Политико-правовая сущность организованной преступности и специфика внутриполитического процесса борьбы с ней в современной России (стр. 1 )

На правах рукописи

ПОЛИТИКО-ПРАВОВАЯ СУЩНОСТЬ ОРГАНИЗОВАННОЙ
ПРЕСТУПНОСТИ И СПЕЦИФИКА ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОГО
ПРОЦЕССА борьбы с ней В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

Специальность: 23.00.02 – Политические институты, процессы и технологии

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата политических наук

Москва–2011

Диссертация выполнена на кафедре философии и политологии Образовательного учреждения профсоюзов (ОУП) «Академия труда и социальных отношений».

Научный руководитель:	доктор политических наук, профессор
Официальные оппоненты:	доктор политических наук, профессор
	кандидат политических наук, доцент Шаряпов Ринат Абдулберович
Ведущая организация:	Московский государственный университет путей сообщения (МИИТ), кафедра политологии и социальных технологий

Защита состоится «29» июня 2011 года в ___ часов в ауд. 222 на заседании диссертационного совета Д 602.001.01 при ОУП «Академия труда и социальных отношений» 0.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале библиотеки и на сайте ОУП «Академия труда и социальных отношений» www. atiso. ru.

Автореферат разослан « 27 » мая 2011 года

Ученый секретарь

диссертационного совета Д 602.001.01

к. ист. н., доцент

Общая характеристика работы

Актуальность темы диссертационного исследования. Организованная преступность представляет собой одно из наиболее грозных негативных социально-политичес­ких явлений, принявших в начале XXI века характер настоящего социального бедствия. По данным Управления Организации Объединенных Наций по наркотикам и преступности (ЮНОДК), в  одной  только  Европе    насчитывается 140 000 жертв  торговли  людьми, а доход от этой деятельности составляет ежегодно 3 млрд. долларов США[1]. В США организованная преступность контролирует примерно 95 процентов нелегального потока мигрантов и получает прибыль в размере 6,6 млрд. долларов США[2]. Активно продолжает развиваться наркобизнес. В Европе в 2008 году потребление наркотиков достигло 144 тонн, а в США составило 165 тонн[3]. Сегодня европейский рынок героина считается самым  дорогим (20 млрд. долл. США)[4].

В современной России в результате многочисленных ошибок и упущений в ходе реформ 1990-х годов организованная преступность получила мощные стимулы и питательную среду для стремительного роста и развития. «Российская организованная преступность, – отмечает Я. Костюковский, –является на сегодня самой быстрорастущей «отраслью» экономики. Преступные сообщества внедряются, прежде всего, в те сферы социальной жизни, где государственные институты по тем или иным причинам функционируют неэффективно или не работают вообще. Так организованная преступность выполняет функции арбитража, суда, охраны, налоговых и законодательных органов и другие»[5].

Однако одной экономической сферой организованная преступность сегодня не ограничивается, но стремительно проникает и в политическую сферу. Политический терроризм, социально-политический экстремизм и молодежный бандитизм экстремистского толка в последние годы стали повседневной реальностью нашей жизни. Показательным примером последнего этапа организованной преступной активности может служить недавнее дело московских подростков из банды А. Рыно и П. Скачевского, под руководством которых совершались преступления на почве национальной вражды.

Организованная преступность, расцветающая, как показывают исторические исследования[6], в периоды резкого ослабления государственной власти и ее правоохранительных функций, является вместе с тем и одним из основных источников коррупции, поражающей государственные органы всех ветвей власти. Подтверждается эта закономерность и на примере нашей страны. По данным антикоррупционной общественной приемной «Чистые руки» коррупционный оборот в России уже достиг 50% ВВП[7], а наша страна в рейтинге мировой коррупционности соседствует со странами третьего мира Камеруном, Кенией, Зимбабве[8].

Вместе с тем, степень исследования феномена и сущности организованной преступности остается все еще недостаточной. Первые попытки научного определения ее (в форме профессиональной преступности) были сделаны еще на Гейдельбергском съезде Международного союза криминалистов в 1897 году, но широкое внимание исследователей организованная преступность привлекает впервые «только в 1950-х и 1960-х годах, когда комитеты Конгресса США стали обнаруживать доказательства существования в их стране тайного преступного общества или картели под названием «Ма­фия или «Коза ностра»[9]. В СССР факт наличия в стране широкой организованной преступности и коррупции был впервые официально признан только в конце 1980-х годов в период перестройки и гласности.

