Философско-культурологические проблемы идентичности в контексте современности. Международная конференция «Культурная идентификация молодежи в условиях глобализации», Санкт-Петербург, 2010 г.
, д.ф.н., профессор
Мультикультурализм, патриотизм, бинарные и полиарные модели культуры как ориентиры культурной идентификации молодежи в условиях глобализации.
Одним из важнейших направлений процесса идентификации молодежи в поисках коллективной и индивидуальной идентичности является культурная идентификация[1]. В настоящее время она определяется двумя разнонаправленными векторами – глобализацией, стирающей культурные различия, и мультикультурализмом, являющимся основой сохранения разнообразия культур. В связи с этим актуальными становятся поиски теоретических концептов, практическое использование которых позволило бы устранить конфликт между глобализацией и мультикультурализмом, сохраняя при этом их позитивный потенциал.
Однако, прежде чем обсуждать имеющиеся на этот счёт предложения, надо уточнить, с каким последствиями связаны глобализация и мультикультурализм.
Во-первых, надо отдавать себе отчет в том, что идущая сейчас глобализация – это двуликий Янус. Одно её лицо – реальное объединение человечества. Другое лицо глобализации – корыстные интересы транснациональных корпораций, которые готовы весь мир превратить в единое конвейерное производство прибыли, где нет места разнообразию, а есть четкое разделение труда.
Противостоящее такой глобализации движение антиглобалистов – тоже двуликий Янус. Одно его лицо – отстаивание права на разнообразие, права быть самим собой – будь то культура или человек. Другое лицо антиглобализма – противостояние объективно необходимому процессу объединения человечества.
Противоречивый характер антиглобализма нашёл отражение в мультикультурализме. В настоящее время мультикультурализм определяется трояко – во-первых, как понятие, обозначающее факт культурного многообразия той или иной страны, во-вторых, как практику социальной и политической организации общежития в условиях культурного многообразия и, в-третьих, как идеологию, направленную на поощрение культурного многообразия[2].
Одним из первооткрывателей мультикультурализма считается Индия[3]. Уже в 1950 году в конституции этой страны была предпринята попытка учесть культурное многообразие страны. Индийский союз признает языковое многообразие населения: хинди является официальным языком федерального государства наряду с английским и полутора десятками других языков, которые имеют официальный статус в штатах, где на них говорит большинство населения. Кроме того, в школах практикуется преподавание на трех языках: дети учатся на официальном языке их штата (бенгали в Западной Бенгалии, например) и изучают наряду с этим два официальных языка страны – хинди и английский. Индийский союз признает также религиозное многообразие населения: статус нерабочих дней имеют пять индуистских, четыре мусульманских, два христианских, один буддистский, один джайнистский и один сикхский праздники. Федеральное государство пытается даже соблюсти юридический плюрализм, признавая роль и нормы юридических институтов различных общин. Наконец, оно обеспечивает представительство внесенных в реестр племен и каст, резервируя для них места в парламенте.
Первой в мире страной, открыто провозгласившей политику мультикультурализма, является Канада (1971 г). При этом были созданы программы и службы, направленные на поддержку этнокультурных ассоциаций и помощь в преодолении препятствий, которые мешают полноправному участию в жизни общества этническим сообществам и их отдельным представителям. В 1987 году была принята «Канадская хартия прав и свобод», благодаря чему мультикультурализм стал конституционной нормой.
Идея мультикультурализма нашла поддержку и в Австралии, где в 1973 году лейбористское правительство опубликовало документ под названием «Мультикультурное общество – общество будущего». Вслед за этим были приняты различные меры, направленные на создание «этнических» школ, борьбу против всех форм дискриминации этнических меньшинств, развитие многоязычия в СМИ. С 1989 года австралийское государство стало мультикультурным официально. В соответствии с этим за всеми имеющимися в стране этническими группами признаётся право на сохранение их уникальной культуры, и государство обязано помогать им в реализации этой цели. Самое же радикальное проявление принципа мультикультурализма в Австралии заключается в том, что, согласно законам этой страны, прибывающие сюда иммигранты должны уважать принятые в нем правила, но не обязаны следовать нормам этнического большинства.
Интересный опыт практического применения принципа мультикультурализма имеется в Швеции, где он был официально принят в 1975 году. Мультикультурализм «по-шведски» «основан на трех базовых принципах: одинаковый уровень жизни для групп меньшинств и остального населения страны; свободный выбор между этнической идентичностью и шведской культурной идентичностью; наконец, партнерство, что в данном случае означает обеспечение таких взаимоотношений в профессиональной сфере, которые позволили бы каждому пользоваться преимуществами, которые предоставляет совместная работа»[4].
