Но не с кем играть и не во что.
Он стоит рядом с мамой и озирается – на клумбах цветут тюльпаны, на деревьях щебечут птички.
Он любуется красотой.
Худощавый мужчина обращается к маме: «У вашего ребёнка умное лицо».
Мама застенчиво улыбается.
«Сколько ему лет?»
«Сам скажет».
«Сколько тебе лет?»
«Вчера исполнилось шесть», – говорит он.
«Значит, двадцатое августа твой день рождения?»
«Да».
«Ты уже взрослый, в школу пойдёшь. Сейчас шестилеток в школу принимают».
«Да, у нас сегодня собеседование», – говорит мама.
«А вы готовили его к школе?»
«Он сам себя готовил».
«Сам?! – удивился худощавый мужчина. – Сейчас проверим. Ну как, ты знаешь буквы?»
«Я люблю читать», – отвечает он.
«Ты уже читаешь? Садись рядом со мной», – говорит он ласково. Достаёт из портфеля букварь, раскрывает.
«Читай».
Он читает одну, затем вторую, затем другие страницы и говорит дяде: «Мне скучно это читать».
«А что ты любишь читать?»
«Стихи».
Худощавый мужчина достаёт из портфеля книгу для детей.
«Почитаем стихи».
«Эту книгу я уже читал».
Тогда худощавый мужчина протягивает книгу, которую сам читал.
«Можешь прочитать стихи?»
Он начинает читать стихи вслух, но не для дяди, а для себя. Потом продолжает читать молча.
«Ну, как?» – спрашивает дядя.
«Хорошие стихи».
«Ещё бы, Есенин».
«Я сейчас Тютчева читаю».
Худощавый мужчина долго и сосредоточенно смотрит на него.
«Он у вас очень способный», – говорит он маме.
Мама улыбается, она довольна.
«А как по математике?»
«Не знаю».
«Сейчас проверим. Ты умеешь считать до десяти»
«Могу считать до бесконечности».
Худощавый мужчина дает примеры. Мальчик их решает. Тот кивает головой.
«У вас необычный мальчик, просто феномен. С такими знаниями его можно и в четвёртый класс посадить».
Худощавый мужчина делает на книге дарственную надпись.
«Это тебе в подарок на день рождения».
Представляется маме: автор букваря и других учебников, профессор. Целует ей ручку и уходит.
«Пойдём в школу, уже время», – говорит мама.
В приёмной директора много мам с детьми, все они ждут собеседования.
Одна мама плачет и возмущается: «Это не школа, а душегубка для детей».
Плачет и девочка, потому что мама плачет, и потому, что её не приняли в школу.
Его мама хочет что-то сказать маме девочки, но та сквозь слёзы всё видит туманно.
«Не плачь, Машенька, я найду тебе другую школу», – говорит мама девочке.
А он говорит Машеньке: «Здравствуй».
Но она не смотрит в его сторону.
Мама с Машенькой уходят.
Из кабинета директора выходит тихо плачущая бабушка и ведёт за собой надутого мальчика.
Потом выходит гордый отец со своим сыном. Сын тоже гордо оглядывается вокруг.
Вызывают его с мамой.
За длинным столом сидят те, которые тестируют, ведут собеседование.
Один сразу зовёт его к себе. Складывает на столе фишки.
«Где больше? Где меньше?»
Качает головой и направляет его ко второму.
Другой спрашивает, как отчество папы, как отчество мамы.
Качает головой и направляет к третьему.
Тот тоже качает головой и направляет к четвёртому...
Наконец, директор собирает оценки от всех членов приёмной комиссии, на калькуляторе выводит средний арифметический балл и объявляет маме: «Ваш ребёнок не готов для нашей школы, не потянет программу».
У мамы сдают нервы, она плачет, говорит директору о муже, об афганской войне.
Директор неумолим.
Говорит мама о профессоре, который только что похвалил мальчика.
Директор не признаёт профессора.
Сын смотрит, как плачет мама. У него сжимается сердце. Он тоже начинает плакать.
Какие у всех этих людей звериные лица. Они показывают ему свои клыки.
Он пугается и уже орёт.
Мама берёт его за руку и ведёт к дверям.
Там он оборачивается, набирает всю свою храбрость и кричит: «Волки, хищники, хищники…»
Все члены приёмной комиссии раскрывают пасти, чтобы проглотить его. Кто-то из них рычит: «Вам нужно всерьёз заняться воспитанием ребёнка»...
– Алексей Александрович, миленький, что с вами? Почему вы плачете? Очнитесь… Всё прошло прекрасно... Алексей Александрович, не плачьте. Пожалуйста, выпейте воды...
Он открыл глаза и первое, что увидел, картину на стене: с картины ему улыбалась одинокая лилия, он успокоился. Вытер глаза.
Директор протягивает ему стакан с водой.
Мальчик стоит рядом и ласково гладит его по голове.
Он сконфузился, покраснел, застенчиво улыбнулся.
– Вот теперь лучше... Поздравьте мальчика с победой!
Алексей Александрович обнимает мальчика.
– А теперь разберёмся, как нам быть... Я в весьма затруднительном положении, не знаю, в какой класс его сажать. Шестилетнего ребёнка, если он развит и знает программу, я как директор, имею право определить во второй класс. Но в третий и четвёртый не имею права, это решает департамент или министерство. А мальчик заслуживает находиться в восьмом или девятом классе. Вы вообразите себе – шестилетний ребёнок поступает в школу не в первый, а прямо в девятый класс!.. История образования не знает подобного случая... Ей Богу, не знаю, как быть...
