20.03.45 – 01.06.46 – командир 5-й батареи 96-го артиллерийского полка 90-й стрелковой Ропшинской Краснознаменной ордена Суворова дивизии 108-го стрелкового корпуса.
В составе 108-го стрелкового корпуса 2-й Ударной армии 2-го Белорусского фронта 90-я стрелковая Ропшинская Краснознаменная ордена Суворова II степени дивизия принимала участие в Хойнице-Кезлинской (10.02-06.03.1945) и Данцигской (07-31.03.1945) наступательных операциях. Дивизии была поставлена задача форсировать реку Вислу и взять Данциг. Прямое форсирование реки из-за весеннего таяния льда не удалось и части дивизии двинулись на юг, вдоль правого берега Вислы. Дошли до города Грауденц (ныне город Грудзёндз, Куявско-Поморское воеводство Польши). Здесь немцы создали серьёзные укрепления и город дивизия взять не смогла. Город Грауденц остался в окружении, а частям дивизии приказали двигаться на юг и найти переправу через реку Висла. Трудность была в том, что лёд на реке начал таять и технику не выдерживал. С большим трудом части дивизии перешли на левый берег и началось движение прямо на север. Бои здесь были очень трудными и упорными, без обходных манёвров, а прямо "лоб в лоб". Это привело к увеличению потерь.
Воспоминания помощника начальника штаба 96-го артиллерийского полка об этом периоде военных действий.
Мне это тяжёлое продвижение к Данцигу особенно запомнилось очень печальным событием. До Данцига оставалось не так; далеко и мы штаб полка всё время передвигались вперёд за командиром полка. Обнаружили неплохой и мало повреждённый дом, решили в нём на несколько часов разместить оперативную часть. Первыми, да пожалуй и единственными в дом вошли начальник штаба полка Еньков и я. Осмотрели комнату, подошли к окну, стёкла и рамы в котором все были выбиты. Был солнечный день, яркий и тёплый день и мы залюбовались природой. Вдруг страшный по силе взрыв. Под самым окном разорвался снаряд противника большого калибра. Взрывной волной нас обоих отбросило в другой конец комнаты. Когда после лёгкой контузии я опомнился и пришёл в себя, встал с пола, увидел, что рядом, в дверном проёме лежит Еньков и на лбу у него кровь. Осколком разорвавшегося снаряда он был убит моментально. Как хоронили его я не видел, так как вместе с ПНШ мы должны были срочно двигаться дальше. На войне странностей много. На моих глазах или где-то рядом погибло немало ребят, боевых друзей. Но кажется ни разу не пришлось их хоронить. Это делали специальные похоронные команды, которые двигалась вслед за передовыми частями, а мы должны были, невзирая на эмоции, быстрее идти дальше.
Там же под Данцигом в марте l945 года погиб наш разведчик Булкин. Тоже совсем молодой парень, но уже награждённый орденом "Слава" 3 степени. Случилось это так. В одном месте движение застопорилось, пришлось рыть окопы. Вырыли и окоп для наблюдения, но обзор из него ограничивался кустами. Начальник разведки Лодзейский приказал Булкину расчистить кусты. И только Булкин вылез на бруствер, как тут [же] был сражён пулей снайпера. Винили в этом Лодзейского, а он и сам страшно переживал. Где-то в этих боях погиб письмоносец Михаил Соломонов. Он был в топовзводе, но главной его обязанностью было ходить за почтой в дивизию. Его все ждали с вестями из дома. И вот однажды в пути с письмами он был убит вражеским снайпером. Михаил был, кажется, ленинградцем, спокойный, добродушный, всем нравился. Он был немного старше остальных по взводу.
Тоже, к большому сожалению, не могу вспомнить, в каком месте и когда точно погиб Василий Груненков. Одно время он был ПНШ по разведке, а затем командиром дивизиона. С группой подчинённых они остановились в только что захваченном доме. Капитан Груненков уселся на подоконник, а остальные расположились на полу. И надо же так случиться, что немецкий снаряд угодил прямо в Груненкова и полетел дальше в комнату, убив еще кого-то из сидевших на полу. Груненков может быть и не был интеллигентом, скорее напоминал деревенского парня, но был добрым, с чувством юмора и полным оптимизма человеком. Его все любили, мне он очень нравился.
