Азбука спасения (стр. 6 )

Тело уже не будет бояться тления, не станет страдать ни от голода, ни от жажды, ни от болезней, ни от несчастных случаев, потому что там — надежное спокойствие и прочная безопасность жизни, там иная слава — небесная и та радость не будет иметь недостатка.

Если мы не будем наслаждаться вечной жизнью, то и о нас справедливо будет сказать: лучше было бы, если бы мы и не родились. Для чего же мы живем?

Если настоящая жизнь так вожделенна, то что сказать о той, где нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания? Там уже не надо ни бояться смерти, ни опасаться потери тамошних благ.

Хочешь наследовать жизнь вечную и говоришь: как буду презирать для нее настоящую? Ужели можно это сравнивать? Хочешь получить одежду царскую, и говоришь: как презреть рубище? Ожидаешь, что тебя введут в дом Царя, и говоришь: как презреть настоящую бедную хижину? Подлинно, мы виновны во всем, потому что не хотим сколько-нибудь возбудить себя.

Если нет жизни будущей, то мы гораздо презреннее тварей, созданных для нас, ведь и небо, и земля, и море, и реки, и даже некоторые из бессловесных животных долговечнее нас. Так, ворон, порода слонов и многие другие животные доле нас пользуются настоящей жизнью. Наша жизнь коротка и многотрудна, а их — продолжительна и более чужда попечений и скорбей. Что же, скажи мне, неужели Бог сотворил рабов лучше их владык? Нет, увещеваю, человек, не думай так, не скудоумничай и не сомневайся в могуществе Бога, твоего Владыки. Бог благоволил сотворить тебя в начале бессмертным, но ты не захотел быть таким. Знамениями бессмертия были беседа с Богом и безбедственная жизнь, чуждая печалей, забот, трудов и всего временного.

Не думай, что для Вечной жизни достаточно одного разлучения с телом. Везде нужна добродетель.

Для того Бог и сотворил тела наши соразмерными, требующими немногого для своего насыщения, чтобы отсюда уже научить нас, что мы созданы для другой жизни.

 

В пристани Царя Христа упокоеваются все подвизавшиеся, творившие и исполнявшие волю Его, сохранившие все заповеди Его. 

Ни свет там не омрачается, ни тьма не озаряется. Не прекратятся там хвалы и не умолкнет плач.  Ни блаженство там не оскудеет, ни посрамление там не кончится. Там свет объемлет праведных и пламень – нечестивых. Там жажда и голод предававшимся роскоши, блаженство и жизнь постникам, огненный меч - нечестивцам и светлая риза – победителям.   

Там, за гробом, весы правды, там не различаются ни степени, ни достоинства. Ни у царей нет венцов, ни у судей – их отличий; судьи осуждаются, а осужденные ими – во славе.   

Богатые просят воды, а убогие избыточествуют всеми благами; славные земли – в пламени, а уничиженные здесь – в чертоге Света.   

Все приходящие к Богу и желающие сподобиться Вечной Жизни по преимуществу должны неукоризненно соблюдать православную веру и ни для получения чинов, ни из лести перед сильными или по страху перед ними не делаться предателями бесценного сокровища веры. 

Желаешь ли наследовать вечную жизнь, им <смирением> наследуешь. Желаешь ли стать высоким, оно вознесет тебя.

Величественный чертог Царствия отверст, он обширен и вместителен для возлежащих. Тесна область геенны, нет в ней простора, вся она наполнена телами нечестивых. У одних нет недостатка в блаженстве, а у других в сетовании и воздыханиях, потому что Судия правосуден, и нет места щедротам для не сделавших ничего доброго.

Восшумят гласы каждого сонма из обиталищ их, в какое перейдет каждый по заслугам воли своей. Богохульники будут рыкать в геенне, а праведники огласят Царствие хвалебными песнями и возвеличат Жениха.

Не будет там милости к грешникам и на такое краткое время, какое нужно глазу для мановения; не будет там лицеприятия к злым и на такое краткое время, какое нужно птице, чтобы поднять крылья для полета.

Там, в Великий день обновления, каждый пойдет и вселится в чертог, какой уготовал себе здесь.

Ничто не пребывает вовек, кроме истины, правды и жизни, какую обетовал Спаситель наш, и кроме любящих Его, сохранявших заповеди Его.

Вечная жизнь ожидает только тех, которые прияли залог, и при конце, в день явления великого Царя, изыдут в сретение Ему, таковым возвещены блаженства нескончаемые.