Директор крайне озадачен.
– А вы не беспокойтесь, – сказал мальчик, – посадите меня в первый класс.
– Как?! – воскликнул директор, – на это я не имею морального права!
– Почему? Мне это будет очень полезно, я не спешу взрослеть. Только у меня к вам большая просьба.
– Какая просьба? – отозвался директор.
– Определите меня в класс Алексея Александровича.
Лицо директора засияло.
– Значит, вы всё-таки решили вернуться в школу? У вас же педагогический талант!.. Вы же феномен, как этот мальчик... Значит, вы согласны?
– Утверждающий богат, – проговорил мальчик как бы про себя.
– Да... – нехотя произнёс Алексей Александрович и укоризненно посмотрел на мальчика.
Тот улыбался и шептал:
– Утверждающий богат... Утверждающий уже на Пути...
Директор вызвал завуча.
– Алексей Александрович не уходит из школы. Дайте ему первый «А» класс и зачислите этого мальчика тоже в первый «А»!
Завучу это распоряжение директора не понравилось, на лице появилась кислая мина, и она сухо произнесла:
– Хо-роо-шоо...
Стоило ей скрыться за дверью, директор преобразился в поэта и, уже не предупредив своих слушателей, начал читать стихи с многозначительными движениями правой руки. Рука напоминала мальчику плавное движение хвоста персидского кота, когда тот, чем-то очень довольный, разгуливает по комнатам.
Стихи были прекрасны. Мальчик и Алексей Александрович наградили поэта заслуженными аплодисментами.
Они попрощались с директором и собирались уходить, но он остановил их у дверей.
– Алексей Александрович, вы не ответили мне... Стихи, которые я хочу посвятить вам, вы принимаете?
Алексей Александрович смутился, чуть покраснел. Сразу не нашел, что сказать. И пока он соображал, мальчик произнес вместо него:
– Эти стихи ему очень нужны... Как вы прекрасно в них говорите:
Надо в жизни найти
Долгое дело,
Да такое, чтоб не было
Делу предела...
– Ты даже запомнил мои стихи? – порадовался директор. А Алексей Александрович застенчиво произнес: «Спасибо вам».
* * *
Прошло три дня, как начались занятия в школе. Вечером, когда Алексей Александрович собрался готовить конспекты завтрашних уроков, к нему нагрянул мальчик.
Он был чем-то недоволен, стоял у порога, подбоченившись и насупив брови.
– Что ты с нами творишь? – сказал он строго.
– В чём дело?! – не понял причину упрёка Алексей Александрович. – Входи...
Мальчик остановился посередине комнаты.
– Разве не понимаешь, что ты отупляешь детей своими уроками?
– Как?
– Как-как! – передразнил мальчик. – Садись! – и он указал Алексею Александровичу на кресло.
Тот повиновался.
– А теперь делай, что я тебе скажу. Произнеси слово «мама»... Ну, делай... Сколько раз открыл рот?.. Отвечай... Значит, сколько в слове «мама» слогов?.. Скажи?
– Зачем ты заставляешь меня это делать?
– А ты зачем заставляешь всех нас это делать.
– Я же должен научить вас читать?
– Чтобы потом мы возненавидели чтение?.. Ты знаешь, какой сейчас век? Скажи!
– Двадцать первый... Сам не знаешь, что ли?
– Но так, как ты нас учишь, учили двести, триста, пятьсот, тысяча лет тому назад... Тебе это понятно?
Мальчик достал из кармана палочки.
– Держи! – и протянул Алексею Александровичу три палочки. – Сосчитай, сколько у тебя палочек?
– Три...
– Дай мне полный ответ: «У меня в руке три палочки». Повтори!
– Слушай, не надо со мной играть...
– Отними одну палочку... Сколько осталось?
– Что тебе от меня нужно?
– Чтобы ты понял: нельзя дурачить детей...
– Видишь, сколько методических пособий я накупил! Я делаю всё, как надо, как в них написано, от них не отхожу!
– Потому и вредишь нам. Что значит надо? Кому надо – тебе или детям, или твоему завучу?
– В этих книгах же опыт...
– В них опыт учителей, а не детей. Взрослые, которые пишут эти шпаргалки, больше заботятся о самих себе, чем о жизни детей! А ты другой, тебе надо делать всё наоборот, всё по-другому. Твои бывшие ученики до сих пор восхищаются тобой!
– Я же не могу каждый раз ломать программу? Я обязан нести детям то, что положено...
– Разве ты сам не лучшая, живая, творческая программа? Неси детям самого себя, чтобы они безмерно полюбили тебя; тогда полюбят они и знания. Это есть мудрость, но написано ли о ней в твоих пособиях?
Алексей Александрович впал в отчаяние.
– Пойми, я не учитель, а литератор, да ещё студент...
– Ты остаёшься отрицающим, так ты никогда не станешь учителем.
– Я и не хочу им быть!
– Но ведь ты уже назначен учителем! Тебе доверили первый «А», двадцать восемь детей! Можешь ли ты их обмануть, оправдывая себя тем, что ты не учитель?
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 |
