Дополнения. Оборона Брестского вокзала (стр. 2 )

. Вышел приказ об эвакуации детей и женщин, Это была последняя возможность выехать. Последняя лазейка - через Ладожское озеро, по ледяной трассе, пока не пришла весна. Но немцы простреливали дорогу метр за метром. А ведь знали, что едут полумертвые женщины и дети!

Но пришла весна 1942 года, и стали ходить по квартирам искать уже тех, кто остался в живых. Такая комиссия из трех женщин пришла и ко мне на другой день они вернулись и отвели меня в штаб МПВО (местной противовоздушной обороны). Зачислили меня в отряд, состоявший из 400 женщин, жили они на казарменном положении. Командиры - мужчины-старики, не годные к отправке на фронт. Получали все военный паек. Носили форму - серо-голубые комбинезоны, за что моряки в шутку прозвали их "голубой дивизией". Вот в эту - то "дивизию" я пришла и ожила среди людей.

Обязанности наши заключались в круглосуточных дежурствах на вышках: мы должны были сообщать в штаб, в каком районе видны вспышки и пламя пожаров; если была бомбежка или артиллерийский обстрел, то где были взрывы, в какую часть города попадания. Сразу после сигнала воздушной тревоги мы должны были быть готовы выехать по первому же требованию для помощи гражданскому населению: откапывать заваленных в разбитых взрывами домах, оказывать первую медицинскую помощь и т. д.

Техники, конечно, никакой не было. Руки, лом да лопата. После страшных морозов везде полопались канализационные трубы, и, как только земля оттаяла, надо было чинить канализацию. Это делали мы, женщины, - "голубая дивизия".

Подземная крепость Аджимушкая

Осенью 1941 года, развивая наступление на восток, немецкая армия вошла в Крым. Вскоре весь Крымский полуостров, за исключением отчаянно сражавшегося Севастополя, был захвачен врагом. Занята была и Керчь.

Когда, освободив полуразрушенную Керчь, наши войска вступили в селение Аджимушкай, к ним навстречу из глубины каменоломен вышли вооруженные люди то были керченские партизаны.

Те, кто бывал в Крыму, вероятно, помнят, что многие постройки там возводятся из особого, пористого известкового камня, который называют ракушечником. Этот ракушечник добывается здесь, на Керченском полуострове самыми большими из всех каменоломен были Аджимушкайские.

ровными плитами, проникая при этом все дальше под землю. Так, за долгие-долгие годы образовался здесь многокилометровый и многоэтажный подземный лабиринт, целый город, лежащий на глубине от пяти до двадцати метров от поверхности земли.

С того момента, как образовался Керченский плацдарм, армия и местное население были полны самых радужных надежд и считали, что эта декабрьская победа была первым шагом к полному изгнанию немцев из Крыма.

Но в конце апреля немцы стянули с других участков фронта в Крым большое количество танков и авиации. Враг нанес внезапный и мощный удар, и, застигнутые врасплох, наши части не устояли.

После нескольких дней упорных боев 8 мая 1942 года фронт оказался прорванным. В майские солнечные дни на берегах Керченского пролива разыгралась одна из самых жестоких трагедий Великой Отечественной войны. В охваченной пламенем, разрушенной Керчи еще сражались наши войска. Самая большая группа, беспрерывно пополняемая отступающими с фронта подразделениями, укрепилась у входа в Аджимушкайские каменоломни, и, когда немцы обошли ее с флангов, она заняла там круговую оборону и продолжала вести бой.

На окраине Аджимушкая, у главного входа в каменоломни, шел многодневный и тяжелый бой. Тут была создана довольно прочная оборона. Командовать ею поручили старшему лейтенанту Николаю Белову. Единственным очагом борьбы советских войск остались Аджимушкайские каменоломни. Сюда, в район Аджимушкая, немцы перебросили освободившиеся после боев части. Засыпаемые минами и снарядами, теснимые танками врага, пехотинцы Белова уже не могли дольше удержаться на поверхности земли. Ряды обороняющихся таяли с каждым часом, и вскоре им пришлось оставить свои позиции и отойти в глубину каменоломен. Так началась оборона подземной крепости Аджимушкай.

В эти дни Аджимушкайские каменоломни превратились в большой и густонаселенный подземный город. Весь этот лабиринт темных тоннелей и коридоров буквально кишел людьми. Сколько было здесь народу - пятнадцать, двадцать, тридцать тысяч? Этого никто не знает. Кого тут только не было - остатки разбитых частей со своими штабами, группы солдат, отбившиеся от подразделений и потерявшие командиров, пехотинцы и моряки, саперы и артиллеристы, медики и интенданты. Но, конечно, главную массу людей оставляло гражданское население.

Уже в начале боев старшие командиры, оказавшиеся в подземельях, создали штаб обороны каменоломен.

В первые дни удавалось более или менее удовлетворительно решать и проблемы снабжения подземного гарнизона. В каменоломнях находились продуктовые склады с достаточным запасом продовольствия. Здесь, под землей, оказалось также несколько десятков лошадей. Их пришлось забить.

Тяжелой проблемой стало и добывание воды. Дело в том, что в этих подземельях не оказалось колодца и единственным источником водоснабжения, был большой резиновый резервуар, врытый в землю в одном из тоннелей.

