Искусство наблюдения, запоминания и воспитания (стр. 4 )

Рассказывают об одном знаменитом художнике, что при первом сеансе он часто просто смотрел в течение часа на оригинал, а затем отпускал его, говоря, что ему не надо возвращаться. Затем он месяцами писал портрет без дальнейших сеансов, смотря время от времени па пустой стул, где до этого сидел оригинал, и перенося черты его на полотно. Он говорил, что действительно видел оригинал на стуле, гак что впечатление, по-видимому, глубоко врезалось в его память Это, конечно, исключительный пример, но и другие художники развивали в себе ту же способность, но не в столь удивительной степени. Китайцы имеют отдельные буквы или знаки для каждого слова и китайский ученый накапливает большой запас этих знаков в своей памяти, без малейшего затруднения. Наши дети проделывают то же, только в меньшем размере, в виду новой системы обучения чтению. Когда мы научились читать, мы начинали читать слово по слогам и употребляли много времени, чтобы разобрать "Константинополь", теперь же наши дети мысленно запоминают длину или общий вид слова вместо отдельных букв или слогов, и для них "Константинополь" прочесть так же легко, как "Кот" (а прочесть по слогам одинаково трудно и "Кот" "Константинополь").

Подобные же результаты достигаются музыкантами; многие из них обладали способностью воспроизводить страницу за страницей, услышанной ими раз или два музыки. Один знаменитый композитор, будучи ребенком, слушал в монастыре знаменитую мессу, подлинник которой хранился монахами тайно. Возвратившись домой, он записал всю мессу, не сделав ни одной ошибки. Монахи простили ему, восхищенные его дарованием. Менее крупные музыкальные дарования не редки. И не только способность памяти делает возможным подобные вещи, но развитая способность слышать и видеть ясно и отчетливо.

Некоторые евреи могут наизусть повторить с любого указанного места весь Талмуд, который сам по себе представляет целую библиотеку. Лаланд написал рассказ, где говорится об одном индусе, который совершенно не понимал по-английски, но когда ему прочитали пятьдесят строк "Потерянного рая", повторил с поразительной точностью, затем произнес их наоборот.

В прежние времена, когда книги были дороги, люди зависели от своей памяти и многие развили память, присущую каждому изучающему что-либо. В XIII и XIV веках студенты тысячами направлялись в университеты. Книги были редки, дороги. Преобладал старый обычай запоминать целые сочинения. Шлиман говорит, что его память была плоха, но он так усовершенствовал ее с помощью непреклонной воли и упорного труда, что в конце концов, он изучал новый язык через каждые полгода, настолько, что в совершенстве говорил и писал на нем. И все это в то время, как он был занят в торговом предприятии.

Японские дети, по крайней мере, в течение двух лет изучают простые знаки или буквы раньше, чем начнут читать. Это труднее того, что делают в школах и достигается исключительно упражнением памяти. Такого рода практика - причина удивительной памяти японцев. Один из писателей, Хирита Атсутона, написал большое исследование о мифах и легендах своей страны: говорят, что первые три тома самого исследования и некоторые тома введения он составил, не прибегая ни к одной книге, из которой он почерпнул свои сведения.

Гротиус и Паскаль, как говорят, никогда не забывали того, что читали или о чем думали хоть раз. Кардинал Меццофанти, который будто бы владел сотней различных языков, утверждал, что никогда не забывал раз выученного слова. Существует рассказ об одном старом деревенском могильщике, который помнил день каждого умершего и имена присутствующих на похоронах.

Сенека мог повторить две тысячи отдельных слов, услыхав их только раз, в таком же порядке, как они были произнесены, благодаря своей природной памяти. Его друг Порций Латий никогда не забывал речей, произнесенных им. Его память удерживала каждое слово. Кинес, посол царя Пирра в Риме, в один день так хорошо изучил имена собравшихся, что на следующий день мог приветствовать сенаторов и народ, называя каждого по имени. Плиний говорит, что Пирр знал имя каждого из своих солдат. Франциск Луарийский мог прочесть наизусть все сочинения Св. Августина, приводя цитаты и указывая страницу и строчку этих цитат. Фемистокл знал по имени всех 20000 граждан Афин. Муреций говорит об одном молодом корсиканце, который мог повторить в прямом и обратном порядке 36000 несогласованных слов, услыхав их лишь раз. Он говорит, что способен на большее, но читавшие уставали. К этому корсиканцу пришел однажды юноша, обладавший плохой памятью. Корсиканец занялся с ним так успешно, что через одну или две недели ученик мог повторить 500 слов, в прямом и обратном порядке.

Меглиабеци, великий флорентийский библиофил, имел замечательную память на книги и рукописи. Он знал место, полку и номер каждой книги в собственной большой библиотеке и других известных библиотеках. Однажды великий герцог Тосканский спросил его, где он может найти экземпляр одной известной редкой книги, он ответит, что существует только одни экземпляр, который находится и библиотеке Великого Патриарха к Константинополе, на седьмой полке третьего шкафа, направо от входа. Иосиф Скалиджер выучил наизусть Илиаду и Одиссею менее чем в месяц, а в три месяца выучил всех греческих поэтов. Говорят, что этот человек часто жаловался на свою слабую память!

