Социально - психологические аспекты проблемы отчуждения в подростковом возрасте (стр. 2 )

В детской психологии и в практи­ке воспитания детей давно бытует представление об отрицательных проявлениях ребенка, которые могут быть рассмотрены в терминах отчуждения,— это отвержение, неприятие социальных норм и требований, это и своеобразные суррогаты, имитации выполнения этих норм, демонстрируемые ребенком в поведении «на публику».

Характеристика такого поведения да­на в исследовании Л. Мерфи, где наряду с эмоциональной идентифика­цией, возникающей в ответ на потреб­ности сверстника, описываются некото­рые негативные проявления детей: это маскирующе-агрессивное поведение, когда ребенок под видом помощи, участия и подобных социально-одоб­ряемых действий реализует свои агрес­сивные тенденции по отношению к дру­гим детям; это конвенционально-нор­мативное поведение, сопровождающее открытые притязания ребенка на одоб­рение взрослых в тех случаях, когда его поведение отвечает принятым в культуре, но формально выполняемым нормам [17]. Это поведение отличает­ся, прежде всего, рассогласованием мо­тива и действия, т. е. внутреннего побуждения и внешнего выражения, когда налицо отчуждение от нужд и переживаний других индивидов и вместе с тем фарисейская «помощь» в корыстных целях.

Термин «отчужде­ние» использует­ся в работах по детской психологии [7], [18], [19], [20], [21], [22] также для обозначения противоположных гу­манному проявлений ребенка по отно­шению к сверстнику.

В целом при знакомстве с тради­цией использования понятия отчужде­ния в психологии можно заключить, что оно применяется, как правило, в двух разных аспектах: либо, образно говоря, ведет свою отчужденную жизнь в теле психологии, непосредственно заимствуясь из категориального аппа­рата различных направлений фило­софии и социологии; либо фигурирует как своего рода житейское понятие (), т. е. Привлекается неосознанно и непроизвольно при описании различного рода феноменов. В связи с этим крайне важно при характеристике самого понятия отчуж­дения не утратить его обогащенный философской традицией смысл и вместе с тем раскрыть его значение непосред­ственно в психологии, отнеся это поня­тие к тем или иным конкретным феноменам жизни личности. В контек­сте культурно-исторической психологии понятие отчуждения может быть определено как проявление таких жизненных отношений субъекта с ми­ром, при которых продукты его деятель­ности, он сам, а также другие индивиды и социальные группы как носители норм, установок и ценностей представ­лены в сознании субъекта различной степенью противоположности ему само­му (от несходства до неприятия и враждебности), что выражается в со­ответствующих переживаниях субъекта (чувства обособленности, одиночества, отвержения, потери я и пр.) [23].

Конверсивный подход исследования отчуждения был использован , рассматривающей отчуждение в амбивалентности с понятием «идентификация». С точки зрения [7], «единый механизм идентификации — отчужде­ния высвечивает один из аспектов интериоризции культурных ценностей в ходе развития личности. В основе этого двуединого механизма лежит процесс уподобления установкам и личностным смыслам другого человека, социальных групп и т. д., прежде всего установок, смыслов и норм, связанных с формированием я-концепции и нравственной сферы личности. Приходится констатировать, что конк­ретные способы и средства этого уподобления практически не исследо­ваны.

При анализе механизма идентифи­кации — отчуждения необходимо раз­личение трех взаимодополняющих пла­нов проявления этого механизма в развитии личности.

1. Онтогенетический план отчужде­ния выступает как необходимый мо­мент становления личности ребенка. Ребенок должен взглянуть на себя глазами других и через других прийти к себе. Иначе говоря, благодаря отчуждению ребенок может увидеть себя глазами другого.

2. Функциональный план. Отчужде­ние выступает в форме отчуждения того или иного продукта деятельности индивида через оценку значения резуль­тата этого продукта «для других», а затем «для себя». Действия «поста­новки себя на место другого» и «противопоставления себя другому» из непроизвольных становятся произволь­ными и намеренными.

3. Структурный план: отчуждение социальных норм, ценностных пред­ставлений, установок и переживаний другого человека и т. д. Отчуждение начинается с первичного осознания этих норм, ценностей, установок, и тогда поведение индивида из непосред­ственного становится опосредствован­ным. В ряде случаев это поведение может проявиться в отвержении самих норм и ценностей, в неприятии устано­вок других людей, в отстранении от их переживаний и нужд, при этом в целом изменяется структура морального пове­дения личности» [7].

Мы находим, что сегодня не достаточно понимать как и откуда происходит отчуждение, каким оно бывает. Сегодня необходимо постичь отчуждение во всей его феноменальной целостности, охватывающей всего человека и толкающего его на саморазрушительные действия. Речь идёт уже не об отдельных людях, а о социуме и культуре в целом, поощряющей и пропагандирующей подобные действия через СМИ. И наиболее уязвимыми в этой ситуации являются подростки.

