О механизме языковых изменений (стр. 4 )

(5)  Наконец, можно обнаружить, что и (оh) и (оу) скоррелированы с переменной (ау), которая является результатом продвижения вперед или назад первого элемента дифтонга в словах my why, side и т. д. Высокие значения (оh) и (оу) скоррелированы с задними значениями (ау), а низкие значения (оh) и (оу) – с низкими центральными значениями (ау).

Помимо этих непосредственных корреляций, имеется большое число косвенных, диффузных отношений с такими переменными, как (аw) и /ih/, через посредство которых (оh) связана со всеми другими гласными нью-йоркского диалекта. Здесь не место описывать в деталях сложное переплетение структур в языковой системе; однако очевидно, что полное решение проблемы контекста должно обнаружить, каким образом внутренние отношения языковых элементов определяют направление звукового изменения[24]. Можно представить в сжатой форме наиболее важные отношения, в которые входит переменная (оh), если использовать следующие обозначения, характеризующие структурную единицу в левой части равенства как переменную:

Проблема оценки решалась для нью-йоркского диалекта более непосредственным образом, чем для диалекта Мартас-Виньярд. Изучались неосознанные субъективные реакции информантов на каждую из переменных. Этот метод детально описан в других работах[25]; в целом можно сказать, что надежность этих тестов может быть подтверждена высокой степенью единообразия реакций, обнаруживаемых жителями Нью-Йорка, при чрезвычайно большом разбросе, который дают в этом эксперименте люди, живущие за его пределами.

Субъективные реакции на (оh) обнаруживают четкую картину социальной значимости этой переменной, что показано в табл. 3. Большинство информантов реагировало на (оh) таким образом, который свидетельствует об одиозном статусе высокого варианта (оh)[26]. Ранее, анализируя проблему контекста, мы видели, что у низшего класса не обнаруживается стилистической стратификации разных вариантов (оh); соответственно здесь оказывается, что низший класс не дает значимых отрицательных реакций на (оh). Прочие группы дают отрицательную реакцию на (оh) в зависимости от средней высоты (оh) в их собственной непринужденной речи и от степени стилистической стратификации в их речевых моделях. Этот результат служит хорошей иллюстрацией принципа, который действует в Нью-Йорке почти без исключений: те, кто использует наибольшее число одиозных форм в своей собственной непринужденной речи, оказываются наиболее последовательными в осуждении этих форм в речи других людей. Так, представители нижних слоев среднего класса в возрасте от 20 до 39, употребляющие максимально высокие варианты (оh) в своей собственной непринужденной речи, дали стопроцентную отрицательную оценку высокого варианта (оh). Аналогично в речи евреев и итальянцев процент отрицательных реакций пропорционален высоте (оh) в их непринужденной речи.

Такое решение проблемы оценки вряд ли можно признать удовлетворительным. Непонятно, почему та или иная группа людей переходит на все более и более крайние варианты того, что они сами считают плохим языком[27]. Дадим поэтому несколько дополнительных пояснений.

Во-первых, оказалось, что лишь очень немногие из говорящих осознают, что они сами употребляют эти осуждаемые ими формы. Им кажется, что они всегда используют только те полноценные формы, которые встречаются иногда в их отчетливой речи, когда они следят за своим произношением и при чтении списков изолированных слов. Во-вторых, субъективные реакции, полученные в наших тестах,— это только внешние оценки, то есть такие, которые соответствуют системе ценностей среднего класса. Безусловно, имеются и другие оценки, находящиеся на более глубоком уровне сознания, которые и подкрепляют исконные формы речи нью-йоркцев. Мы не производили систематических измерений этих более туманных форм, но у нас есть косвенное подтверждение их существования: это ценности, которые определяются принадлежностью к какой-то группе, дружескими узами, степенью «мужественности» варианта и т. д.

По поводу различных предпочтении для (оh) и (еh) у еврейской и итальянской этнических групп можно выдвинуть правдоподобное объяснение, основанное на механизме гиперкоррекции.[28] Влияние идиш как субстрата приводит в первом поколении англоговорящих лиц еврейского происхождения к утрате различия между огрубленными и неогубленными задними гласными нижнего подъема, так что в словах cup и coffee гласные совпадают. Во втором поколении возникает реакция против этого смешения, приводящая к гиперкорректному преувеличению этого различия, так что (оh) становится высоким, напряженным и чрезмерно огубленным. Аналогичный ход рассуждений применим и к лицам с итальянским субстратом. Это объяснение тем более правдоподобно, что важная роль гиперкоррекции в механизме языкового изменения подтвердилась во многих других случаях[29].

