Модернизация антимонопольной политики в России (стр. 3 )

109

орган, — до 50%. Этот шаг выглядит вполне обоснованным. В част­но­сти, в странах ЕС рыночная доля, превышающая 50%, является до­статочным основанием для возникновения гипотезы о доминирова­нии. Разумным вы­глядит и отнесение к доминирующим субъектов естественных монополий, что соответствует условиям их функциони­рования и возможностям воздейст­вовать на параметры рынков.

Гораздо более спорным выглядит введение в закон понятия "кол­лектив­ное доминирование"16 как рынка, на котором действуют несколь­ко крупных уча­стников (суммарная доля трех участников превышает 50% или доля пяти уча­стников превышает 70%, при том что доля каж­дого из них составляет более 5%). Конкурентная политика ЕС также использует доктрину коллективного доминирования, однако несколько по-иному, чем предполагает законопроект "О защите конкуренции".

Во-первых, основания для определения структуры рынка как коллек­тивного доминирования носят гораздо более комплексный ха­рактер, нежели это предусматривает законопроект. Квалификация совместного доминиро­вания как структуры рынка, создающей сти­мулы к соглашениям и согласо­ванным действиям, основана не только на показателе концентрации, но и на ряде других структурных пара­метров. Можно говорить, по крайней мере, о трех группах факторов, наличие которых является основанием для вывода о наличии кол­лективного доминирования17.

К первой группе относятся барьеры входа, частота взаимодей­ствий и роль инноваций на рынке. Независимо от всех остальных наборов характе­ристик невозможно поддерживать соглашение о вы­соких ценах на рынке, где отсутствуют барьеры входа или где продав­цы могут пересматривать условия продаж (в зависимости от решений других компаний) крайне редко, или на инновационном рынке. Если рынок демонстрирует хотя бы одну из названных характеристик, можно делать вывод о том, что соглашения и согласованные дей­ствия на рын­ке маловероятны. Совокупность высоких барьеров входа, посто­янно­го взаимодействия компаний на рынке, низкой роли инноваций может рас­сматриваться как необходимое условие заключения и поддержа­ния картель­ного соглашения.

1вПодробнее см.: Государственная политика в отношении согла­шений и согласованных действий, ограничивающих конкуренцию (эконо­мический под­ход). М.: ТЕИС, 2004, с. 33-41.

17 Подробнее см.: Ivaldi M., Jullien В., Rey P., Seabright P., Tirole J. The Economics of Tacit Collusion. IDEI, Toulouse, Report prepared for the Euro­pean Competition Commission, 2003 (europa. eu. int/comm/ competition /mergers /review/ the_economics_of_tacit_collusion_en. pdf); Rey P. Collec­tive Dominance and the Telecommunications Industry. IDEI, 2002 (eu­ropa. eu. int/comm/competition/antitrust/ oth­ers/telecom/collective_dominance. pdf). В рамках теории игр применяется подход, основанный на сопоставлении "выигрышей" продавца в том случае, когда он "наруша­ет" явное или тайное соглашение о ценах и может благо­даря этому получить более высокую прибыль, и "проигрышей", связанных с тем, что нарушение соглашения приво­дит в дальнейшем к понижению цены и лишает возможности получать высокую ("кар­тельную") прибыль. Чем выше выигрыши от нарушения картельного соглашения, тем выше стимулы ком­паний к поддержанию более высокой ("картельной") цены. Напро­тив, чем больше утраченная благодаря "некооперативному" поведению прибыль, тем стимулы к заключению и поддержанию соглашений меньше.

110

Модернизация антимонопольной политики в России

jacT- 1ДО- |рва- Истов эни-

йсак xa- тия ти- ько |ра- |°в, ых зы- в- 1Й ели ш- EUCS Коп

Ко второй группе относятся число участников рынка, равномер­ность распределения рыночных долей между ними, подобие организа­ционной структуры продавцов (в той степени, в какой оно воздей­ствует на подобие структуры издержек), структурные связи и согла­шения о кооперации. Если анализ первой группы структурных ха­рактеристик привел к выводу о воз­можности согласованных действий, исследование характеристик второй группы позволяет уточнить силу стимулов к ним. Важно, что структурные характеристики второй груп­пы изменяются в результате слияний.

К третьей группе относятся такие факторы, которые в меньшей сте­пени (или более неоднозначно) влияют на стимулы к соглашениям и согла­сованным действиям, с одной стороны, и в меньшей степени зависят от сделок экономической концентрации. Это степень про­зрачности рынка, дифференциация продукта, направление измене­ния и масштабы колеба­ний спроса, эластичность спроса, рыночная власть покупателя, взаимо­действия на многих рынках. Характерис­тики третьей группы необходимо учитывать при анализе конкретного рынка в том случае, когда анализ пер­вых двух групп факторов не в состоянии дать точного ответа на вопрос о вероятности согласован­ных действий на данном рынке.

Разработанный законопроект не содержит указаний, обязываю­щих осуществлять подобный комплексный анализ структуры рынка. При этом законопроектом предусмотреный даже более "строгие" ко­личественные критерии квалификации рынка коллективного домини­рования по сравнению с практикой ЕС, где обычно требуется соблю­дение,, следующих условий: (1) совокупная доля не ниже 50% для двух, а не для трех участников рынка; (2) стабильная рыночная доля участников рынка (что указывает в том числе на наличие барьеров входа); (3) незначительная рыночная доля крупнейшего из участни­ков, не относимых к кругу "коллективно домини­рующих".