Мы сочли необходимым исследовать проблему отчуждения с опорой на экзистенциальную традицию. С этой точки зрения феномен отчуждения рассматривался нами как переживание, как опыт в моменты перехода жизни человека из одного измерения в другое (транстемпорального диссонанса по , 2006). И опыт, и переживание в свою очередь включают в себя одновременно и процесс, и состояние. В контексте становления подростка как социальной личности для нас важно описать конкретные формы социальной жизни подростка, сопряжённые с переживанием отчуждения, одновременно схватывая процесс собственного бытия подростка, как уникального человека. Причём, нам интересны, прежде всего, те случаи, когда отчуждение осознаётся подростком, то есть выбирается им как форма социального взаимодействия.

По мнению Франкла, психоанализ Фрейда - это по сути дела, психология ребенка: Фрейд никогда не рассматривает взрослого человека как действительно взрослого человека. Психология Адлера - это во многом психология подростка с центральной идеей самоутверждения и проблемой социализации. Личностно-центрический подход Маслоу, Роджерса - это тоже психология ребенка, но счастливого ребенка, у которого нет никаких особых проблем, кроме как развиваться, развиваться и развиваться. А экзистенциальная психология - это психология взрослого.

Имея дело с подростками, многие взрослые говорят о том, что подросток не может быть им равным. И они по-своему правы. Действительно, подросток не работает, не получает деньги, продолжает жить на территории родителя, какое уж тут равенство, сплошная зависимость. Но подросток уже не ребёнок. Он чувствует себя взрослым и очень нуждается, чтобы именно так к нему относились.

Почему?

Во-первых, физиологически организм подростка уже ни чем не отличается от организма взрослого. Организм ещё растёт, ещё уязвим, но все взрослые функции ему уже присущи. Это создаёт для подростка иллюзию, что он достаточно силён и способен быть самостоятельным

Во-вторых, эрудированность подростков в вопросах истории, культуры, экономики и т. п. реально выше, чем у многих взрослых. Подростки имеют больше возможностей овладения информацией, чем взрослые, потому что их время организовано иначе, и они пользуются более изощрёнными источниками информации.

В-третьих, взрослые, часто ведут себя с подростками как дети, и тем самым дают подросткам возможность сомневаться в праве быть авторитетами в решении каких-либо проблем.

«Взрослые» переживания имеют особенную экспрессию в подростковом возрасте и это необходимо учитывать при общении с подростком. Взрослость подростка в выбранном нами подходе понимается как способность осознанно делать выбор. Определённой степенью взрослости в таком контексте обладает любой малыш, когда становится способен аргументировать свои действия собственным опытом. Следовательно, взрослость измеряется количеством осмысленного опыта жизни.

Хочется отметить, что для данной статьи мы отобрали случаи так называемых благополучных подростков по формальным признакам: из полных материально обеспеченных (среднего и вышесреднего уровней) семей, без ярко выраженных поведенческих патологий, стабильно успевающих в школе.

Нами были выделены следующие социально-психологические аспекты переживания отчужденности подростками:

1.Отчуждение как ощущение личной несвободы.

Свобода, её ограниченность и ответственность – одна из семи экзистенциальных данностей, которая рассматривается в экзистенциальной традиции как основополагающая. Именно в подростковом возрасте человек впервые переживает свою свободу не только ситуативно, а в контексте всей своей жизни. Вопрос «хозяйствования» тесно связан с границами своей жизни. «Вброшенность» (по выражению Хайдеггера) в мир переживается как неспособность влияния на все последующие события. «Не я решил родиться. Вы меня родили», - эти слова становятся и обвинением и оправданием одновременно.

В этом контексте отчуждение переживается по отношению к жизни в целом.

Случай.

Сергей, 15 лет:

«Я чувствую себя чужим в этой жизни. За меня всё решают другие. Они не способны понять меня. Им это не нужно. …Я никогда не буду тем, кем хочу.

Я просто загнанная тварь. И даже когда я всё вокруг крушу – моей свободы не становится больше».

Отказ от свободы в подростковом возрасте свидетельствует о негативном восприятии себя и мира, об обречённости. Именно такое отчуждение наиболее опасно – опасно преждевременным добровольным уходом из жизни. «Чужая», т. е. несвободная, невыбранная, «не моя» жизнь мало стоит. И подросток ощущает себя лишь трудностью, помехой в ней.

Следует отметить, что особенность переживания отчуждения от жизни в том, что оно глубоко интимное, редко произносимое вслух. Внешне такие подростки мало агрессивны, безвольны, послушны. Часто они являются изгоями среди сверстников, так как даже не стремятся никому нравиться. «Когда я всё крушу», - это скорее воспоминание из детства, фантазия. В настоящем все действия «роботизированы», а значит «не живые», лишенные чувств. Точнее, такие подростки убеждены, что их участие в жизни бессмысленно, что жизнь других – самообман, игра, что подлинного в этом мире нет.