Историко-теоретические предпосылки формирования конституционной доктрины в сфере ответственности государства
В энциклопедической литературе под доктриной (лат. doctrina) понимают учение, научную или философскую теорию[1]. В самом общем виде доктрину можно охарактеризовать как научную теорию, получившую признание посредством воплощения ее положений в правовых нормах[2]. Безусловно, весь процесс – от формирования научного знания об ответственности государственной власти до его практической реализации – является неотъемлемой частью правовой политики государства в интересующий нас сфере.
Утверждению конституционной доктрины об ответственности государства перед человеком предшествовала юридическая реализация, прежде всего, доктрин права, естественного права и разделения властей.
Теоретическое и практическое оформление указанных доктрин напрямую связано с познанием природы юридической ответственности государства перед человеком.
Понятие ответственности государства на протяжении всей истории развития государственно-правовой мысли не находило однозначного понимания и толкования. Это в первую очередь объясняется постановкой широкого спектра вопросов, которые предстояло разрешить, прежде чем сформировать свое отношение и взгляд на данный феномен и все, что с ним связано.
Начиная с Аристотеля и вплоть до начала XVII в., правовая мысль отождествляла теоретические конструкции «общество» и «государство». Новое время внесло свои коррективы, однако так и не установило границ между двумя понятиями.
Первым, кто противопоставил понятия государства и общества, хотя и не установил между ними точной границы, был Ж.-Ж. Руссо[3]. В последующем его идея получит дальнейшее развитие, приведшее к появлению понятия «гражданское общество», которое Гегель, например, рассматривал как нечто промежуточное между семьей и государством[4].
С конца XVIII в. понимание государства как субъекта права, обладающего соответствующими правами, исполняющего обязанности и несущего ответственность, становится определяющим в построении правовой конструкции государства.
Таким образом, итогом политико-правовых исследований XVII в. стало признание свободы человека как необходимого условия, дающего ему возможность реализовать свои интересы и удовлетворить свои потребности.
В связи с этим на государственную власть возлагается обязанность создать максимально благоприятные условия обеспечения свободы. Отныне деятельность государства обусловливается в большей степени соображениями общего интереса.
Выработанные английскими мыслителями в XVII в. принципы буржуазной государственности получили дальнейшее развитие в следующем столетии.
Эпоха Просвещения совпала с кризисом абсолютизма и сложнейшей политической обстановкой. Поэтому вполне понятно, что политические и правовые доктрины в этот период отразили всю ее напряженность.
С конца XVIII в. происходят значительные изменения в понимании тех оснований, которые обеспечивают плодотворный союз личности и государства. Принимая во внимание проявления социальной и индивидуальной природы человека, большинство исследователей считают наиважнейшим условием такого союза утверждение доктрины правового государства.
В связи с этим актуальными становятся вопросы юридического закрепления взаимных прав и обязанностей, а также – конституционного принципа взаимной ответственности государства и личности. Взаимность отныне понимается как имманентный признак общественного обмена, опосредующий отношения формального равенства личности и государства. В основе упомянутого равенства лежит понятие индивидуального: «Об индивиде и его правах, о государстве и его роли, а также о целях социальной и политической жизни некоторые великие умы XVIII в. составили себе такое понятие, которое можно назвать новым, хотя бóльшая часть его составных элементов очень стары. Это – понятие индивидуалистическое»[5].
Особый интерес представляют работы французских просветителей, в первую очередь идеолога идущей к власти буржуазии Шарля Луи Монтескье, с работами которого связывают начало доктринального оформления теории разделения властей.
Стоит отметить, что именно доктрина разделения властей одной из первых получила поддержку политических сил и является по сегодняшний день способной влиять на правотворческий процесс в рамках формирования правовой политики в сфере ответственности государства.
Итак, Монтескье полагал, что свобода человека зависит от конкретных, реальных условий и пытался определить их. Одним из таких условий и факторов, определяющих степень свободы, является безопасность гражданина, которая не может быть достигнута в естественном состоянии, так как все одинаково подвержены злоупотреблению своими страстями. Поэтому свобода несоединима с абстрактным принципом верховенства.
Именно возможность делать то, что разрешено законом, по мнению Монтескье, создает уверенность в безопасности и основу свободы, которую он называет политической свободой.
Политическая свобода, состоящая «в нашей безопасности или, по крайней мере, в нашей уверенности, что мы в безопасности», также обеспечивается законом[6]. Государственная власть полезна до тех пор, пока гражданин чувствует себя в безопасности.
Важнейшим гарантом свободы личности в государстве, согласно Монтескье, должна выступать законность[7].
Таким образом, основная задача политической власти состоит в обеспечении законности и справедливости законов. Для того чтобы избежать злоупотреблений со стороны государства, необходимо, согласно взгляду Монтескье, чтобы в силу устройства вещей власть останавливала власть. В последующем многими мыслителями принцип разделения властей будет рассматриваться как политико-правовая гарантия во взаимоотношениях личности и государства.
