Теория и методология психологии: Постнеклассическая перспектива ТЗЗ / Отв. ред. АЛ. Журавлев, . — М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2007. — 528 с. (Методология, теория и история психологии) (стр. 5 )

Немало современных авторов разделяют эпистемологический подход К. Джерджена, в котором очевиден приоритет социальных в лингвистических влияний над природными нуждами. Все большую роль в психологических исследованиях начинает играть культура, культурный контекст. Внимание психологов обращается к парратму

61

60

Чж>?> }. Современная психология как поотнекласоическая наука

М.С* ГУсвльцвва. Постмодернистские перспективы развития психологии.

(Ш-; Brunei; 19S5; Larsen, 1999; Michael, 1994; Sherwood, 1994). Так, для Д. Ларсен психология представляет собой повествовательную дисциплину. Она рассматривает все психологические теории как истории или повествования (story)» поскольку в них находит отра­жение как жизненный опыт авторов, так и культурно-политический контекст. В качестве примеров влияния биографии на теорию автор рассматривает логотерапию В. Франкла и радикальный бихевиоризм Б. Скиннера (Larsen, 1999). Повествования имеют как структурное сходство, берущее исток из общечеловеческого опыта, так и значи­тельные различия. Понимание психологических теорий как историй дает методологическое обоснование эклектизму. Эклектизм, согласно Д. Ларсен, предоставляет средства (tools) для исследования повест­вовательных альтернатив и тем самым делает наше сознание более либеральным и защищенным от давления линейных историй.

Не менее внушительным источником перемен в психологической эпистемологии стал и «лингвистический поворот». Гадамер и литературовед С. Фиш в своих работах показали, что не столько текст доминирует над читателем, сколько читатель властвует над текстом (Ger-gen, 1994). В свое время отмечал, что в процессе понимания мы не воспроизводим, а творим значение слова (значит, есть внутренние «линэы»-исказители — и в этом искажении суть индивидуальности), но эта мысль в психологии осталась практически незамеченной. В кон­цепции Т. Куна также была высказана идея о «линзах»- (своего рода фун­кциональных органах мировосприятия), посредством которых ученые смотрят на мир. В XX в. С. Фиш доказал, что текст не имеет единственной или «истинной» интерпретации, и каждый читатель воссоздает свой текст, являясь своего рода «соавтором». Множественность интерпретаций стала методологическим принципом постмодернизма.

Причем и постмодернизм в целом представляет собой не столь­ко систему, сколько интерпретацию10. Между субъектом познания и объективным миром всегда имеется посредник — язык (Kvale, 1994). Деконструктивистская теория Ж. Деррида, «нарратологическая пара­дигма», пришедшая из истории, работы М. Фуко, исследования этно­графов и антропологов привели к «ренессансу в изучении риторики» (Gergen, 1994). Особенно эвристичными для психологии оказались традиции семиотического анализа (в отечественной культуре они связаны со школами и ).

ю ГЛ. Тульчинский отм—-,-------------- — 0 _ 7 —----------- leumi» (ТУльчинский, 2002, с. 21)

62

ечаст, что «постмодернизм дает буквально технологию раз­личных пониманий и «смысл!

Разновидностью семиотического анализа является трукция» Ж. Деррида. Будучи наукой с обостренным комплексом методологического сомнения, чуткой к социокультурному контексту, психология нашла чем обогатиться в творчестве Ж. Деррида, тем более что в психологии происходит смена ориентиров от естествознания к герменевтическим наукам, а Ж. Деррида - один из современных французских философов, оказавших значительное влияние на мето­дологические поиски гуманитарных наук.

Деррида, реальность дается нам в виде текста; наше восприятие реальности опосредовано текстами. Для освобождения из-под власти текстов им была изобретена особая процедура — «деконс­трукция*. (Заметим, что процедура конструирования «функциональ­ных органов» видения вполне в духе Э. Гуссерля11, но если Э. Гуссерль выносил мир за скобки, чтобы найти чистую субъективность, то Ж. Дер­рида заключает в кавычки слово, чтобы взглянуть на него новыми гла­зами.) Причем сам термин -«деконструкция» возник, когда этот автор стремился воссоздать во французском языке понятие ML Хайдеггера12. Деконструкция есть то, что происходит при переводе от одного языка к другому — разрушение старого смысла и обретение нового, ведь «вещи меняются от одного контекста к другому» (Деррида, 1992, с. 53).

В «Письме японскому другу» Ж. Деррида пытается донести до ис-ламологаТ. Идзуцу смысл слова «деконструкция» с целью его перево­да на японский язык. Деконструкция — не критика, разве только в том смысле, что она — критика в форме рефлексии. Деконструкция — не анализ, разве только в том смысле, что она — аналитика. Деконструк­ция — не метод, потому что ее нельзя воспроизвести, каждый раз де­конструкция возникает заново как неповторимое творческое усилие. На наш взгляд, деконструкция представляет собой способ «архео­логической» работы с текстами. Процедура деконструкции заключает­ся в снятии слоев языка, установление связей («перекличек») текста с другими текстами. Текст для Ж. Деррида - сложное, неоднородное образование, и исследователь должен обнаружить в нем следы различ­ных наслоений, связанных с особенностями культуры и личности.