В самом конце марта наконец-то взяли Данциг. Город показался хмурым, серым, но вообще солидным. Но как следует разглядеть его не успели, так как получили приказ быстрым темпом двигаться на запад, к реке Одер. К этому времени войска 1-го Белорусского фронта уже вышли к Одеру в центре Германии, а нам следовало форсировать его в северной части. Двигались на запад очень быстро, дороги были хорошие, мы постоянно обгоняли многочисленные обозы и отдельные повозки немецкого населения, уходившего из Восточной Пруссии на запад. Это была операция в стиле Рокоссовского: рейд далеко в тыл врага, где нас еще не ждут, паника среди населения. Где-то в этих местах к нам прибыл новый начальник штаба майор Эктов. Он был переведён в наш полк из какой-то южной части и оказался хорошо знающим свое дело штабистом. Но сработались с ним и привыкли к нему нескоро. Дело в том, что он был довольно заносчивым и высокомерным человеком, стремившимся показать своё превосходство над тем, с кем разговаривал. Но через некоторое время он понял, что в полку и штабе много знающих своё дело командиров, и, к своей чести, изменил своё отношение к подчинённым. Вскоре отношения с ним наладились и штаб вновь успешно выполнял свои обязанности. Говорили, что после войны Эктов продолжал службу в армии и стал генералом.
Здесь небольшое отступление. У меня такое впечатление, что в книге мало рассказано об артиллеристах, особенно о 96-м артиллерийском полке, по крайней мере по сравнению с описанием боевых действий стрелковых полков. Да к тому же есть и неточности, даже ошибки.
ralsector. narod. ru
11 марта 1945 года дивизия вела бои под городом Диршау в Восточной Пруссии (ныне город Тчев Поморского воеводства Польши).
14 - 30 марта 1945 года дивизия приняла участие в боях против данцигско-гдынской группировки врага, в освобождении города Данциг (город Гданьск, Польша) 30 марта 1945 года.
После взятия города Данцига 90-я стрелковая Ропшинская ордена Суворова II степени дивизия ускоренным маршем была переброшена на Штеттинское направление.
20 апреля – 8 мая 1945 года 90-я стрелковая дивизия в составе 108-го стрелкового корпуса 2-й Ударной армии 2-го Белорусского фронта принимала участие в Штеттинско-Ростокской фронтовой наступательной операции. 28 апреля 1945 года дивизия частью сил приняла участие в освобождении городов Торгелов и Эггезин, 29 апреля 1945 года частью сил приняла участие в освобождении города Анклам, 30 апреля 1945 года без боя (путём переговоров с немецким комендантом гарнизона полковником Петерсхагеном) взяла Грефсвальд, 1 мая 1945 года частью сил взяла город Штральзунд. Форсировав пролив Пеене, соединения 2-й Ударной армии переправились на остров Узедом, очистили его от врага. 5 мая 1945 года совместно с войсками 19 армии дивизия частью сил принимала участие во взятии города Свинемюнде (ныне город Свиноуйсьце Западно-Поморского воеводства Польши).
Воспоминания помощника начальника штаба 96-го артиллерийского полка об этом периоде военных действий.
Путь от Данцига до реки Одер был сравнительно недолгим, боевых действий практически не было. Но мост через Одер и другие переправы находились под постоянным обстрелом артиллерии противника. Подъезды да и сам мост были сильно повреждены, поэтому ехать надо было осторожно, но обязательно быстро, иначе попадёшь под снаряд. Так и мы промчались на штабном ЗИСе между двумя залпами. Расположились южнее Штеттина, совсем близко от него и начали готовиться к артподготовке. Всю ночь готовили схему артогня, но вдруг разведчики, а это был Андреев, сообщили, что противник город оставил. В Штеттин вошли без боя и свободно ехали по нему. Город казался чистым, как будто прибранным, но никого из населения видно не было. Запомнилось лишь как чуть было не наехали на неразорвавшуюся большую авиабомбу, валявшуюся перед мостом, под которым мы собирались проехать. Оказалось, что это англичане накануне провели бомбёжку.
