Азбука спасения (стр. 9 )

Знаете, что вам обещана вечная жизнь в Боге, что ее надо заслужить послушанием Богу и Его церкви в этой кратковременной жизни, терпением болезней, скорбей, невзгод и разных лишений, – и вы не хотите повиноваться Творцу, живете в беспечности и нерадении о своей душе, в нерадении о добродетели, в непрестанных грехах! Чего вам ожидать после этого, неблагодарные, злонравные и непослушные твари? Душа моя, подумай и обрати всю жизнь земную во славу Божию и во благо ближних. Не угождай плоти и крови, а Господу своему; плоть и кровь тленны, как все земное.

Святитель Феофан Затворник

Мы, остающиеся, плачем об отшедших, а им сразу легче: то состояние отраднее. Те, кои обмирали и потом вводимы были в тело, находили его очень неудобным жильем. То же будет чувствовать и сестра. Ей там лучше, а мы убиваемся, будто с нею беда какая случилась.

Ведь ты не умрешь. Тело твое умрет, а ты перейдешь в другой мир, живая, себя помнящая и весь окружающий мир узнающая... Там лучше тебе будет, чем здесь. Так не ужасайся, видя приближающуюся смерть. Она для тебя дверь в лучшую жизнь. Ангел-хранитель твой примет душу твою и поведет ее путями, какими Бог повелит. Грехи будут приходить. Кайся во всех. И будь крепкой веры, что Господь и Спаситель все грехи кающихся грешников изглаждает.

Исходная точка их омрачения та, что наша последняя цель будто на земле... Но она не на земле. На земле начало жизни — приготовительный ее период, — а настоящая жизнь начнется по смерти... И особенный, исключительный способ приготовления — благодушное терпение теснот, лишений и скорбей. Кто взглянет, или будет смотреть на земную жизнь такими глазами, тот не станет убиваться, не видя в своей жизни широты и простора... а возревнует об одном, как сделать, чтобы теснота принесла наилучший плод, вкушение которого отсрочивается до будущей жизни.

Цель жизни — не благобытие земное, а блаженство по смерти в другой жизни. Кто несет какой-либо крест, тот идет надежною к тому дорогою. Туда переселитесь своим желанием и надеждою, и к стяжанию тамошнего благобытия направляйте все свои помышления и заботы.

Я всегда был той мысли, что по умершим не траур надо надевать, а праздничные наряды, и не заунывные песни петь, а служить благодарственный молебен.

Неожиданная смерть. Потому хоть печальная, неизбежна, но не чуждая утешений христианских. Зрелый плод! Прямо к столу Господню. Будем молиться об ней. Но не скорей ли от нее получим молитвенную помощь! Мы, христиане, не к безвестному течем. Почему, если не тяготят кого смертные грехи, несомненно, веруем, что двери Царствия отверсты ему. Если же к этому присоединить и кое-какое добро и кое-какие жертвы Господа ради, то тем более сомнение не должно оставаться о блаженстве участи отходящих.

Вы собираетесь в дальний путь — туда, откуда нет возврата. Никому не миновать сего пути. Но как минута, когда прикажут вступить в него, неизвестна, а известно только, что она может настать каждое мгновение, то лучше всего думать, что вот-вот надо будет отправляться восвояси и всегда держать себя готовым к тому.

Чистилище есть пункт веры католической. Это место, на котором неочистившиеся грешники здесь очищаются.

Очищение совершается мучениями, соответственно грехам. В него поступают все, в которых есть какая-либо нечистота греховная. — В Православной Церкви нет такого учения, а есть верование, по коему умершие с покаянием и причащением, но не успевшие понести исправительных подвигов или епитимий восполняют сие молитвами о них Церкви и милостынями за них, и, конечно, своими там молитвами. Они живут в надежде и не страдают, не в муках суть. Это похоже на чистилище, но не то же.

Цель человека не на земле, а в другой жизни. Если б на земле была, мы бы не умирали, а как умираем, то значит, что жизнь наша настоящая не на земле. Земная жизнь есть только приготовление к другой жизни.

Тело умрет, а душа жить будет. И ей без тела еще лучше будет, чем с телом. Вышедши из тела, к вам прилетит... и будет ласкать вас. Она будет говорить душе вашей: «Ах! мама, как мне хорошо! Бросай скорее землю и переходи ко мне!» Она не будет в состоянии понять вашу скорбь, когда ей лучше, а вы скорбите.

Спрашиваете, почему мы поминаем усопших? — Потому, что так заповедано нам делать. А что заповедано — видно из того, что в Церкви Божией не было времени, когда бы не творилось это поминовение... Отшедшие живы, и общение у нас с ними не пресекается. Как о живых молимся мы, не различая, идет ли кто путем праведным, или другим; так молимся и об отшедших, не доискиваясь, причислены ли они к праведным или грешным. Это долг любви братской. Пока последним Судом не разделены верующие, все они, и живые и умершие, единую Церковь составляют. И все мы взаимно друг к другу должны относиться, как члены одного тела, в духе доброхотства и любительного общения, и живые и умершие, — не разгораживаясь пополам умиранием.