Другим французским просветителем, который, так или иначе, касался вопросов свободы и взаимодействия государственной власти и личности, был Ж.-Ж. Руссо.
Политическим идеалом Руссо признавал прямую демократию, осуществляемую на основе общественного договора. Последний представляет собой соглашение, направленное на соединение частных воль в одну общую для установления такого равенства, при котором все принимают на себя обязательства на одних и тех же условиях и все должны пользоваться одинаковыми правами. «Каждый из нас отдает свою личность и всю свою мощь под верховное руководство общей воли, и мы вместе принимаем каждого члена как нераздельную часть целого»[8]. Поскольку общая воля, единственно способная руководить обществом, состоит из частных воль, постольку это позволяет каждому повиноваться всем, одновременно повиноваться самому себе и быть свободным. Отказ от свободы, по мнению философа, равносилен отказу от человеческого достоинства. Сохраняя за членами государства личную свободу, Руссо, дабы предотвратить попытки нарушить такой договор, провозглашает в обществе гражданскую религию.
Таким образом, в политико-правовых учениях Европы XVIII–начала XIX вв. свобода личности является ключевым понятием в формирующихся доктринах.
Становится очевидным, что реализовать свободу возможно только в условиях гражданского общества и государства, основанного на праве.
Обращаясь к истокам самого понятия «юридическая ответственность», подчеркнем, что сам термин и его содержание стали широко использоваться в общей теории права начиная лишь с XIX в.
Ранее понятие юридической ответственности, как правило, определялось в качестве тождественного понятию «юридическая обязанность».
На современном этапе правоведы в большей степени склонны эти понятия разграничивать.
Естественно-правовая доктрина, раскрывая сущность прирожденных и неотчуждаемых прав человека, определила, что их охрана должна стать целью любого политического союза и в первую очередь государства[9]. Для достижения такой цели государству предписывалось выполнить определенный круг обязанностей. Что это за обязанности, каким содержанием они наполнены, каково следствие их неисполнения и ряд других вопросов станут приоритетными в рамках исследования государственно-правовых институтов на протяжении многих веков. В противовес теоретическим разработкам естественно-правовой доктрины об обязанностях государства сторонники доктрины позитивизма указали на важность изучения положительного, т.е. действующего права, регулирующего соответствующие отношения[10].
Они полагали, что знанию доступны только явления, а анализ причин, порождающих явления, науке недоступен[11]. Краеугольным камнем любого истинного знания должны стать эмпирические факты. Признание относительности знания составляло главную и основную черту позитивизма в противоположность прежде господствовавшему стремлению к абсолютному знанию[12]. Очевидно, что юридическая ответственность – одно из немногих правовых явлений, изучение которых в сугубо теоретическом плане невозможно без должного образом обобщенного эмпирического материала и специальных исследований в рамках отраслевых дисциплин.
Следовательно, основу доктрины о юридической ответственности государства составляет система теоретических и эмпирических знаний различных эпох.
Только к концу XIX в. результатом всех споров по вопросу юридической ответственности государства станет постулат доктрины права о том, что отношения между государством и чиновником как его органом, т.е. отношения, являющиеся основанием ответственности государства, носят публичный характер.
Подводя итог, хотелось бы отметить, что многие политико-правовые доктрины остались только достоянием умов и не были внедрены в практику, например анархизм, анархо-коммунизм, другие же в процессе осуществления претерпели значительные деформации (например, теория народного суверенитета Ж.-Ж. Руссо) либо дали побочные результаты, которых никто не предвидел и не желал (например, теория государственного социализма)[13].
Однако доктрины права, естественного права, разделения властей, правового государства получили признание, были внедрены в практику и сохранили доминирующее влияние на протекающие в государстве политико-правовые процессы.
Юридическое оформление ответственности государства есть важнейший шаг в рамках правовой политики, который, безусловно, был сделан под влиянием соответствующих политико-правовых идей и доктрин.
Таким образом, теоретической основой доктрины юридической ответственности государства перед человеком является система взаимообусловленных принципов, законов, категорий и вытекающих из них средств научной и практической деятельности, выработанных различными научно-правовыми течениями прошлого.
[1] См.: Большая советская энциклопедия: В 30 т. Т. 7. М., 1972. С. 403.
[2] См.: Конституционная доктрина Российской Федерации. М., 2006. С. 9.
[3] См.: Общее учение о государстве. СПб., 1908. С. 62.
[4] См.: Ф. Философия права. М., 1990. С. 227.
[5] Идея государства. М., 1909. С. 1.
[6] О духе законов. М., 1955. С. 327.
[7] См.: Указ. соч. С. 187.
[8] -Ж. Об общественном договоре. М., 1938. С. 13.
[9] См.: Сущность права. Саратов, 2001. С. 19.
[10] См.: Позитивизм в социологии. Исторический очерк. Л., 1964. С. 9.
[11] См.: О правовой теории русского юридического позитивизма // Правоведение. 1964. № 4. С. 116.
[12] См.: Позитивистская теория права в России. М., 1980. С. 7.
[13] См.: Указ. соч. С. 19.