Мультикультурализму противостоит концепция «плавильного котла», которая предполагает слияние всех культур в одну. Она находит особую поддержку в США.
Однако, в последнее время мультикультурализм проникает и сюда. Так, в США получает всё большую поддержку и распространение политика мультикультурного образования: история и культура различных стран и обоих полов изучаются в течение всего школьного курса, а престижные университеты (Гарвардский, Колумбийский, Принстонский, Йельский) в обязательном порядке знакомят студентов с незападными культурами.
Сочетание идей «плавильного котла» и мультикультурализма породило концепцию «салатной миски», предполагающей наличие некоего объединяющего принципа («соуса»), делающего возможным существование различных культур в одном социальном пространстве. Однако, на практике и сам «соус» зачастую оказывается несъедобным, и ингредиенты салата плохо сочетаются между собой. В результате крайности в осуществлении принципа мультикультурализма давали и дают о себе знать в весьма острых формах. «Среди наиболее опасных последствий мультикультурализма отмечаются этническая фрагментация общества, сознательный отказ от малейших проявлений ассимиляции основной господствующей культурой (даже в среде вновь прибывших иммигрантов), и, как результат, - нарастание напряженности в межэтнических и межконфессиональных отношениях»[5].
В этих условиях поиски молодыми людьми своей культурной идентичности принимают порой весьма драматические формы. В связи с этим становится ясным, что концепция мультикультурализма нуждается в дополнении его другими идеями и концепциями, соединение которых позволило бы использовать позитивные и нейтрализовать негативные последствия их воплощения в действительность.
Представляется, что роль таких концептуальных дополнений – могли бы сыграть, во-первых, теоретический конструкт «бинарные и полиарные модели» культуры[6] и, во-вторых, идея патриотизма.
Под бинарными и полиарными моделями развития культур в данном случае имеется в виду их двухосновность или многоосновность в этническом смысле, т. е. включение в культуру одного этноса достаточно весомой доли культуры другого этноса или других этносов.
В пользу бинарной модели развития культуры в первую очередь можно привести аргументы «от личности». Как известно, чувство общности со своим этносом - одна из наиболее сильных человеческих эмоций. Связано это с очень важными обстоятельствами именно культурного происхождения: с молоком матери человек впитывает в себя родной язык, родные напевы, наблюдает манеру говорить и действовать. В результате этого этническая культура живет у человека не только в его сознании, но и в подсознании, и тот, кто старается выкорчевать ее оттуда, лишает человека основы его жизнедеятельности. Кроме того, этническая культура важна для человека и в том отношении, что она является основой развития сущностных сил человека, обозначаемых категориями «личное» - «общественное». Наиболее яркое свое выражение они находят в чувстве хозяина («мое!») и в чувстве общности, то есть принадлежности к тому или иному коллективу («мы», «наше»).
Если чувство хозяина — источник личного развития и связано с потребностью самовыражения, то чувство общности связано с потребностью в безопасности, то есть в том, что обеспечивает не только развитие, но и саму жизнь. Этническая общность является коллективом, принадлежность к которому очень значима для человека. Это связано с тем, что этническая общность, — как правило — достаточно многочисленный коллектив одновременно живущих людей, связанных единой культурой. Кроме того, благодаря той же культуре, человек ощущает свою общность с бесчисленными поколениями ранее живших людей. Таким образом, этническая культура — один из самых мощных корней, благодаря которым человек «врастает» не только в современность, но и в толщу веков. Именно благодаря этнической культуре человек ощущает почву под ногами, прочно стоит на земле, и, следовательно, чувствует себя достаточно защищенным, как ребенок рядом с матерью.
Однако, именно в логике аргумента «от личности» правомерным будет и утверждение о необходимости выхода представителей малых народов на просторы мировой культуры, что возможно только через культуру крупных этносов. Это многократно усиливает чувство укорененности личности в этом мире за счет принадлежности не только к своему этносу, но и к крупному этносу, ко всему человечеству.
Следует подчеркнуть, что идея бинарности развития культуры малочисленных народов не содержит в себе никакого тайного смысла, заключающегося в признании какой-либо их неполноценности. Дело в том, что бинарность развития культуры характерна для крупных этносов: достаточно указать на англоманию, франкоманию, германоманию, характерные для России в разные периоды ее развития, на тот бум, который имеет место в настоящее время в связи с изучением английского языка, дающего выход на те области культуры, которые оказались недостаточно развиты в нашей стране. Более того, можно утверждать, что бинарность — необходимое условие развития любой этнической культуры. При этом самые развитые культуры не ограничиваются бинарностью и смело используют принцип полифонии или полиарности, сохраняя при этом свою идентичность.
