствительность поэта к откровениям иного мира, с другой стороны, является неотъемлемой составляющей его долга перед Богом.

Известно, что Цветаева всегда была вне каких-либо направлений. Однако говорить об изолированности Цветаевой от явлений своего века было бы неверно. Но все же стоит отметить, что обостренное чувство личностной автономности и «объемности», «наполненности» цветаевского мира – в нем нет пустот – позволяли ей оставаться свободной от каких-либо влияний. Можно сказать, что Цветаева обладала своеобразной поэтической сопротивляемостью своего «организма», оставляя всяческие влияния только на уровне влияний, а со временем очищаясь, высвобождаясь из-под их кратковременной власти. В этом смысле Цветаевой удавалось сохранять личностную автономию в эпоху глубинных преобразований в культурной, ментальной и обыденной жизни, во всех ее сферах, в эпоху тотальной «переделки» мира и человека.

В кругу влияний отмечаются такие существенные особенности эпохи конца XIX – начала XX века, как религиозные искания, оккультизм и мистика, внимание к древним культурам и глубинам духовной мудрости, в частности, к античным авторам, например, Платону, Гераклиту, Плотину, к античным сюжетам и героям. Отмечается влияние штейнерианства, символизма и постсимволизма. Подчеркивается особый статус романтической традиции в творчестве Цветаевой. Романтическая традиция получила весьма основательную реализацию в творчестве Цветаевой, под ее влиянием складывалось мировоззрение поэта. Символистская же традиция, со временем потеснившая романтическую, сформировала особую позицию Цветаевой – ее изоляция, «изгойство», одиночество стали ее движущими силами, позволившими «переустроить» мир согласно своей собственной «инженерии».

Второй параграф первой главы – « Цветаевой в литературу: поиски лирического “я”» – посвящен формулированию устойчивых референций лирической героини Цветаевой, оформившихся к моменту выхода ее первой книги, а также описанию пространственной модели, представленной в ранней лирике поэта.

В первом разделе второго параграфа – «Лирическая героиня Цветаевой: обретение своего спациума» – повествуется о своеобразии литературного дебюта Цветаевой, который состоялся в 1910 году и был связан с выходом ее первого поэтического сборника «Вечерний альбом». Это был необычный дебют прежде всего потому, что выбивался из принятых тогда норм вхождения в литературу – он опасно граничил с дилетантской манерой. Цветаева, избрав путь самостоятельного и независимого издания своего сборника, непреднамеренно оказалась вне каких-либо литературных связей.

В крайне интенсивных и напряженных поисках формируется цветаевский неповторимый идиолект, уникальная цветаевская поэтическая форма, постепенно проявляет себя ее культурная личность, приобретает устойчивые характеристики лирическая героиня. Внимание к подробностям каждодневной жизни уступает место сосредоточенной концентрации на одном предмете, одной теме и последовательном их освоении за счет смыслового «уплотнения», углубления, своеобразного «пробивания» преград на пути постигания ментальных и духовных реальностей. Тенденции укоренения лирической героини в «роли» поэта, которая становится для нее основной, соответствует тенденция к волевому переконструированию мира. Можно с уверенностью говорить о том, что к 1916 году возрастание демиургического «я» лирической героини формируется в ее устойчивую характеристику, которая впоследствии будет только укрепляться и никогда – убывать. Она как будто бы приобретает все больше прав на иной мир, на позицию сотворца.