Между тем немцы, загнав гарнизон Аджимушкая под землю, отнюдь не собирались пассивно ждать, пока он прекратит сопротивление. Они стремились скорее покончить с ним и освободить свои войска для операций на других участках фронта. Поэтому противник вскоре перешел к активным действиям.

В начале двадцатых чисел мая в район Аджимушкая были переброшены команды немецких саперов, один за другим, немцы стали заваливать камнями или взрывать входы в каменоломни. В ночь на 25 мая у нескольких оставшихся незасыпанными входов в каменоломни немцы установили какие-то странные машины. С рассветом эти машины были пущены в ход, и тогда по подземным тоннелям и коридорам медленно стал распространяться едкий, пахнущий хлором дым, оставляющий на всем странный желтый осадок.

Жуткие, душераздирающие сцены разыгрывались в этот день во мраке Аджимушкайских подземелий. Отовсюду неслись вопли ужаса, истерические крики женщин, жалобный плач детей, стоны и хрипенье умирающих от удушья.

У военных положение было не лучше. Только немногие из них имели противогазы, и они бросились спасать умирающих раненых, детей, женщин, подтаскивая их к амбразурам или пробивая новые вентиляционные отверстия наружу. Другие старались спастись, дыша через мокрую тряпку, или, найдя на полу тоннеля сырое место, ложились ничком, уткнувшись лицом в грязь и пытаясь дышать сквозь слой влажной земли. Некоторым удалось таким образом спастись.

Только к вечеру перестали работать немецкие машины, нагнетавшие дым в каменоломни. Мало-помалу воздух в подземельях очистился, и можно было зажечь факелы. При их свете оставшиеся в живых увидели страшную картину. Все тоннели и коридоры оказались усеяны трупами задохнувшихся, задавленных, покончивших с собой людей. Этих трупов были тысячи. Каменоломни сразу обезлюдели. Здесь остались теперь около полутора тысяч человек, почти исключительно военных.

Обсудив все возможные варианты действий, командиры решили, что гарнизон должен остаться на месте и продолжать борьбу. Были созданы укрепительные рубежи, заложены камнем расселины, через которые мог поступать газ.

Проблема освещения была решена с помощью телефонного кабеля, который сгорая, в плошке с комбижиром давал скудный свет.

Но жажда становилась невыносимой. И вскоре был найден другой способ добывания воды. Во влажном потолке или стене проделывалось небольшое отверстие, и туда вмазывалась резиновая трубочка - изоляция от электрического провода. С силой втягивая в себя воздух через эту трубочку, человек всасывал маленький глоток воды, и, как бы ни томила его жажда, он не глотал эти драгоценные капли, а сливал их изо рта во флягу или котелок. Заработал подземный госпиталь. В каменоломнях была своя радиостанция. В первые дни она питалась от движка, а потом, когда кончилось горючее, в ход пошли сухие батареи. Радиограммы продолжали передавать каждый день, но Большая земля молчала. Но зато голос Родины, мощный радиоголос Москвы, проникал сюда через все каменные преграды. Страшные, похожие на жителей пещерного века, люди бродили по этим подземельям. Они шатались от усталости, голода и жажды, но руки их крепко держали оружие. Они тщательно заботились, чтобы их оружие всегда было в чистоте, хотя сами не мылись и не умывались уже в течение многих недель и ходили грязные, завшивевшие, в рваной, висящей лохмотьями одежде. Исхудавшие, с бледными, землистыми лицами, с пересохшими ртами, с красными, воспаленными от бессонницы и ядовитого дыма глазами, обросшие бородами, закопченные от дымного огня своих факелов, эти люди изменились настолько, что даже близкие друзья теперь могли узнавать друг друга только по голосу.

Они были, как это ни удивительно, вполне организованной и боеспособной советской воинской частью, которая жила почти такой же насыщенной, упорядоченной жизнью, как и любая другая воинская часть на фронте или в тылу нашей страны.

Подземный гарнизон Аджимушкая выполнял свою боевую задачу так же, как выполняли ее в это время тысячи других частей и подразделений Красной Армии на всем тысячекилометровом протяжении фронта. Он выполнял эту задачу, хотя и не получал приказов свыше и был лишен связи со своим командованием.

А оборона продолжалась своим чередом.

Постоянное наблюдение за противником давало возможность иногда предугадывать его намерения и, главное, позволяло гарнизону вести активные боевые действия.

С каждым днем делались все более тяжелыми и условия жизни в каменоломнях. Одно время критическим стало положение с продовольствием. Запасы на складах были исчерпаны. Все больше людей умирало от голода и жажды, от ран и болезней. Родине, друзьям и близким, полные веры в торжество своего дела и спокойного, гордого достоинства перед лицом гибели.

Осаждающие начали применять новые средства борьбы. Гитлеровцы выдалбливали в камне глубокие колодцы, закладывали туда десять-пятнадцать тяжелых авиабомб и производили взрыв.

Сначала гарнизон нес во время таких обвалов тяжелые потери. Потом был найден способ избегать потерь. Была создана особая команда "слухачей», они непрерывно ходили по тоннелям и коридорам, чутко прислушиваясь к каждому звуку, доносившемуся до них. Как только сверху слышался, стук ломов и кирок и становилось ясным, что немцы роют здесь очередной колодец, из ближайших подземелий людей переводили в другие места, и, когда раздавался взрыв, жертв уже не было