Знаки и деятельность (стр. 2 )

Эти изображения фиксируют не только и даже не столько изменение средств и видения, но также и в первую очередь изменение объекта деятельности, но при этом сохраняя неизменной позицию деятеля внутри деятельности.

Образно это отношение можно охарактеризовать как "внешнее" видение деятельности "внутри".

Хотя мы все время говорили об отношении рефлексии как новом отношении, но по сути дела, оно не является столь уж новым. Как я уже говорил выше, философия родилась вместе с выявлением и фиксацией этого отношения. Как говорил известный английский философ Райл: "С момента своего возникновения философия напоминает человека, который высунувши голову в окошко, хочет увидеть себя проходящим по улице".

Таким образом, деятельностный подход имеет длительную историю и весьма мощную традицию, о нем нельзя говорить как о чем-то принципиально новом и характерном лишь для нашего столетия, но вместе с тем, мы не можем говорить, что уже он достаточно развился и что четко выделил свои основные принципы и понятия. До сих пор деятельностный подход остается скорее замыслом и мечтою, нежели свершением, и, наверное, пройдет еще много времени и много усилий будет затрачено на поиски, прежде чем мы сумеем выделить основное ядро характерных для него представлений, принципов и понятий. Поэтому до сих пор, характеризуя деятельностный подход, приходится говорить больше о поисках и ошибках, характеризовать деятельность не строго понятийно, а в последовательности весьма приближенных и неточных представлений.

 

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

И ОСНОВНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Вырабатывая первое общее представление о деятельности, мы можем воспользоваться образом живого океана "Cолярис", созданного польским фантастом Станиславом Лемом. Такой океан - единое, динамическое, непрерывно изменяющееся целое. Он все время движется, но в отдельных своих частях все время застывает на большее или меньшее время, создает сгустки материи, которые, застывая, фиксируют себя и это непрерывное движение океана. В нем ничего нет, кроме движения и материи, захваченной им. Но если мы начнем рассматривать сгустки материи, создаваемой этим движением, то увидим огромное разнообразие явлений, по сути дела, все, что существует или может существовать в мире.

Несмотря на всю свою фантастичность, это представление о едином живом океане подходит к миру человеческой социальной жизни и деятельности. Откажитесь на минуту от своего антропоморфического и эгоцентрического взгляда, перестаньте глядеть на все происходящее с точки зрени короткого промежутка своей собственной жизни, попробуйте изменить время восприятия так, чтобы увидеть непрерывность смены поколений, людей, городов, машин и т. п. Тогда перед вашим мысленным взором предстанет в едином потоке возникновение тех или иных сгустков материи, зарождение как будто бы из ничего, развитие и оформление завершенных индивидов, людей, машин или знаковых систем, а потом неизбежные разрушения и смерть, превращение опять в ничто, материю и движение, дающее начало новым сгусткам, новым индивидам, проходящим тот же цикл становления и уничтожения. Вы увидите тогда непрерывное движение и смену, проходящее через разнородный материал, сама разнородность которого создана этим движением, а на каких-то промежутках времени - сохранение и поддержание структур и организованностей, фиксирующих движение и создающих условия дл него. (Прим.5)

Это первое и весьма общее и, конечно, не столько строго научное, сколько художественное и образное изображение дает, вместе с тем, как мне кажется, то представление о деятельности, которое может и должно быть положено нами дальше в основание строго аналитических, научных представлений. Во всяком случае оно задает направление научных исследований, обрисовывая в общих чертах тот объект, который должен быть проанализирован и понят нами.

Вместе с тем, это представление задает нам основание, с точки зрения которого мы должны оценивать все остальные, уже существующие у нас представления и понятия о вещах, свойствах, отношения, процессах и т. п. Сказать, что объект нашей деятельности познания представляет собой единый динамический универсум, океан движения и захваченной им материи, это значит взять на себя подряд рассматривать все, что существует и может быть выделено в качестве отдельных относительно самостоятельных объектов изучения, как моменты самой деятельности, это не значит, что вещам, явлениям, отношениям и т. п. должно быть отказано в существовании; нет, но все это должно быть объяснено через деятельность, как существующее в деятельности и, следовательно, как вторично существующее.

В какой мере все существующее понятия будут изменены и перестроены - это вопрос дальнейшего обсуждения и анализа. Но важно, что такая переоценка и перестройка должна быть проведена, причем с позиций указанного выше целостного представления деятельности.