Упражнениями каждый может развить способность сосредоточения и внимания по отношению к мыслям и предметам. Та же причина и то же правило применимы к каждому случаю. В последующих главах, мы коснемся этого вопроса, но прежде всего наше внимание будет направлено на приобретение впечатлений через посредство органов зрения и слуха.

Глава IV
ЗРИТЕЛЬНЫЕ ВОСПРИЯТИЯ И ПАМЯТЬ

Совершенно верно говорится, что "глаз - окно души" и вполне правильно, что через это окно разум получает наибольшее число впечатлений, и, именно, наиболее значительных впечатлений. Вы увидите, что вопрос об уходе за памятью более тесно примыкает к научению разума правильно воспринимать впечатления, полученные с помощью органа зрения, чем к уходу за каким-либо другим органом чувств.

Едва ли мы в состоянии полностью доказать нашим читателям первостепенную важность упражнений глаз в получении правильных, ясных и отчетливых впечатлений. Такое упражнение и соответственное развитие дадут благоприятные результаты во всяком деле, во всякой профессии или предприятии. Не только художник и скульптор нуждаемся в развитии глаз, но каждый ремесленник, деловой человек или занимающийся свободной профессией, не развивший их, ежедневно страдает от такой небрежности.

Художник не может творить, не умея правильно наблюдать; писатель не может описывать лиц, характеров и сцен, не обладая острой наблюдательностью; не нужно напоминать ремесленнику о необходимости хорошо видеть вещи. Не существует занятия, которое не пошло бы успешнее при развитой способности наблюдения.

Вы очень увеличите ваши знания и умения, если разовьете искусство воспринимать. Например, путешествуя люди теряют многое из наблюдаемого, от них ускользают наиболее интересные вещи, т. к. они не умеют ощущать их. По возвращении они читают описания путешествий по той же местности и удивляются богатству описания там, где они видели так мало. Для многих пропадают лучшие места книги, т. к. они читают небрежно.

Индеец и лесной житель заметят сломанную ветку, перевернутый листок, след там, где непривычный наблюдатель не заметит ничего необыкновенного.

Когда-то я читал о купце, которого высмеивали за то, что у него служил приказчиком неученый человек. Он соглашался с тем, что его приказчик читал хуже Джона Биллинга, что его грамматические ошибки заставят перевернуться в могиле Ленделя Муррея, что он никогда не читал произведений известных авторов, но он умел "видеть вещи". Он закупал каждый год ценного товару на тысячи долларов и, насколько известно, ни разу не ошибся, не пропустил попорченной вещи или подозрительного товара. Этот человек развил способность воспринимать и применял ее с выгодой.

Очень многие из нас не замечают подробности самых обыкновенных предметов. Многие ли из нас знают, где именно находятся уши коровы, снизу, сверху, сзади или впереди рогов? Многие могут ли сказать, как слезает кошка с дерева, хвостом пли головою вперед? Многие ли знают, с какой ноги начинают бежать лошадь или корова, с задней или с передней? Многие ли знают, как обозначено на циферблате число четыре? Большинство из вас скажет IV - посмотрите на часы.

Знаменитый ученый Агассиз славился умением приучать своих учеников к наблюдению. Высоко развиваемая им способность в значительной степени способствовала успеху большого числа его учеников, которые завоевали себе впоследствии имя и положение Говорят, что однажды его любимый ученик просил указать ему добавочные упражнения в этом направлении. Агассиз дал ему кружку с рыбой, попросил его внимательно осмотреть рыбу, а за тем придти к нему и рассказать, что он видел. Ученик видел такую рыбу раньше и не мог понять, почему профессор задал ему такую пустяшную работу, он посмотрел на нее, но не увидел ничего интересного. Не найдя профессора, он вынужден был остаться с рыбой в течение нескольких часов, к своему большому неудовольствию. Прождав немного, он вынул рыбу из кружки и начал срисовывать ее. Это было довольно легко, пока он не вдался в подробности. Тогда он, к своему удивлению открыл, что у рыбы нет век и приметил некоторые другие, до сих пор ему неизвестные, подробности.

Когда Агассиз вернулся, он был, казалось, в отчаянии, что ученик так мало мог рассказать о рыбе, и попросил его продолжать свои наблюдения еще несколько часов. Студент, увидев, что ему не отвертеться, прилежно принялся за работу, помня слова Агассиза, что "карандаш лучший глаз". Он находил все более и более интересное в рыбе и увлекся работой. Профессор входил время от времени в комнату и выслушивал новые сообщения студента, но почти ничего не говорил. Он заставил студента проработать над рыбой три дня. Студент был очень удивлен, что сначала видел так мало, между тем, как на самом деле было так много интересного. Много лет спустя он сам приобрел известность и имел обыкновение рассказывать описываемый случай, отмечая при этом, что полученный им урок при изучении рыбы применялся им при рассмотрении подробностей любого предмета, и что приобретенная таким образом привычка дала ценные результант. Говорят, что Агассиз мог читать популярную лекцию о каком-либо насекомом, например, о кузнечике, так заинтересовать слушателей, что они увлекались, как будто присутствовали на каком-нибудь состязании.