Во-вторых, сфера применения доктрины коллективного домини­рова­ния в ЕС — в первую очередь и преимущественно сделки экономической концентрации (слияния), но не санкции за злоупот­ребление доминирую­щим положением. При анализе слияний стрем­ление антимонопольного ор­гана избежать формирования такой струк­туры рынка, при которой участ­ники обладают сильными стимулами к "молчаливому сговору", оправдано. Но применение к таким рынкам норм о злоупотреблении доминированием неявно основывается на знаке равенства между наличием стимулов к опре­деленному поведению и установленным фактом этого поведения.

Внедрение доктрины "коллективного доминирования" в том виде, как она сформулирована в законе, существенно расширит число субъектов, доминирование которых не требует специальных дока­зательств. Покажем это, воспользовавшись данными Федеральной статистической службы о концентрации производства в России в 2000-2002 гг.18 Конечно же, интер­претировать результаты наших рас-

|Я Данные о концентрации производства и результаты их анализа лю­безно пре­доставлены специалистами АНО "Проекты для будущего".

См далее

Н. РОЗАНОВА,

доктор экономических наук, профессор ГУ-ВШЭ

ЭВОЛЮЦИЯ АНТИМОНОПОЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Современный этап экономического развития России ставит новые
задачи перед органами государственного управления. Решающая роль
в обеспечении устойчивого экономического роста и конкурентоспособ­ости российских товаров на мировых рынках отводится активной эко­
номической политике. Поощрение инвестиционной активности российских компаний, стимулирование экспорта, адресная помощь отдельным фирмам — все это воздействует как на экономику страны в целом,
так и на структуру рыночных отношений в рамках отдельных отрас­лей и регионов. Однако довольно частым "побочным" результатом
экономической политики выступает тенденция к монополизации про­дук­товых и финансовых рынков компаниями — целевыми объектами
экономической политики. Для предотвращения или хотя бы смягчения ан­тиконкурентных последствий подобных государственных ме­роприятий развитые страны выработали комплекс мер, называемых
политикой поддержки конкуренции. Она включает как антимонополь­ное регулирование (с запретительными и разрешительными функциями), так и более сложные действия государства по развитию и поощрению конкурен­ции на отдельных рынках. В этой связи возникает вопрос: в какой степени антимонопольная политика России справляется
со своими функциями поддержки конкурентных начал в экономике?

Право на конкуренцию и реализацию конкурентных принципов в России основывается на конституционных принципах свободного
перемещения товаров, услуг, финансовых средств и свободы экономиче­ской деятельности (п. 1 ст. 8 Конституции РФ) и на конституционном праве граждан на свободное использование своих способностей и имуще­ства для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономи­ческой деятельности (п. 1 ст. 34 Конституции РФ). Право на конкуренцию предпринимателя было предусмотрено еще законом "О предприятиях и предпринимательской деятельности" (1990 г.), в соответствии с которым (ст. 20) гарантировались:

— равное право доступа всех субъектов предпринимательской дея­тельности к рынку, к материальным, финансовым, трудовым, ин­формаци­онным и природным ресурсам, равные условия деятельности предприятий независимо от вида собственности и их организационно-правовых форм;

— свободный выбор предпринимателем сферы деятельности пред­приятия в пределах, установленных законодательством.

Тем самым основы конкурентной политики были заложены в меха­низме реализации экономической политики, х'то составляет не­плохой фундамент и для сегодняшнего согласование двух видов государственного влияния на экономику. Вместе с тем в процессе реали­зации экономической и антимонопольной политик выявились слож­ности, обусловленные их взаимодействием. Отчасти это было связано со слабой проработанностью инструментов как одной, так и другой политики, отчасти — с отсутствием должной степени координации между ними даже на этапе планирования соответствующих мер.

Трудности реализации антимонопольной политики в России в пер­вую очередь были вызваны тем, что антимонопольное регулирова­ние по своей природе базируется на рыночных отношениях и не вклю­чает инст­рументария, пригодного для создания рыночных отноше­ний — задачи, ко­торую приходилось решать антимонопольным орга­нам в России с начала реализации конкурентной политики. Поэтому эффективность антимоно­польного регулирования напрямую зависела и зависит от взаимодействия антимонопольной и других видов эконо­мической политики в большей сте­пени, чем в зарубежных странах. В России меры по антимонопольному ре­гулированию стали предпри­ниматься в условиях, когда конкурентного рынка и рыночных отно­шений не было вообще, антимонопольная поли­тика тогда рассматри­валась как часть политики разгосударствления и соз­дания рыночных отношений. Первая версия Федерального закона "О кон­куренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" была принята в мае 1991 г. В целом для его разработки использо­вались зарубежные модели (в частности, западноевропейские законы). За­ру­бежные страны играли также заметную роль в подготовке соответ­ст­вующих кадров, помогая антимонопольным органам делать первые шаги. В отличие от многих других реформ антимонопольные инсти­туты создава­лись и развивались довольно быстро и гладко с наимень­шим сопротивле­нием со стороны промышленных кругов России.