Поставленная таким образом задача наталкивается на целый ряд трудностей в своем осуществлении. Представив деятельность в виде динамического окна, мы должны применить в анализе и описании его средства, в частности, какими категориями можно анализировать и описывать подобные динамические объекты; как и какими методами это можно и нужно делать; каким образом можно и нужно будет выходить из схем и описаний деятельности в уже существующие в натуралистические представления и понятия.

Третью группу вопросов я хочу подчеркнуть особо, ибо как уже говорилось выше, принимая в качестве основания деятельностный подход, мы не отказываемся от использования натуралистических представлений и понятий, наоборот, мы ставим перед собой специальную задачу, уточнить их с позиций деятельности, сделать более глубокими и богатыми.

То обстоятельство, что мы соединяем три группы перечисленных выше вопросов, то, что мы включаем в свою исходную задачу введение и объяснение всех уже существующих ныне натуралистических понятий о природе и составляющих ее объектах, о человеке, о машинах и знаковых системах, с самого начала накладывает определенный отпечаток на средства и методы анализа деятельности. Коротко говоря, мы должны ввести для описания деятельности такие средства, в частности, такие категории, и применять такие методы анализа, чтобы они позволили нам выделить и объяснить все, данное натуралистическому сознанию, в частности, знаки и знаковые системы, особенно интересующие нас в контексте данного обсуждения.

КАТЕГОРИАЛЬНЫЕ СРЕДСТВА ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.

В разных науках, как в естественных, так и в гуманитарных, а также в методологии в последнее время на передний план все больше и больше выдвигаются категории и методы системно-структурного исследования. Не обсуждая подробно и детально проблемы системно-структурной методологии, я хочу лишь перечислить ее основные категории и дать вам самые общие представления о средствах и методах своей работы (Прим. 6). Среди многих категорий системно-структурного исследования я выделяю и назову две группы их, или, как обычно, принято говорить: два пол парадигм.

Первое поле, так как оно представлено достаточно большим числом иерархированных категорий, удобно изобразить в таблице:

---------------------------система------------------------------------

процесс___________________структура___________________организованность

_______________механизм______________конструкция______________________

----------------------------------------------------------------------

В дальнейшем мы будем обсуждать все категории, хотя и с разной степенью подробности. Второе поле может быть представлено в оппозиции двух категорий:

Форма-------Материал

Свое начало эта оппозиция ведет по крайней мере от Аристотеля. Общепринятая и весьма эффективная в его время и затем на протяжении еще нескольких веков, она была затем существенно трансформирована средневековыми схоластами, получила совершенно новый смысл в дискуссиях рационализма и эмпиризма XVII и XVIII столетий, выделила из себя ряд новых категорий и категориальных оппозиций, оформленных в XVIII и Х1Х столетиях (Прим. 7), а сейчас все больше возвращается к своему первоначальному смыслу (исходному), благодаря исследованиям деятельности и ее специфических структур (Прим. 8).

Аристотелевы категории и формы и материала были теснейшим образом связаны с анализом деятельности, именно это определило их характер и отличие от всех последующих, употребления и смысловых наполнений. Вводя эти категории, Аристотель, как правило, обращался к примерам деятельности, а перенос самих категорий на чисто природные явления ( если такое представление было возможно во времена Аристотеля) был уже вторичным актом. Рассматривая происхождение статуи, Аристотель называл медь, из которой она изготавливается, материалом, а само образование статуи трактовал как наложение на материал формы. Еще более ярким является пример с воском и печатью на перстне. Перстень вдавливается в воск и создает в нем отпечаток; при этом форма переносится с перстня на воск.

Сейчас мы пользуемся категориями формы и материала для того, чтобы объяснить такие явления, как, например, движение букв сообщения на световом табло: то тухнут, то зажигаются в определенном месте в определенном порядке, составляют материал, а само сообщение, живущее на этом материале, - подчиняется совсем другим знаком, нежели законы электрического тока, образуют форму.

Этот пример хорошо поясняет, почему мы связываем друг с другом два названных выше поля категорий: без труда можно заметить, что форма в этом беге светящихся букв представляет собой определенную структуру, объединяющую отдельные элементы - лампочка на табло и загорание их или, наоборот, что они гаснут, определяется законом развертывания и движение этой структуры.

История исследования деятельности, в первую очередь история тех неудач, которые нам пришлось испытать, все более наталкивает разных исследователей на мысль, что выход из многих затруднений и удовлетворительное решение тех неудач, с которыми человечество сейчас столкнулось в исследовании деятельности, лежит на пути привлечения в качестве основных и определяющих средств двух названных выше групп.