Все приходящие к Богу и желающие сподобиться Вечной жизни, по преимуществу должны неукоризненно соблюдать православную веру, и ни для успешного получения чинов, ни из ласкательства пред сильными или по страху к ним не делаться предателями неоцененного сокровища веры.

Предложен вопрос Жизни – о жизни, Спасителю – о спасении. Учителю – О главном из преподаваемых Им догматов. Истине – об истинном бессмертии, Совершенству – о совершенном успокоении. Нетлению - о вечном нетлении, вопрос о том, для чего Он сошел на землю, чему наставляет, чему учит, что дарует, чтобы всем видно было, что главный предмет Евангелия – дарование Жизни Вечной Ибо если бы Закон Моисеев доставлял Жизнь Вечную, то не нужно было бы приходить Самому Спасителю и страдать за нас, совершив все поприще человеческой жизни от рождения до смерти.

Не нужно было бы и тому, кто от юности исполнил заповедь закона, прибегать еще к другому за бессмертием... Вполне уверенный в том, что в нем нет ничего недостающего по отношению к правде, он в то же время ясно сознает потребность в жизни и потому просит ее у Того, Кто один и может ее даровать. В отношении к закону он совершенно спокоен и смел, но при всем том умиленно припадает к Сыну Божию.

К Спасителю обращается он, как стоящий на переходе от одной веры в другую и Как чувствующий непрочность и опасность зыбкой ладьи закона.

Священномученик Киприан Карфагенский

Желая пребывать вовеки, мы должны творить волю Бога, Который вечен.

Живут и царствуют со Христом все, не только те, которые подверглись убиению, но и вообще те, которые, твердо пребывая в своей вере и в страхе Божием, не покланялись образу зверя и не исполняли пагубных и святотатственных его повелений.

Ежели мы ожидаем награды воскресения, ежели... надеемся царствовать вместе со Христом, то должны умереть для мира.

 

Преподобный

Всякая долговременность настоящей жизни кажется ничтожною, когда посмотришь на продолжительность будущей славы, и все скорби от созерцания безмерного блаженства удалятся, как дым, истощившись до ничтожества, исчезнут, и никогда не явятся, как угасшая искра.

Нет сомнения, что и в будущем веке он <человек> будет участником того же служения, чему ныне захотел быть служителем и сообщником, как говорит Господь: Кто Мне служит, Мне да последует и где Я, там и слуга Мой будет (Ин. 12, 26).

Преподобный Исидор Пелусиот

Не пышность, не кичливость, не суетная слава вводят в горнюю светлость, но добрый нрав, досточестная жизнь, невыказывающее себя общение с нуждающимися, потому что здешними похвалами уничтожается вознаграждение за благотворение. Но кто взыскует тамошнего воздаяния, тот и ныне приемлет начатки, и там приобретает богатую награду.

Веку будущему предоставлено то, чтобы слава была наивеличайшая, с великим преизбытком превосходила и слово, и разум, и настоящее состояние.

В будущем веке... не все насладятся одними и теми же благами, так как и несправедливо было бы, чтобы сделавшим неравное воздано было равным.

Преподобный Нил Синайский

Срамно... видеть, что имеющие в виду наслаждение вечными благами роются в прахе земных вещей.

Если плывущие морем во время бури небрегут о своих товарах и своими руками бросают груз в море... то почему мы для лучшей жизни не пренебрегаем того, что душу влечет в бездну.

Лепота и множество будущих благ беспредельны...

Бог, обетовавший тебе вечные блага, и давший в сердце твоем залог Духа, заповедал тебе пещися о своем житии, чтоб внутренний человек, освободясь от страстей, еще в настоящей жизни начал вкушать те блага.

Некоторые ищут, каково будет состояние удостоиваемых совершенства в Царствии Божием? Будет ли там преуспеяние и прехождение (к лучшему и лучшему), или будет одно, установившееся до неизменности положение? Как будут тогда тела и души, и как об этом думать? На это, подумавши, кто-нибудь может сказать, что как в отношении к телесной жизни, пища имеет двоякое значение, то она служит к возрастанию, то к сохранению питаемых, — именно, пока достигнем совершенной меры возрастания телесного, питаемся для возрастания, а когда тело остановится в прибавлении увеличения, тогда питается оно не для возрастания, а для сохранения: так и в отношении к душе пища двоякое имеет значение.