Лингвистическая поэтика татарской детской поэзии (стр. 3 )

Ике яктан ике бозау

Сыерны дер селкетђ —

Чапылдатып йолка-йолка,

Имђлђр тљртђ-тљртђ.

Каладан кайткан Эльвира

Књреп кычкыра башлый:

— Ђни, ђни, тизрђк коткар,

Бозаулар сыер ашый! («Уяулык»)

Нередко метафоры и другие металогические приемы сочетаются с аллитерацией, синтаксическими фигурами, повторением некоторых согласных или их сочетаний (р, лк, лд), обращением, повторами.

В целом, поэзия Ш. Галиева характеризуется наличием большого количества индивидуальных метафор: «башны бораулау» («бурить голову»), «оеган кыш» («застывшая зима»), «чишмђ язмышы» («судьба родника»), «ќылы эз» («теплый след»), «књккђ йолдыз чљю» («кинуть звезду в небо»).

Для поэзии Р. Миннуллина характерно философское осмысление жизни, в котором отражаются все ее стороны. В его текстах нередко встречаются такие метафоры и эпитеты, которые присущи только его поэзии. Например:

Тирбђлђ

Кояшка элеп

Куелган яшел бишек.

Ђ бишектђ — яшь Кешелек!

Тирбђлђ ђнђ ничек! («Ќир бишеге»)

(«Качается юное человечество в колыбели, подвешенном на солнце»).

«Яшел бишек» («зеленая колыбель»), «яшь кешелек» («юное человечество»), «ќђйнећ яшел аты» («зеленый конь лета»), «ак бљдрђ бђрђннђр» («белые кудрявые ягнята») — метафорические эпитеты, которые пока не обнаружены у других поэтов.

В детских стихах Р. Валиевой чувствуется возвышенный мятежный дух, фантастические представления народа, непосредственно связанные с самой жизнью, отраженные и в фольклоре. При этом особенно активно употребляются сравнения: рога, большие как дуга; хитрые глаза, как у черта (у блудливой коровы) и др.

В творчестве этой поэтессы встречаются и обычные лексикографические сравнения, но наиболее важным, с точки зрения художественности, является наличие в ее творчестве неожиданных и зачастую развернутых образных поэтических сравнений, как «чђер бии-бии кабынды», «болгый-болгый утлы койрыкларын».

В настоящем исследовании подчеркивается также наличие простых и образных сравнений, выявляется роль последних в создании авторской поэтики, приводятся параллели из башкирской и античной (Аристотель) литературы.

В татарской детской поэзии часто встречаются меткие, увлекательные метонимии: «шагает хвост» (Р. Миннуллин), «создал нас родной язык» (Ш. Галиев), «на ставни примостилась ночь» (Р. Валиева).

В анализируемых нами произведениях встречаются и другой вид метонимии — синекдоха, когда через часть явления передается значение целого (, , С. 33–38), гипербола, литота, которые подробно анализируются в работе на базе большого количества примеров.

Как известно, символ по своему происхождению относится к разряду метафор. Однако в результате постоянного употребления он становится обозначением какого-либо устойчиво-традиционного слова-образа. Таковыми являются в мировой литературе «корабль», «парус», «телега жизни» и др. В татарской поэзии символическими образами являются «чишмђ» («родник»), «ак каен» («белая береза»), «ак кар» («белый снег»), «ќил» («ветер») и много других. Р. Миннуллин в детскую поэзию ввел еще один символический образ — «Сљн» (название речки), который раскрывается богатой палитрой эпитетов и других лингво-поэтических средств.

Олицетворение — один из любимых приемов и татарских детских поэтов. Известно, что в поэзии часто олицетворяются явления окружающей природы. Белые березы — украшение летнего пейзажа — любуются природой, играют листьями, превращаются в молодых девушек и идут купаться в речку Сюнь. Автор словно рассказывает в этом стихотворении не о цветах, не о березе, а о человеческом дитя. В стихотворении «Кљз» («Осень») Р. Валиева описывает осеннюю природу: от злого ветра («усал ќилдђн») деревья осины замерзли, трясутся («усак агачлары љшеп, дерелдђшђлђр»), точно природа обиделась, насупила брови. Она прощается с летом. У Ш. Галиева Солнце очень рано встает, умывается, делает зарядку, кушает и начинает работу и т. д.

Как все выдающиеся татарские поэты, Ш. Галиев, Р. Валиева, Р. Миннуллин выросли в деревне. Нельзя представить детский мир, в том числе детскую поэзию, без образов птиц, животных, насекомых. Животный мир — один из традиционных компонентов детской литературы. Ш. Галиев впервые внес в татарскую детскую поэзию животных с юга: «Зђћгђр зебра» («Синяя зебра»), «Маймыл» («Обезьяна»), «Жираф белђн зираф» («Жираф и зираф»). Эти стихи расширяют кругозор ученика.

Как отдельный вид тропа, ирония также широко распространена в татарской детской поэзии. Ребенок воспринимает жизнь своеобразно. Так, девочка очищает капусту от листьев и задает вопрос: «А где же капуста?» (Ш. Галиев). Маленькие герои Р. Миннуллина, беспокойные и озорные, любят хвастаться, например, тем, что разбили тарелку. Многие стихи поэтессы Р. Валиевой воспитывают ученика через шутку: Ђгђр иртђрђк торсаћ, Юлга ком сибеп куйсаћ, Булмас иде бозлавык, Егылмас иде тавык. (Р. Валиева. «Ишегалды бозлавык»).

В работе тщательно проанализированы и другие металогические приемы (синекдоха, метанимия, литото, символ и др.), характерные как для творчества исследуемых поэтов, так и для других татарских (например, Ф. Карим, Х. Такташ, М. Аглямов) и башкирских (например, Ф. Губайдуллина, Р. Нигмати, Г. Юнысова и др.) поэтов.