Здесь, таким образом, выявляются два пункта, которые мы должны специально обсудить: 1) какая история привела к этому убеждению и 2) что значит исследовать и описать деятельность с помощью названных выше категорий.

СХЕМА ПОСТРОЕНИЯ АНАЛИТИЧЕСКОГО ИЗОБРАЖЕНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.

Перечисленные выше группы категорий позволяют перейти от первого, преимущественно образного, представления универсума деятельности к аналитическому изображению его систем и отдельных элементов в онтологических картинах, моделях и теоретических знаниях.

Не имея возможности в рамках данной статьи подробно разбирать процедуру и методы представления деятельности с помощью этих категорий, я все же должен, чтобы обеспечить понимание последующих тезисов, изложить здесь, пусть в самых общих чертах, общий порядок построения собственно научного изображения действительности, начина от самых абстрактных представлений и двигаясь к все более конкретным представлениям. При этом вы увидите, что перечисленные выше категории буду включаться в игру постепенно, в определенном порядке, и ходом самого анализа деятельности между ними будут устанавливаться определенные отношения и связи. Частично эти отношения и связи будут характеризовать специфику деятельности как объекта особого типа, частично же они будут порождаться специфическими особенностями выбранных нами категорий.

На первом этапе (которым я здесь ограничусь) порядок анализа деятельности будет представлен в виде последовательности этапов, и эта последовательность будет трактоваться как необходимая.

1) Хотя выше мы специально подчеркивали, что деятельность не может быть представлена в виде процесса (т. е. только процесса), тем не менее начинать свою работу надо с изображения тех процессов, которые задают и определяют специфику деятельности. Если деятельность характеризуется не одним, а рядом различных процессов: а именно, к этому выводу нас приводит весь опыт уже проведенных исследований, - то мы должны каким-то путем, пусть даже гипотетически, выделить из их совокупности или системы тот процесс, который может считаться основным и определяющим, подчиняющим себе все остальные процессы. Именно с него мы должны начать характеристики деятельности и временно оставить все остальные процессы в стороне.

Вопрос о том, как изображаются и могут изображаться процессы такого типа, которые мы находим в деятельности, требует специального обсуждения. Вполне допустимо, что при первом подходе процесс будет охарактеризован чисто словесно, например, как воспроизводство деятельности в целом или ее отдельных фрагментов.

2) Изображение процесса в принятых сейчас канонических формах имеет ряд существенных недостатков; в частности, неизбежно возникающее представление процесса как объекта оставляет в стороне сам изучаемый объект (особенно, если процесс изображается в параметрических формах). Поэтому, чтобы иметь возможность соотносить изображение процессов с объектами, к которым относятся, прибегают к специальным структурным изображениям.

Изображение объектов в виде структур, таким образом, должно соответствовать, с одной стороны, изображениям и описаниям объектов как вещей или, в более общих терминах, объектов как материальных образований.

Учитывая данную выше функциональную характеристику структурного изображения, можно сказать, что сама структура выступает, во всяком случае с какой-то одной стороны, как остановленное изображение процессов. Говоря еще проще, структура - это статистическое изображение процесса.

3) В приведенных выше определениях структуры уже была задана и обнародована ориентировка на переход к материалу: структура выступала как промежуточное изображение, связывающее изображение процессов с изображениями объектов как вещей или как материала. Структурное изображение должно соответствовать изображению объекта изучения как материального образования, но само по себе оно не содержит никаких материальных характеристик и вообще как бы лежит совсем в другой плоскости.

По сути дела, структура - это особый гносеологический конструкт, которому мы не приписываем и не можем приписывать материальное существование, поэтому следующим шагом анализа мы должны перейти к материалу и охарактеризовать его строение.

Здесь действует очень сложный и отнюдь не очевидный методологический принцип: на первых этапах анализа материал должен рассматриваться как бесформенный, как чистая возможность любой организации. На деле это, конечно, не так. И любой материал, с которым мы имеем дело в эмпирическом исследовании, всегда структурирован, всегда имеет определенное строение, но чтобы иметь возможность построить систематическое и логически оправданное рассуждение, мы должны полагать первоначально именно такое представление о материале, как было выражено этим принципом.