» Ж. Деррида испытал влияние феноменологии и структурализма, философии жизни и психоанализа, но не стал приверженцем ни одного из этих направлении Тем не менее, и структурализм, и феноменология, и психоанализ нашли сочувственный отголосок в его собственной концепции. И в этом проявилась одна из интеллектуаль­ных установок постмодернизма: «сгодится все*, по перепрочитаипое по-своему.

« «Деконструкция» ив термин возникла из двух слов: «деструкция» и «кон­струкция».

63

Чосгё* '. Современная психология как поотнеклассическая наука

Свой метод деконструкции Ж, Деррида впервые сформулировал в работе «Грамматология», состоящей из двух частей (в первой части автор знакомит читателя со своими понятиями и способом исследо­вания: во второй — осуществляет показательный опыт исследования определенной культурной эпохи — творчества Ж.-Ж. Руссо). Куль-урлая эпоха для автора — это текст, а способ ее исследования пре­вращается в процесс «чтения*. Особенно важно для такого «чтения» не пользоваться готовыми понятиями истории науки, поскольку они понуждают наше сознание следовать привычными тропами.

Имеет ли это значение для психологической практики? Пред­ставим, что личность — это текст, а ее исследование — процесс чте­ния, и что техники, которые мы уже освоили, не годятся, а должны выстраиваться в самом процессе чтения (в процессе коммуникации отыскиваются адекватные приемы). Так, многие авторы указывают на сходство методологии постмодернизма и современной психотера­певтической практики13.

Одним из тех, кто основательно исследовал применение постмо­дернистской эпистемологии в психологической практике, стал Д. Пол-кингхорн. Он утверждает, что психология в качестве академической дисциплины переносит на изучение человека эпистемологические принципы эпохи Просвещения. Но современные психотерапевты не находят для себя пользы в абстрактных психологических теориях. Цель психотерапевтической практики — помочь клиенту преодолеть духовные травмы и предоставить ему власть над собой и свободу. Для адаптации академической психологии к изменившейся культурной реальности необходимо сменить «нарратив». И эти перемены стиму­лируются психологической практикой. Д. Полкингхорн описывает «практический поворот» в психологии и сравнивает методологию постмодернизма и практической психологии. В результате такого сравнения были выделены общие черты постмодернизма и психологи­ческой практики, такие как нефундаментальность, фрагментарность,

В исследованиях личности прием деконструкции обсуждается па материале изуче­ния автобиографий, в частности, «Исповеди* Ж - Ж. Руссо. Лаяли счи­тает, что постмодернистская «смертьсубъекта» (dcath-of-the-subject) элиминирует основные положения психологии и педагогики, касающиеся понятий автономного и иитеициоиальпого действия. Деконсгпруктивистские попытки превращают субъекта в текст, описывают субъективность как лингвистическую структуру з\шиовЛг»\\гл\,ра\\йкз^^Щ! ОИл'х чы\кижлосжЛ^е\\пмю\ч\ \токь«&**лздст| V\js4Vk, vaJAY Сл*л -нл. 3\. 1\з&№\,спад* uyaw^-VS «VOTWfcw Vv Q>>j\r», сгустке* \яа<ра! Ьсут\> В ПСИХОЛОГИИ нвдиректиетную гуманистическую интерпретацию техник социального контроля.

|.С. Гусельцева. Постмодернистские перспективы развития психологии

конструктивизм, неопрагматизм. Также этот автор отмечает, что пси­хотерапевты и близкие к практике психологи-исследователи охотнее применяют постмодернистскую методологию, нежели академические психологи. Практикам более свойственно понимание знания как ди­намичного и зависимого от контекста, фрагментарного и конструиру­емого («second body of knowledge») (Polkinghorne, 1994).

В целом тенденцию смены эпистемологических парадигм можно сформулировать так: от психологии как науки об универсальных за­конах следует перейти к психологии как науке об исключениях. Так, С. Квэйл отмечает, что большинство психологических теорий ищет общие законы, тогда как гуманистическая психология сосредоточи­вается на «самости» (self), помогая конкретному человеку постичь собственную логику внутреннего развития, разгадать уникальный узор судьбы (Kvale, 1994). Этой же цели служит и Dasein-анализ (см.: Лаврухин, 2001). Тем не менее, к недостаткам гуманистической пси­хологии относится игнорирование ею социокультурных и локальных контекстов развития (Kvale, 1994). По-видимому, соединение традиций гуманистической и культурной психологии может стать порождающим контекстом для методологического преобразования всей психологи­ческой науки. Заметим также, что децентрализация субъективности в постмодернизме выступает своего рода противовесом «я-центриз-му» и абстрагированности психологических концепций. Зачастую психологические концепции напоминают «мир идей» Платона — они статичны, идеальны и предельно абстрактны. Возможно, постмодер­нистская «встряска» способна их оживить.