Как показывает анализ детских стихов, металогический прием в татарской детской поэзии II половины XX в., во-первых, сохраняет классические, традиционные метофоры, эпитеты и др., во-вторых, появляются индивидуальные тропы, которые вносят в детскую поэзию новое звучание, новые образы. Металогические приемы часто сочетаются с фонетическими, синтаксическими и другими приемами, что способствует созданию ярких, неповторимых примеров образности в детской поэзии.

В ходе анализа выявлены отличительные черты, своеобразие творчества исследуемых поэтов Ш. Галиева, Р. Валиевой, Р. Миннуллина.

Третья глава посвящена особенностям автологического приема в татарской детской поэзии II половины XX в. Поэтический текст в данном случае строится из слов, которые употребляются в прямом значении. Однако применение автологического приема требует от поэта особого мастерства по использованию слова (Баширова, 1974: 7). Образность стиха при этом возникает при изображении поэтических явлений или переживаний персонажа самих по себе. К автологическому приему могут примыкать и некоторые виды тропов. В данном случае помогает также и поэтический синтаксис.

Поэтический текст бывает также пронизан различными видами пафоса: героическим, трагическим, лирическим или романтическим. Он, хотя и строится из слов, которые употребляются в прямом значении, благодаря применению автологического приема, он превращается в образный текст. Например:

Яшел чирђм.

Сары бђбкђ

Аяк терђп шуны тарткан.

Чирђм кинђт љзелгђн дђ

Авып киткђн њзе артка. (Ш. Галиев. «Бђбкђ»)

Как видно из приведенного отрывка, у Ш. Галиева в конце стихотворения находится комическая развязка, с помощью которой создается юмористическое прочтение. Юмор помогает ребенку духовно расти, формирует творческую личность, способную защитить свои интересы. Комичность, юмор и сатира достигается поэтами различными способами: повторением различных глагольных форм, употреблением омонимов либо многозначных лексем и т. д. Особенность стихов Ш. Галиева заключается в том, что жизнь в его поэзии воспринимается фантастически, ложь и правда сливаются в одно единое в создании образов. Неслучайно некоторые строки Ш. Галиева превратились в пословицы и поговорки.

Юмор же Р. Миннуллина выражается в изображении психологического противоречия между детским и взрослым мышлением:

Тђрђзђдђн тышка карый да

Уйлый эченнђн Ђнвђр:

— Их, шуар идем, бу карлар

Ќђй кљне булса ђгђр... («Ђнвђрнећ хыялы»).

Эта особенность подчеркивается и Р. Кукушкиным (1984: 169).

Все разновидности омонимов (абсолютные омонимы, грамматические омонимы, омографы и прочие) — ценное богатство языка для игры слов (т. е. для каламбура):

Тегермђнче минем ђти —

Тегермђндђ ул он тарта.

Абыйны да шунда кыстый —

Кљн дђ аныћ кылын тарта.

Лђкин абый гел баш тарта:

— «КамАЗ»ым бик кызганыч, ди.

Ђле эшли торган эшем

Књћел тарта торган эш, — ди.

(Р. Миннуллин. «Кем нђрсђ тарта?»)

В познании мира Р. Валиева уделяет большое внимание гармонии чувств. Многие критики отмечают, что ее стихи вместе с лирическими переживаниями проникнуты жалостью, доброжелательностью, тонким мягким юмором. С помощью этих приемов поэтесса мыслит, думает о красоте и безобразии, о героизме и трусости. Автор старается изображать конкретное событие:

Юлђр икђнсећ, Ниса,

Аћлар идећ ичмаса,

Мђктђбебез чын булмый ич,

Књчерњче булмаса! («Мђктђп-мђктђп уйныйбыз»)

Юмор чувствуется и в создании образов — «Шаян бозау» («Шутливый теленок»). Необходимо отметить, что каждое стихотворение поэта учитывает психологические особенности ребенка. В вышеприведенном отрывке (стихотворение «Ишегалды бозлавык» («Во дворе гололед»)( падение маленького героя автор связывает с его нерасторопностью; обобщение остается делать самому маленькому читателю.

Вообще юмор исследуемых детских поэтов отличается искренностью и доброжелательностью. Автологический прием преобладает и в стихах, посвященных патриотической тематике, теме дружбы и др.

В реферируемой работе приведены также оригинальные образцы создания образности (юмора, иронии, пародии и др.) и другими авторами стихотворных текстов для детей (Р. Валиев, М. Файзуллина, М. Мазунов, Г. Афзал и др.).

Исследование показало, что образность часто достигается использованием синонимии, различных видов омонимов, многозначности слов, каламбура (ср. также в башкирской детской поэзии: Р. Тимершин, Н. Наджми), логического противопоставления текста с развязкой и др.

Нельзя не отметить способы творения активного юмора Р. Миннуллиным, когда он создает различные названия фантастических животных: болАНтилопа, юлбАРЫСлан, кђлТЂкђ и др.

В четвертой главе — «Поэтический синтаксис в детской поэзии» — подробно исследованы синтаксические фигуры (все виды повторов — повтор, анафора, эпифора; инверсия, градация, хиазм, синтаксический параллелизм и др.), характерные для творчества поэтов, чьи произведения анализируются в работе. Подчеркивается, что эти фигуры были известны с древнейших времен, отражены в старотатарских письменных памятниках, в произведениях поэтов средних веков, нового времени (Кул Гали, Мухаммедъяр, М. Колый, М. Гафури, Х. Такташ и др.), в поэзии других родственных народов.