Противопоставив материал структуре как чистую возможность организации, мы производим затем структурирование материала посредством уже зафиксированной нами на втором этапе структуры. Мы как бы отпечатываем структуру на материале, получаем ее отпечаток и таким образом превращаем материал в определенную организованность. Сама структура, благодаря этой процедуре выступает как форма.

Перечисленные выше три этапа исследования образуют один цикл. В результате него мы получаем три последовательных изображения объекта, связанных друг с другом процедурой их создания и положенными в ней соответствиями: структура соответствует процессу, организованность соответствует структуре. Благодаря этим соответствиям, все три последовательно полученные нами изображения могут быть собраны вместе, как бы сплющены в одно изображение, и таким образом задают троякое (трехаспектное), но вместе с тем, как бы одно, изображение. Мы можем говорить об организованной структуре или об организованном процессе.

4) Вводя первую процессуальную характеристику объекта, мы предположили, что выделенный нами процесс не является единственным, что в изучаемом нами объекте существуют и должны описываться еще другие процессы. Теперь задача состоит в том, чтобы привлечь к рассмотрению и их.

В решении этого вопроса многое зависит от того, в каких отношениях, связях и зависимостях друг к другу стоят эти процессы - первый, выделенный нами, и следующий.

В принципе, возможно несколько разных отношений, и в зависимости от того, каковы они, нам придется пользоваться разными дополнительными категориями.

В одном случае второй процесс может лежать как бы внутри первого, быть частью его. В других случаях второй процесс будет независимым от первого, и тогда между ними возможно взаимодействие. В третьем случае второй процесс может образовывать механизм осуществления первого. Можно было бы, наверно, перечислить еще ряд отношений, отличающихся от названных мною, но мне достаточно этих, чтобы утвердить общий тезис в возможности разнообразных отношений между процессами.

В тех случаях, когда в исследовании применяется метод восхождения от абстрактного к конкретному, рассматривают обычно такое отношение между первым и вторым процессом, когда первый является одновременно как общим процессом, как бы задающим общую рамку для второго, так одновременно и специфическим, лежащим как бы наряду со вторым. Но этот способ представления требует специального анализа.

Во всяком случае, на четвертом этапе построения изображения объекта нужно выделить и каким-то образом представить второй процесс, характеризующий изучаемый объект. Это представление, как уже говорилось выше, может осуществляться в разных языках, и от выбора их будут, конечно, зависеть те отношения, которые мы сможем установить между ними и представлениями первого процесса.

5) На основе задания второго процесса строится соответствующее ему структурное изображение. В результате мы получаем два структурных изображения одного и того же объекта.

Если мы могли предположить, что второй процесс является частью первого, толи в его исходном заданном состоянии, толи в его более развитой форме - сейчас это не так уж существенно, то структурное представление второго процесса получается не просто из представлений о втором процессе, а путем специальной процедуры развертывания первого структурного представления. В этом случае вторая структура с самого начала связана с первой, выступая как элемент или подструктура. Но наряду с этим, могут встретиться и такие случаи, когда второй процесс и соответственно вторая структура должны рассматриваться как независимые от первого, как существующие отдельно и самостоятельно от них. В таком случае мы должны найти какие-то формы связи структур друг с другом.

Но сама идея связи и взаимодействия структур друг с другом противоречит понятию структуры. Ведь структура по определению - это целостность, не допускающая включения новых элементов и связей. Поэтому утверждение, что две структуры могут взаимодействовать друг с другом или связаны друг с другом, - это противоречие в самом принципе. Но тем не менее структуры действительно взаимодействуют и могут быть связаны друг с другом. Поэтому важно найти логическую форму изображения и фиксации этого факта.

6) Такую логическую форму мы находим в анализе и изображении отношения между структурой, соответствующей второму процессу, и организованностью материала, созданной первым процессом.

С эмпирической точки зрения возможность такого отношения достаточно очевидна. Процесс взаимодействует с материалом, меняя и переставая его организовывать, и одновременно материал взаимодействует с процессом, ограничивая его определенными рамками и таким путем как бы направляя его течение. Также если речь идет о процессе изменения каких-либо организованностей материала, то все равно мы чаще всего выделяем и рассматривает определенные параметры, характеризующие устойчивость и инертность этой организованности, которые как бы противодействуют и сопротивляются изменению. Таким образом, и тут устанавливается определенное отношение между факторами, характеризующими динамичность, и относимыми нами непосредственно к процессу, и другим факторам, характеризующим устойчивость и относимыми нами к чему-то, лежащему вне процесса. Это что-то и есть материал, как бы зажатый определенной формой организованности.