А дальше дорога на Анклам. Здесь были и бои и бомбёжка. Помню как в сплошном дыму, зажав рот мокрыми тряпками, на скорости проскакивали мост через местную речку. Лященко пишет, что противник сильно бомбил город и пострадало население. Не знаю, так ли это. Сопротивление немцев в городе действительно было значительным и бой стрелковый полк вёл нешуточный. А что касается бомбёжки... Немецкой авиации к тому времени практически не было и говорили, что город и мост бомбила английская авиация. Союзники, очевидно, просто не знали, что мы уже ведём бои в Анкламе и приняли наши войска за немецкие. И когда дальше по шоссе мы двигались на Грайфсвальд, несколько раз появлялись самолёты, которых мы не опасались, но которые в действительности были английскими и нас не атаковали. К этому времени им уже сообщили о нашем продвижении. Операция по сдаче Грайфсвальда была наверное самым красивым зрелищем за всю войну. Кто-то сообщил в штаб, что город сдаётся и боя за него не будет. Но вдруг получили приказ развернуть орудия на окраине города и быть готовым к ведению огня. Помню мы стояли на дороге у въезда в город в небольшом лесочке и ждали команду. Но неожиданно мимо нас проехали с каким-то флагом парламентёры. Какое-то время еще ждали, но потом командир полка Нагорский приказал сняться с позиции и двигаться в город. В замке-ратуше, где проходила процедура капитуляции, я не был и её не видел, так как нам приказали немедленно двигаться на Штральзунд. Но когда проезжали по городу видели, что он полон народу и все ликуют. Мы ехали на штабной машине: Смирнов-Аверин в кабине с шофёром, а я стоял на подножке. Толпа загородила дорогу. Меня стащили с подножки, начали обнимать и целовать. Еле вырвался. Это были молодые женщины, которые только что сбежали из созданного под городом местного лагеря для угнанных на работы в Германию, в основном, как мы потом узнали, из Польши.
В Штральзунд вошли довольно быстро, вслед за стрелковыми полками. На вокзале, пытавшимся уехать на запад было два или три поезда полностью заполненные гражданским населением. К сожалению, тут были попытки мародёрства, когда офицер с парой солдат начали отбирать у пассажиров поезда часы. Но это быстро пресекли. В Штральзунде пробыли немного, пока велись переговоры с немецким генералом, комендантом острова Рюген. Он всё торговался, ставил различные условия сдачи острова, а наш Лященко требовал безоговорочной капитуляции. Генерал даже приезжал в город и его отпустили обратно, чтобы он отдал приказ своим частям о сдаче. Но он медлил и наш полк вынужден был развернуть орудия. А в это время еще одна нелепая потеря. В штаб сообщили, что южнее города появились немцы и их отряд перерезал дорогу на Грайфсвальд. Первый ПНШ Василии Терёхин, недолго думая, собрал группу ребят с автоматами и решил направится туда. Мы его отговаривали, так как на победных радостях он был немного выпивши. Конечно он не послушался. Сначала стал требовать от немцев чтобы они сдавались, а потом встал и с автоматом в руках пошёл на них. Немецкая пуля сразила его. Так нелепо погиб отважный командир, прошедший всю войну. Прорыв был ликвидирован, дорога расчищена. Правда часть немецких солдат сумела скрыться где-то на побережье.
Наконец на домах острова Рюген появились белые флаги и мы начали переправляться на остров. В некоторых местах видели стоявших вдоль дороги немецких солдат и рядом сложенное в кучи орудие. На машинах проехали почти весь остров, достигли северной его части и штаб полка расположился в Застнице. Это был военный городок, вернее военно-морская база, её наблюдательный пункт. Расположена она на высоком берегу моря и поэтому видимость на море прекрасная. Отсюда велось наблюдение за морем. На площадке масса техники, множество оптических приборов: дальномеры, стереотрубы, причём большие, обеспечивающие обнаружение противника на большом расстоянии. Но оказалось, что вся оптика на приборах разбита. Видимо по линзам специально стреляли, что бы приборы не достались нам.