Механизм звукового изменения

Итак, мы продемонстрировали решение проблем перехода контекста и оценки на двух примерах, взятых из английской речи о. Мартас-Виньярд и г. Нью-Йорка. Посмотрим теперь, можно ли применить результаты, полученные для этих переменных, для хотя бы предварительного ответа на вопрос: каков механизм, посредством которого осуществляется звуковое изменение? Последующие заключения базируются на анализе двенадцати примеров звуковых изменении — три примера для сельского населения о. Мартас-Виньярд и девять—для городского населения Нью-Йорка[30].

1. Звуковое изменение, как правило, начиналось в некоторой ограниченной подгруппе речевого коллектива в тот период, когда изолированность этой подгруппы под давлением каких-то внутренних или внешних причин начинала ослабевать. Языковая форма, в которой происходил сдвиг часто характеризовалась региональным статусом и неравномерным распределением в пределах коллектива. На этом этапе такая форма представляет собой неопределенную языковую переменную.

2. Изменение начиналось с того, что данная форма распространялась на всех членов подгруппы; этот этап можно назвать изменением снизу, то есть находящимся ниже уровня социальной осознанности. Переменная не подвержена в речи тех, кто ее использует, никакому стилистическому варьированию и затрагивает все слова данного класса. На этом этапе языковая переменная является показателем, который определяется как функция от принадлежности к группе.

3. Последующие поколения говорящих внутри той же подгруппы, реагируя на те же социальные давления, продвигали языковую переменную дальше по пути изменения, вынося ее за пределы значений, достигнутых их родителями. Этот этап можно назвать гиперкоррекцией снизу. Теперь языковая переменная является функцией от групповой принадлежности и возраста.

4. В той мере, в какой ценности (и оценки) первоначальной подгруппы принимались другими группами данного языкового коллектива, звуковое изменение с приписанной ему оценкой групповой принадлежности распространялось на воспринимающие подгруппы. Функция групповой принадлежности на новом этапе получает новое определение.

5. Затем пределы распространения звукового изменения совпадали с границами языкового коллектива, определяемого как группа людей с общим набором языковых норм.

6. Когда звуковое изменение с приписанными ему оценками достигало предела в своем распространение, языковая переменная становилась одной из норм, характеризующих языковой коллектив, и все его члены начинали реагировать одинаково на ее употребление (не обязательно осознавая это). Теперь переменная становится маркером и обнаруживает стилистическое варьирование.

7. Движение переменной в пределах языковой системы всегда приводило к перегруппировке элементов на других участках фонологического пространства.

8. Структурные перегруппировки влекли за собой новые звуковые изменения, связанные с первым. Однако новые подгруппы, вливавшиеся за это время в языковой коллектив, воспринимали первое изменение как элемент языковой нормы, а более поздние — как первый этап изменения. Этот сдвиг циклов представляется мне первичным источником непрерывного возникновения новых изменений. В последующем развитии второе звуковое изменение может быть проведено новой группой на более высоком уровне, чем первое изменение.

(Пункты 1—8 касаются изменения снизу; 9—13 — изменения сверху.)

9. Если подгруппа, в которой зародилось языковое изменение, не занимала господствующего положения в языковом коллективе, члены привилегированной подгруппы, как правило, подвергали осуждению измененную форму, используя для этого находящиеся под их контролем средства массовой информации.

10. Этим осуждением начинается этап изменения сверху — спорадический и нерегулярный процесс исправления измененных форм в сторону образцов, которых придерживается группа с наивысшим социальным статусом, то есть образцов, пользующихся престижем. Такой престижный образец воздействует на аудиомоторную сторону речевого сигнала, и говорящим слышится, будто они произносят именно этот образец. Языковая переменная начинает теперь характеризоваться регулярной стилистической, равно как и социальной стратификацией, поскольку моторный контроль, нормирующий непринужденную речь, конкурирует с контролем слуховой настройки, когда говорящий следит за своей речью.

11. Если господствующие образцы, используемые в высших слоях, не совпадают с формами, которые используются для некоторых классов слов другими группами, в этих группах возникает второй тип гиперкоррекции: их отчетливая речь начинает сдвигаться дальше уровня, устанавливаемого господствующими образцами. Этот этап можно назвать гиперкоррекцией сверху.

12. В случае крайнего осуждения форма может стать темой общего обсуждения и в конечном счете даже исчезнуть. Она становится стереотипом, который все больше отрывается от форм, реально используемых в речи.

13. Если изменение возникало в группе, имеющей высший социальный статус, оно становилось господствующим образцом для всех членов языкового коллектива. Измененная форма принималась в этом случае всеми другими группами в более полных стилях речи — пропорционально степени их контактов с носителями престижных образцов в меньшей степени это касалось непринужденной речи[31].