Однако и за прошедший период исследование этого феномена в России велось преимущественно в рамках социолого-криминологического и социологического подходов, а собственно политологических исследований организованной преступности и ее влияния на внутриполитические процессы в российской литературе до сих пор очень мало. Между тем необходимость и актуальность таких исследований признают сегодня и сами юристы. По мнению B. C. Разинкина, например, «коррумпированные должностные лица оказывают содействие каждому третьему преступному формированию. Коррупция переросла чисто криминальный аспект и приобрела политическую окраску. Постоянно совершенствуются формы мздоимства, получают распространение новые виды коррумпированных отношений»[10]. Ту же самую мысль обосновывает и : «Проблема преступности, особенно ее организованно-коррупционные формы, – пишет он, – слишком сложна, многопланова и опасна для настоящего и будущего России, чтобы ее решение возложить только на милиционера с пистолетом. Это проблема не уголовно-правовая, не криминологическая, а общеюридическая, социальная и политическая (в нормальном понимании этого слова)»[11].

Однако интерес политической науки к современному феномену организованной преступности обосновывается не только чисто теоретическими, академическими соображениями, но и запросами, идущими от непосредственной политической практики. Влияние роста организованной преступности и коррупции на массовое политическое сознание населения, на его отношение к современному российскому государству вообще и к его правоохранительным органам, в особенности, огромно, и, в целом, негативно. Исследования констатируют нарастание в последние годы в российском обществе настроений, характеризуемых состоянием страха, тревоги, неуверенности, незащищенности и т. д. Эту неудовлетворенность разделяют также и ученые, исследующие современные социально-политические процессы. «Катастрофична ситуация в сфере правопорядка», – пишет декан социологического факультета МГУ . – Преступность растет устрашающими темпами. Россияне оказались беззащитными перед волной криминального террора»[12].

Понимают критичность сложившейся ситуации в этой сфере и сами руководители правоохранительных органов. В выступлении министра внутренних дел Р. Нургалиева на расширенном заседании Коллегии МВД Российской Федерации были сделаны следующие оценки: «... На современном этапе организованная преступность, наряду с наркоманией и терроризмом, является одной из основных угроз национальной безопасности страны. Особая опасность этого явления заключается в осуществлении деятельности, параллельной официальному обществу и государству, но противоречащей закону, с использованием в своих целях структур самого общества и государства»[13].

Таким образом, актуальность для политической науки темы организованной преступности и ее влияния на внутриполитические процессы в современной России обосновывается целым рядом убедительных теоретических и практических соображений. От успешной разработки этой проблематики зависит не только дальнейшее развитие и углубление современной российской политической теории, но и возрастание эффективности государственного управления в целом и в сфере его правоохранительных функций в особенности.

Степень научной разработанности проблемы. Зарождение социологии девиантного поведения происходит в работах французского ученого Э. Дюркгейма (1858-1917), чья концепция аномии легла в основу многих современных направлений исследования различных негативных социальных феноменов. Дюркгеймом в научный оборот теория аномии (дезорганизации нормативной системы общества)[14] получила дальнейшее развитие в теоретических работах американского ученого Р. Мертона, чья концепция является в настоящее время наиболее авторитетной в социологии девиантного поведения[15]. Основателем классической криминологии является итальянский ученый Ч. Беккариа (1738-1794), автор знаменитой работы «О преступлениях и наказаниях (1765 г.)[16], в которой им впервые были изложены многие современные подходы к оценке, исследованию преступности и практическим мерам борьбы с этим негативным социальным феноменом. Однако изучение феномена именно организованной преступности начинается в западной науке сравнительно недавно, в середине ХХ века, а в отечественной науке - только с 1980-х годов.

В современной российской литературе общие теоретико-методологические проблемы развития государственных и политико-правовых структур (включая и различные отклонения в них) исследуются в работах , , , М. Н. , Марченко, , [17] и других ученых.

Теоретические основы девиантного поведения исследуются в работах , , , , [18] и др. ученых.