Описание как доминанта повествовательной структуры (стр. 2 )

4.  В выбранных текстах представлено два направления поиска новых способов изображения, который активно велся в рассматриваемую эпоху. Одно из них («Господин из Сан-Франциско» и «Ночь на озере» Г. Гессе) предполагает более тесную связь с литературной традицией XIX века: сохранение сюжетного начала, относительную легкость читательской деятельности. Для другого же направления («Целая жизнь» и «Деревня в горах» Г. фон Гофмансталя) характерна, наоборот, отдаленность от указанной традиции: исчезновение сюжета как такового и существенная усложненность читательской деятельности.

Научно-практическая значимость результатов исследования. Результаты исследования могут быть использованы при изучении истории повествовательных форм, а также поэтики литературы рубежа XIX–ХХ вв. Кроме того, они могут использоваться как в общих, так и в специальных учебных курсах, в учебных пособиях по теории литературы, в частности, нарратологии.

Апробация результатов исследования. Положения диссертации были представлены и обсуждались на различных семинарах и таких конференциях, как «Поэтика русской литературы: Проблемы изучения жанров» (Москва, РГГУ, 2008) и «Белые чтения» (Москва, РГГУ, 2009). Некоторые результаты исследования были использованы автором диссертации в ходе практических занятий по анализу художественного текста (РГГУ, 2007–2008), а также в спецкурсе по истории немецкого литературоведения (РГГУ, 2008–2010).

Структура работы. Работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы (224 наименования) и двух приложений (с текстами оригиналов указанных рассказов Г. Гессе и Г. фон Гофмансталя, а также их переводов, выполненных автором исследования в связи с тем, что эти рассказы до сих пор не переводились на русский язык).

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении очерчивается круг проблем, рассматриваемых в диссертации, определяются актуальность и новизна темы, кратко характеризуется степень ее изученности и формулируются решаемые в работе задачи.

Первая глава – «Описание и его функции в повествовательной структуре» – посвящена обзору существующих в современной науке представлений о природе описания, его структуре и функциях, а также изложению и обоснованию выдвинутой гипотезы.

В начале главы вводится понятие «повествовательная структура»: под нею понимается совокупность и соотнесенность композиционных форм речи, связанных с основным субъектом изображения и речи (повествователем или рассказчиком). Использование этого понятия позволяет избежать некоторых неясностей, свойственных привычному термину «повествование».

Многие вопросы, касающиеся специфики описания, до сих пор недостаточно изучены. К тому же сам круг повествовательных форм остается неопределенным. Поэтому попытаться обнаружить отличительные черты описания возможно лишь путем сопоставления с другими, наиболее изученными, формами (в первую очередь, с собственно повествованием). Этому посвящен первый раздел первой главы.

Некоторые исследователи (например, В. Кайзер, Э. Леммерт, А. Маркезе) видят в описании своего рода «отклонение от нормы», которой считается собственно повествование (как форма, используемая для непосредственного изображения сюжетного действия). Но тогда определить специфику описания не удается: ведь для того, чтобы изучить соотношение этих двух форм, необходимо рассматривать их как формы, одинаково самостоятельные. Другие исследователи (в частности, Ж. Женетт) вообще отказывают описанию в статусе особой формы.

Невозможность определить соотношение двух форм вызвана и отсутствием ясности в современных представлениях о самом повествовании. Отчасти она объясняется проблематичностью тех критериев, которые используется для различения указанных форм. Одни из них (например, противопоставление повествования и описания по предмету изображения или по отношению к времени действия) не выдерживают проверки практикой, а другие сами по себе связаны с неразрешенной теоретической проблемой. Так, полноценное сопоставление двух форм по признаку событийности на данный момент невозможно из-за непроясненности самой категории события. Более того, анализ фрагментов из «Легкого дыхания» и «Приглашения на казнь» позволил обнаружить «гибриды» повествования и описания, в которых изображение события как чувственно воспринимаемой картины сочетается с передачей информации о нем.

Разграничение повествования и описания с точки зрения их структуры, предложенное некоторыми учеными (Ф. Амоном, Р. Бартом), оказывается неэффективным из-за субъективности исследовательских трактовок используемых понятий, а также односторонности представлений об этих формах. Существенное препятствие для такого разграничения создается еще и неопределенностью формально-языковых границ описания и повествования.

Отдельные критерии (например, связь этих форм с различными аспектами читательской деятельности, показанная В.-Д. Штемпелем) представляются заслуживающими самого пристального внимания, но безоговорочное их применение возможно только после более тщательного изучения, которое в задачи нашей работы уже не входит.

