Рука водящая (стр. 10 )

– Давай поговорим.

– Давай, о чём?

– О чём хочешь. Думаю, ты всё время хочешь о чём-то спросить меня.

Алексей Александрович почесал затылок. Задумался. С чего начать? Он слегка разволновался, потерял смелость.

Мальчик успокоил его:

– Что ты мучаешь себя? Будь открытым. Начни с того, что самое важное для тебя.

– Боюсь, что ты сочтёшь меня помешанным...

– Не бойся, не думай об этом.

Тем не менее, Алексей Александрович ещё минут пять взвешивал возможные реакции мальчика на свои вопросы и, наконец, рискнул.

– Скажи мне, мальчик, не ты ли есть воплощение моего детства?

Мальчик улыбнулся.

– Я не знаю, – сказал он искренне, – может быть.

– А ты не чувствуешь этого?

– Я чувствую только одно: я тебе нужен.

– В чём ты мне нужен? Пока я только спасаю тебя.

– А себя не спасаешь? Спасая меня, ты спасаешь себя.

Алексей Александрович задумался.

Как он может спасать себя, если спасает мальчика от того, что с ним – Алексеем Александровичем – произошло когда-то давно. Об этом у него не осталось ясных воспоминаний, и он переживает их лишь тогда, когда с его сознанием что-то происходит. И сомневается, действительно ли он отгораживает мальчика от событий, которые могли бы его потрясти.

– Спасаю ли я себя, не знаю, – ответил он на вопрос мальчика.

Зависла пауза.

Мальчик как будто давал ему возможность подумать, разобраться. Потом придвинулся к нему, посмотрел в глаза, улыбнулся и сказал:

– Ты же хочешь меня воспитывать? Если я – это ты, то будешь воспитывать во мне своё детство, будешь воспитывать самого себя.

И пока он осмысливал ответ, мальчик добавил:

– Мама просила тебя узнать, в какую школу меня лучше определить. Но я уже знаю, в какую.

– В какую? – спросил Алексей Александрович.

– Я и учителя себе выбрал.

– Кто он?

– Завтра возьми меня в школу, где директор – поэт, и скажи, чтобы он зачислил меня в первый класс, а тебя назначил моим учителем.

– Но я не учитель... у меня нет...

Мальчик своей ладонью прикрыл ему рот.

– Когда же ты научишься, что утверждающий богат... По-другому тебе скажу: утверждающий идёт по Пути, а отрицающий отходит от Пути.

Мальчик не давал ему говорить, смеялся и повторял:

– Ты понял?.. Ты понял?.. Моргни три раза, если понял.

* * *

Увидев Алексея Александровича, директор воскликнул:

– Как хорошо, что вы пришли, как хорошо!

Он крепко пожал ему руку и даже обнял.

– А этот прекрасный мальчуган ваш сын? А мы думали, что вы – холостяк.

– Нет, он не мой сын... – смутился Алексей Александрович. – Он... он...

– Я ученик Алексея Александровича, – сказал мальчик.

– Всё понял. Присаживайтесь! – пригласил директор и сам занял своё место. Достал из ящика папку, раскрыл. – Вот сборник стихов, редактором которого вы согласились быть. Хотите, прочитаю вам (он обратился также и к мальчику) свои последние стихи? Кстати, если вы не против, я посвящаю их вам!

Он поднял правую руку для выведения эмоционально значимых нюансов и прочёл с листка:

Надо в жизни найти

Настоящее дело,

Да такое, чтоб тело

От дела гудело.

Надо в жизни найти

Любимое дело,

Да такое, чтоб сердце

К делу летело.

Надо в жизни найти

Долгое дело,

Да такое, чтоб не было

Делу предела.

Надо в жизни найти

Веселое дело,

Да такое, чтоб дело

Смеялось и пело.

Надо в жизни найти

Благородное дело...

– Что молчишь? Что тебя

Так внезапно задело?

Как только он произнёс последние слова, мальчик зааплодировал.

– Тебе понравились мои стихи? – спросил директор.

– Вы – необычный поэт, – ответил мальчик. В его голосе звучали детская искренность и понимание взрослого. – Вы – как Есенин.

– Что ты сказал?! Есенин мой любимый поэт! Ты читал Есенина?!

– Читал, и он мне понравился.

Директор сел рядом с мальчиком.

– Сколько тебе лет?

– Вчера исполнилось шесть.

– И ты читаешь Есенина?!

– Я и других поэтов читаю.

– Ты умеешь так читать?!

Мальчик пожал плечами.

– А что здесь такого?

– Пятилетние дети Есенина не читают! – директор обернулся к Алексею Александровичу. – Это вы научили его читать?

– Нет, – ответил тот, – он сам научился.

– Книги Есенина дали вы?

– Тоже нет.

– Мальчик, что ты ещё читал?

– Пушкина, Тютчева, Льва Толстого...

– Почему вы его привели ко мне? – спросил директор у Алексея Александровича.

– Это я попросил Алексея Александровича, чтобы он взял меня с собой, – вмешался мальчик.

– Хотел прогуляться? – директор посмотрел мальчику в глаза. – У тебя небесные глаза, ты это знаешь?

– Спасибо, – сказал мальчик с улыбкой. – Хочу, чтобы вы приняли меня в школу. Мне пора поступить в школу.

– Такого, как ты, обязательно приму.

– Дело в том, – произнёс Алексей Александрович, – что мальчик знает всю программу первого класса.

– Да? Мы это сейчас проверим. Ты не боишься проверки? – спросил директор у мальчика.