Примером может служить Япония. В результате «прививки» западной культуры она получила мощный импульс развития. Но другая и необходимая сторона успешности этого развития — сохранение традиционной этнической культуры.
Видимо есть основания предполагать, что крупные этносы как раз и образовались из тех малочисленных этносов, которые оказались достаточно открытыми влиянию других этнических культур.
Экстраполируя эту закономерность на будущее, вероятно, будет вполне правомерным утверждать, что бинарность и, тем более, полиарность этнической культуры — залог ее жизнеспособности.
Однако воплощение в жизнь идеи бинарных и полиарных моделей культуры всё-таки не в полной мере гарантирует нейтрализацию негативных последствий мультикультурализма, важнейшим из которых является раскол единого культурного пространства.
Роль конструктивного каркаса, препятствующего дроблению социо-культурного пространства на отдельные фрагменты, может сыграть, как представляется, патриотизм как элемент личной культуры человека, элемент культуры каждого этноса, одна из основ государственной политики. Патриотизм (от греческого patris – родина, отечество) – определяется как любовь к родине, преданность своему отечеству, своему народу[7].
Первое, что требует уточнения в этом определении – направленность патриотизма. Любить можно малую Родину, историческую Родину, большую Родину, т.е. страну, гражданином которой является тот или иной человек. Конечно, и то, и другое, и третье – патриотизм. Однако надо отдавать себе отчет в том, что патриотизм – прежде всего – гражданское чувство, т.е. патриотизм – это, прежде всего любовь и преданность стране, гражданином которой является человек.
Другое уточнение понятия «патриотизм» связано с определением самого субстрата, т.е. «вещественного состава» того феномена, который обозначается этим понятием. Один из компонентов, как уже говорилось выше – чувство любви к Родине, отечеству. Но вряд ли этим можно ограничиться. Человек - существо деятельное и потому все его эмоциональные и интеллектуальные свойства приобретают культурный смысл в той мере, в какой они воплощаются в его деятельности. В соответствии с этим патриотом можно считать того человека, который не только испытывает чувство любви к своей Родине, но своей деятельностью способствует её процветанию.
Так понимаемый патриотизм, встроенный в структуру бинарных и полиарных моделей культуры, способствует укреплению дружбы между народами любой многонациональной и многоконфессиональной страны.
Кроме того, истинный патриотизм не только не разъединяет, но и, наоборот, объединяет народы разных стран. Этому соответствуют обе стороны патриотизма: патриотизм как чувство и патриотизм как деятельность. Патриотизм как чувство помогает человеку, любящему свою родину, отдающему отчёт в силе и глубине своего чувства, понять другого человека, испытывающего такие же чувства по отношению к своей стране. Патриотизм, как деятельность, направленная на благо страны, способствует увеличению того вклада, который вносит та или иная страна в мировую культуру, в развитие всего человечества, и тем самым поддерживает позитивные и противостоит негативным тенденциям процесса глобализации.
Подводя итоги, следует подчеркнуть, что глобализация в значительной мере усложнила процесс культурной идентификации молодежи. Мультикультурализм как принцип, являющийся основой сохранения разнообразия культур, зачастую ограничивает культурную идентичность этническими рамками. Воплощение в жизнь идей бинарных и полиарных моделей культуры, включающих в себя патриотизм в качестве системообразующего принципа, помогает преодолеть негативные крайности как глобализации, так и мультикультурализма и способствует безболезненной и плодотворной культурной идентификации в условиях глобализации, что особенно важно для молодежи.
[1] О проблеме идентичности см: Prooemium //Вопросы философии, 2010, №2, с.3-12; Труфанова в лабиринте идентичностей //Вопросы философии, 2010, №2, с.13-22.
[2] Малахов //Культурология. Энциклопедия, том 1, М., РОССПЭН,2007г., с.1382
[3] Коадик, Ронан Ле, Мультикультурализм, http://eawarn.ru/pub/Pubs/DialogueMulticulturalism/02_Multiculturalizm.htm,с.4
[4] Там же, с.5
[5] Дерябина и опыт мультикультурализма: за и против // "Этнопанорама" 2005 №1-2, с. 14-18
[6] См. об этом: , Султанов модель культуры и дети Севера //Дети Севера. Тезисы докладов IV международной конференции “Ребенок в современном мире”, СПб, 1997, с.21-25;
Круглова культуры. Часть2. Структура и функции культуры. Изд.2-е, СПб, 2009, с.215-218
[7] Современный словарь иностранных слов. - М., Русский язык, 1973. с.450