Дополнительные затруднения в исследовании формы описания возникают из-за того, что сама эта форма включает в себя несколько разновидностей, круг и структурно-функциональные особенности которых также остаются неопределенными.

Что касается соотношения описания уже не с собственно повествованием, а с другими формами, то некоторые параллели можно провести только между ним и характеристикой. Этой проблеме посвящен второй раздел первой главы. Несмотря на большое количество исследований, посвященных характеру (рассмотрены работы , , ), вопрос об особенностях формы характеристики в них не затрагивается. Все же некоторую информацию о ней получить можно. В качестве ее образцов рассматривались фрагменты из «Войны и мира» .

Сопоставление позволило обнаружить такую важнейшую особенность описания, как направленность на образное мышление читателя. Для других форм она либо вовсе не характерна (характеристика апеллирует к аналитическому мышлению), либо факультативна (так обстоит дело с собственно повествованием). Создание в сознании читателя чувственно-конкретного образа предмета и является главной целью описания, отличающей его от других повествовательных форм. Обнаружение ее позволило дать определение описания (в третьем разделе).

В четвертом разделе рассматриваются различные аспекты структуры описания. Несмотря на то, что вопрос о ней может быть поставлен не только в литературоведении, но и в лингвистике, а также в междисциплинарных исследованиях визуального в литературе или соотношения литературы и живописи, однозначные представления об этой структуре в науке до сих пор отсутствуют. Отправной точкой для выявления некоторых ее особенностей стало рассмотрение обших вопросов деятельности читателя (на основе работ В. Изера, Р. Ингардена, Я. Мукаржовского).

Форма описания предполагает определенную интеллектуальную работу читателя. Чтобы осмыслить изображаемое, он должен установить соотношения между элементами отдельного описания, целыми описаниями или даже группами их, а также определить роль описанных явлений в масштабе всего изображенного мира. Уровень сложности этой работы зависит от нескольких факторов:

·  строения сюжета (степени самостоятельности событий, а также характера финала),

·  наличия или отсутствия авторитетной точки зрения повествователя, его эксплицитных оценок и комментариев,

·  присутствия мотивов, связывающих это описание с другими фрагментами текста,

·  расстановки границ (межпредметных, межсубъектных и субъектно-объектных) внутри самого описания.

Анализ фрагментов из произведений , , и помог определить связь между расстановкой указанных границ и характером читательской деятельности. В ходе исторической эволюции описания возникают различные варианты его композиции (некоторые уже были отмечены в научной литературе). Их реализация напрямую зависит от решаемых автором художественных задач.

Пятый раздел первой главы содержит краткий обзор частных функций описания, полный спектр которых в современном литературоведении пока не определен. Рассмотрение фрагментов из произведений , , а также обзор научных работ (, Р. Барта, , и др.) помогли выявить ряд функций этой формы.

Служебное положение описания по отношению к собственно повествованию наблюдается лишь в рамках традиции сюжетного построения произведения. Оставаясь дополнением к событиям, описание способно выполнять очень разные функции, среди которых – мотивировка дальнейшего хода событий, комментарий к сюжету, характеристика персонажа или отражение его душевного состояния и т. д. Так обстоит дело, например, в «классической» литературе XIX века. Но в случае ослабления сюжета структура и круг функций описания существенно меняются.

Полное разрушение традиционного соотношения повествовательных форм приводит к потере ими своей специфики. Так, в романах А. Роб-Грийе уже невозможно выделить ни собственно повествование, ни описание (как самостоятельные, отличные друг от друга формы).

Поиски ответа на вопрос о том, каким же образом совершился такой резкий отход от традиции XIX века, приводят к необходимости тщательного рассмотрения описания в литературе рубежа XIX–XX вв., так как первые эксперименты по перераспределению повествовательных функций имели место именно в это время. При этом описание, которое в их ходе могло становиться доминантой повествовательной структуры, сохраняло (в отличие от текстов Роб-Грийе) в полной мере свою структурно-функциональную специфику. Специальному рассмотрению этой проблемы посвящен шестой раздел первой главы.

Существование произведений с доминирующим положением описания позволяет выдвинуть гипотезу о возникновении в литературе рубежа XIX–ХХ вв. нового исторического типа описания. Его появление стало возможным благодаря изменениям в организации повествования, произошедшим в указанную эпоху. Сущность этих изменений позволил определить анализ пейзажа из рассказа «Мелитон», а также обзор научных работ по поэтике литературы рассматриваемого периода (, , А. Хан, , ).