– Нет, – ответил тот.

Директор вызвал секретаршу и велел позвать трёх учителей начальных классов, завуча и психолога. «А также словесника», – добавил он.

Члены экспертной комиссии собрались быстро. Увидев Алексея Александровича, они (кроме словесника) не проявили особую радость, но улыбнулись ему и поздоровались. Словесник же пожал ему руку и сказал, что бывший четвёртый класс Алексея Александровича, а теперь пятый, у него – он назначен классным руководителем.

Директор взял на себя роль председателя экспертной комиссии. Всех усадил за стол и объявил:

– Мы проверяем этого мальчика в объёме всех требований программы первого класса.

Спустя десять минут все члены комиссии единодушно заявили, что нет смысла дальше задавать вопросы и задания – мальчик всё знает и умеет.

Директор развеселился.

– Думаю, он и второй класс выдержит, – пошутил он.

– Я тоже так думаю, – сказал мальчик, – проверьте, пожалуйста.

Члены экспертной комиссии засмеялись.

– Это уж слишком... – произнёс кто-то.

– А что! Давайте проверим, раз мальчик сам просит! – предложил директор.

Срочно достали программы и учебники, раскрыли их и начали задавать мальчику вопросы и задания.

Члены комиссии стали посерьёзнее. Они опять пришли к выводу: мальчик знает всю программу второго класса.

Директор вошёл в азарт.

– Можно проверять тебя дальше? – спросил он у мальчика.

– Можно, – ответил тот спокойно.

– Проверяем! – дал распоряжение директор. – Перед нами феноменальный ребёнок!

На этот раз члены комиссии проявили большую придирчивость. Мальчик был невозмутим, он охотно, с лёгкостью и уверенно решал задания и отвечал на вопросы.

– Да, – признались члены комиссии, – мальчик знает всё в объёме третьего и четвёртого классов!

Словесник пошёл дальше проверять его по программам языка и литературы пятого, шестого, седьмого классов, а потом развёл руками:

– Он знает всё, но главное – мыслит необыкновенно! Такой анализ литературных произведений слышу впервые! Его хоть в восьмой, хоть в десятый класс сажай!

Члены комиссии были возбуждены.

– ... но такого!.. – говорили они.

Директор с изумлением смотрел на мальчика.

– Феномен современного детства! – произнёс он для членов экспертной комиссии и обратился к мальчику. – Как с математикой?

– Я люблю математику, – ответил мальчик.

– Может быть, вызвать математика, чтобы он проверил тебя?

Мальчик улыбнулся:

– Хорошо.

Вызвали математика старших классов.

Пожилой учитель выслушал директора и скептически посмотрел на мальчика. Он неохотно подсел к нему и спросил:

– Ну, математик, с чего начнём?

– Я не математик, – ответил мальчик.

– Ну хорошо. Давай начнём с этого простого уравнения, – и он написал на листке бумаги алгебраические символы.

– Это не слишком? – забеспокоился директор, чувствуя, что учитель недоброжелателен к мальчику.

– А тогда зачем вы меня звали? – отпарировал математик и обратился к мальчику. – Бери карандаш и решай!

– Я уже решил, – сказал мальчик.

– Решил устно?!

Мальчик выдал решение.

– Ну, как, правильно он сказал? – поинтересовался директор.

Но математик медлил. Он сам взял карандаш и на том же листке сделал расчёты. Потом как бы нехотя произнёс:

– Да, правильно.

Он молча взял другой лист бумаги и записал на нём другое уравнение на извлечение корня и возведение в степень.

– Решай! – сказал он сухо.

Мальчик не взял карандаша. Он смотрел на лист бумаги и думал, но всего полминуты, после чего сказал решение.

Математик занервничал. Он сделал расчёты карандашом, на что ушло минут десять, и сказал, сам не веря сказанному:

– Правильно...

Он уже забыл, что имеет дело с шестилетним ребёнком и что он сам есть член экспертной комиссии. В мальчике он увидел соперника и начал с ним состязаться. Оба увлеклись и зашли очень далеко.

– Не хватит ли? – встревожился директор. Ему пришлось ещё раза три повторить, что пора кончать.

Математик очнулся. Некоторое время он сидел молча.

– Ну, как? Скажите, наконец!

Математик развёл руками.

– Не понимаю! – сказал он.

– Чего вы не понимаете? – спросил директор.

– По математике его хоть в восьмой, хоть в десятый класс сажай... Всё видел в жизни, но такого!.. – и пожилой учитель с явным почтением посмотрел на мальчика. – Такой феномен встречаю впервые!..

Директор велел составить протокол и всем подписать.

Озадаченные члены экспертной комиссии удалились.

Алексей Александрович за всё это время сидел в углу и следил за происходящим. Вначале он просто радовался и тоже удивлялся успехам мальчика. Потом он стал нервничать и напрягся, хотел прекратить этот спектакль и увести мальчика. Но всё усиливающееся чувство тревоги перекрыло его сознание, и он отключился от всего внешнего.

...«Сынок, пойдём гулять», – слышит он мамин голос. Он в коротких штанишках и белой рубашке, в сандалиях, причёсан. «Пойдём гулять, а потом в школу на собеседование», – говорит мама.

Они выходят на улицу. Тёплый августовский день встречает их ласково.

Парк недалеко.

Мама садится на скамейку, где уже сидит худощавый мужчина в очках и читает книгу.

«Играй, – говорит мама, – у нас пока есть время».