Не мучьте себя пытанием, что там и где будем. А когда в уме породятся такие вопросы, говорите себе: «Хорошим там будет хорошо, а худым — худо».

Одно точно определено... что тамошнее состояние вполне соответствует тому, как настроит себя человек здесь на земле.

Что отшедшие живы, только другою жизнию живут сознательно, пребывают в общении между собою по тамошним условиям и порядкам, и на нас посматривают и к нам приходят, слышат наши молитвы о них, и о нас молятся, и делают нам внушения, — все по тамошним законам и порядкам, а не как вздумается, — это должно считать положительно верным, хотя ничего определенного по всем этим пунктам сказать не можем.

Что будет на том свете, увидим. Все соберемся в одно место и не дивно, что получим возможность увидеть друг друга.

Это не неожиданное несчастье, а общий всех нас удел. Скорбна разлука, но она не без конца... Нынче-завтра и мы туда же пойдем. Скорбна безвестность положения отшедшего, но вера, что отшедший переходит в руки Божии, разгоняет всякий при этом мрак. У Господа праведного никакое добро не забывается... Когда отходит кто к Господу, Господь ищет не того, чтоб осудить, а чтоб оправдать.

Цель жизни точно надо определенно знать. Но мудрено ли это? И не определена ли уже она? Общее положение такое, — что как есть загробная жизнь, то цель настоящей жизни всей, без изъятия, должна быть там, а не здесь. Это положение всем ведомо и толковать об нем нечего, хоть о нем меньше всего помнят на деле. Но поставьте вы себе законом для жизни вашей — всеми силами преследовать эту цель — сами увидите, какой свет разольется оттого на временное ваше на земле пребывание и на дела ваши. Первое, что откроется, будет убеждение, что,  следовательно, все здесь есть только средства для другой жизни. Относительно же средств один закон — употреблять их и пользоваться ими так, чтоб они вели к цели, а не отклонялись от нее и не поперечили ей. Вот вам и решение вашего недоумения: не знаю, что сделать с своею жизнию. Смотрите на небо и всякий шаг вашей жизни так соразмеряйте, чтоб он был ступанием туда.

Цель — блаженная жизнь за гробом; средства — дела по заповедям, исполнения которых требуют все случаи жизни.

Кто не испытал болезней внутренней брани, кто не страдал за Христа, каким бы то ни было образом, тот тщетно надеется венчаться в царстве Христовом.

Во внутренней пустыне жил один старец, удручавший себя в течение многих лет воздержанием и духовными подвигами. Пришли к нему некоторые братия и, удивившись его жительству, сказали ему: «Отец! Как ты переносишь это сухое, бесплодное и неудобное место?» Старец отвечал им: «Весь труд моего времени, которое живу здесь, не может сравниться с одним часом вечных мук геенны. Подобает нам в краткое время этой жизни подчиниться труду и измождать страсти нашего тела, чтобы обрести некончающееся успокоение в будущей Вечной жизни».

Валентин, человек достопочтенный, управлял прежде своим монастырем в области Валерии. Свирепые лангобарды пришли тогда в монастырь и, как он сам рассказывал, повесили на сучьях одного дерева двух его монахов, которые в тот же день и были погребены. По наступлении вечера души повешенных начали петь на том месте ясными и громкими голосами, так что сами убийцы, когда услышали голоса поющих, чрезвычайно удивились и устрашились. Эти голоса слышали и все пленные, бывшие тут, и после свидетельствовали о псалмопении убиенных. Всемогущий Бог сделал голоса этих душ слышимыми для телесного слуха, чтоб живущие еще во плоти знали, что, если будут служить Богу, и по смерти плоти будут жить истинной жизнью.

Одному старцу были показаны места, где по смерти покоятся святые. И вот, в одном чудном месте он увидел некоего мужа и спросил: «Чем занимался ты в миру?» — «Я был работником у одного злого человека, терпел от него до конца, платы не получал, а делал он мне одно только зло. За это после смерти сюда и принесли меня». Потом старец увидел другого человека, тоже в чудном и славном месте, и спросил его, чем тот заслужил такое. — «Я был прокаженным и с благодарностью, даже до конца, переносил свою болезнь, и потому после смерти получил сие место». Наконец, старец увидел третьего мужа, но не в столь славном месте, и его спросил, за что же он здесь. — «Я долгое время был монахом и постоянно трудился для спасения своей души, впоследствии сделали меня епископом».

Благочестивая вдова Клеопатра имела особенную любовь к святому мученику Уару, тело которого было погребено ею в ее владении. Она устроила в честь мученика церковь и решила перенести туда его святые мощи. В день их перенесения она усердно молила святого мученика, чтобы он принял под свое покровительство ее единственного сына, отрока двенадцати лет, которого надлежало отправить на воинскую службу. Молитва ее была услышана, и мученик действительно стал покровителем ее сына, но только не в воинской службе. Случилось, что отрок в тот день тяжко заболел и ночью скончался.