В первый же день обнаружили и аэродром. Он был построен у самого моря, причём так, [что] после разбега самолёт сразу же оказывался в воздухе над морем. Взлёт, ну совсем как с авианосца. На аэродроме оказалось несколько исправных самолётов к полёту. Почему они не успели улететь, и почему их не смогли поломать или повредить, было непонятно. Прекрасные трофеи. Но зато наши "умельцы" смогли внести свои вклад в это дело. Один офицер, говорили, что это начальник артиллерии стрелкового полка, со своим подчинённым забрались в один самолёт, начали что-то там вертеть и крутить, самолёт завёлся и начал медленно двигаться. "Пассажиры" страшно перепугались, а вдруг взлетит или свалится с обрыва в море, а как затормозить самолёт, не знают. Наконец столкнулись с другой машиной и только после этого остановились и таким образом спаслись. Конечно им потом за "лихачество" и поломку двух трофейных, но исправных самолётов влетело как следует, но это было лучше, чем стать жертвой авиакатастрофы. Несколько дней пробыли в Застнице, а потом штаб полка переместился в имение какого-то барона. Оно называлось Розенгартен. Это была прекрасная барская усадьба, действительно розовый сад. Здесь нас застала ПОБЕДА.
8-го мая ночью по радио сообщили, что Германия капитулировала. Радости не было предела, обнимались, целовались и конечно "израсходовали" всё, что считалось спиртным.
Отец с боевыми друзьями в день Победы 10 мая 1945 года.
Последней боевой операцией 90 стрелковой дивизии стал десант на остров Рюген у германского побережья Балтийского моря 5 - 6 мая 1945 года.
Отец на завершающем этапе своего боевого пути. На фотографии надпись – «На долгую, добрую память Папе, Маме, сестрам и братьям. Фотографировался 20.06.45 г. Остров Рюген».
Здесь, на острове Рюген (Германия), отец закончил свой боевой путь в ходе Великой Отечественной войны.
90-я стрелковая Ропшинская Краснознамённая ордена Суворова II степени дивизия была расформирована в 1946 году.
21.05.45 г. Приказом № 000 командующего 2-й Ударной армии присвоено воинское звание «старший лейтенант».
Старший лейтенант с боевыми друзьями 1945-1946 год
19.04.46 – 20.05.46 – отец находился в долгожданном отпуске на Родине (имеется несколько фотографий, сделанных в г. Павловск).
На долгую, добрую память сестре Марусе от Андрея. Фото 19.04.46 г.
г. Павловск
На память Папаше и Мамаше от сына Андрея. Фото 28.04.46., г. Павловск
На фотографии со своей матерью Тужиковой (Мочкалевой) Прасковьей Николаевной и сестрой Кукса (Тужиковой) Марией Борисовной. г. Павловск, 28.04.46 г.
На фотографии с сестрой Кукса (Тужиковой) Марией Борисовной. г. Павловск, 28.04.46 г.
На фотографии с двоюродными сестрами.
г. Павловск, 28.04.46 г.
На фотографии с братом Тужиковым Василием Борисовичем, 20.05.46. (Наверное г. Батайск, Ростовская обл.)
01.06.46 – 20.08.46 – командир батареи управления 44 - й гвардейской гаубичной артиллерийской бригады, 5-я Ударная армия, п\п 05890.
20.08.46 – 25.01.47 – слушатель КУОСА (Курсы усовершенствования основного состава артиллерии) ГСОВГ (Группа советских оккупационных войск в Германии), г. Потсдам, п\п 68088.
Старший лейтенант Тужиков 27.09.46, г. Потсдам, Германия
Старший лейтенант г. Потсдам.
г. Потсдам, во время обучения на КУОСА, 27.10.46 г.
После окончания обучения на Курсах старшему лейтенанту было предложено дальнейшее прохождение военной службы с перспективой передислокации на Дальний Восток. Отец, имея богатый военный опыт управления воинскими подразделениями, данный от природы острый ум, трудолюбие и смекалку, полученные военные знания, умения и навыки, несомненно сделал бы хорошую военную карьеру. Но, выросший в крестьянской семье, по горло хлебнувший тягот и лишений фронтовой окопной жизни, отец решил завершить военную службу и вернуться на родину. Тем более в это время началась демобилизация армии, переход Вооруженных сил СССР на условия мирного время и всем желающим некадровым военным без проблем предоставлялась возможность демобилизоваться.
12.02.47 – Приказом ГК ГСОВГ № 000 по статье 43 п. «а» ст. лейтенант ТУЖИКОВ А. Б. уволен в запас.
Автор
, сын, кандидат военных наук, доцент кафедры оперативного искусства Военной академии Ракетных войск стратегического назначения имени Петра Великого.
г. Москва.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
