Поведение избирателей в России: основные подходы (стр. 3 )

Подход к изучению раздельного голосования может быть назван институциональным. Центральная идея институционального подхода состоит в том, что неравномерное распределение властных полномочий между исполнительной и законодательной ветвями власти порождает раздельное голосование. При выборе политического института, чьи полномочия ограничены, ведущей мотивацией оказывается инструментальная, тогда как на выборах политически более сильного института доминирует идеологическая идентификация. Она проявляется в выборе того из кандидатов, чья идеология наиболее адекватна представлениям избирателя о "наилучшем устройстве общества" (см. 52, с. 5-8). Ведь именно сильный институт располагает достаточным объемом полномочий, чтобы формировать общеполитический курс.

На выборах более слабого института доминирует инструментальное голосование, отражающее текущее отношение граждан к экономической политике сильного института. Показателем в этом случае становится электоральная поддержка правящих партий: граждане отказывают ей в поддержке, если недовольны действиями

120

правительства, представляющего ту же политическую силу. Оппозиционность слабого института служит зримым знаком недовольства избирателей деятельностью сильного института, однако не оказывает решающего влияния на характер политических процессов.

Например, если в политической системе превосходящими властными полномочиями наделен президент, то на его выборах доминирующей мотивацией будет идеологическая идентификация, мало связанная с текущим экономическим положением избирателей. Но при выборе парламента оценки экономической политики правительства могут оказаться главным фактором электорального поведения (17). Институциональная трактовка раздельного голосования вполне согласуется с логикой ряда других исследовательских традиций, в частности, концепции первостепенных и второстепенных выборов (78).

Можно ли выявить влияние институциональных факторов уже на "учредительных" выборах? Думается, эффекты первостепенных и второстепенных выборов проявляются на "учредительных выборах" в относительно слабой форме. В учредительный период идеологическая идентификация может доминировать на выборах любого из институтов. Ведь основным проблемным измерением первых выборов является смена режима. В ходе избирательных кампаний обсуждаются проблемы идентичности, национального суверенитета, отношения к прошлому и т. д. Кроме того, за краткий срок существования новой системы у избирателей еще не сложились представления о том, какая из ветвей власти обладает превосходящими полномочиями. Поэтому влияние институционального устройства на электоральное поведение на ранних этапах поставторитарного развития может быть сравнительно незначительным. Думается, эффекты институциональной инженерии могут проявиться на более поздних этапах поставторитарного развития.

3. Поведение российских избирателей

Можно предположить, что на поведение российских избирателей оказывают влияние как структурно-идеологические факторы, так и институциональные. Кроме того, нельзя исключить воздействие общественно значимых проблем, возникающих в ходе избирательных кампаний. Какие из этих факторов доминировали на прошедших думских и президентских выборах?

121

Опыт участия в соревновательных выборах у российских избирателей невелик, поэтому у них еще не сформировались устойчивые партийные предпочтения. Низкий уровень развития политических партий препятствует формированию приверженности избирателей к отдельным партиям. Исключением является КПРФ, имеющая устойчивый электорат (см. 9; 11). Однако помимо партийной идентификации, существует идеологическая идентификация. Формирование идеологической идентификации можно связать с процессами модернизации, имевшими место еще в советский период (27). Результатом плюрализации политических взглядов (73; 18) явилось формирование нескольких массовых идеологий, проявившихся в условиях многопартийности в постсоветский период. Исследователи выделяют демократическую, умеренно-реформистскую, националистическую и прокоммунистическую идеологии (1; 2; 4; 14; 15; 47).

Высокий уровень фрагментации российской партийной системы поощряет идентификацию избирателя с идеологическими основаниями партийных программ (15; 16; 19). О том, что экспрессия может выражаться в форме идеологической идентификации, свидетельствует своеобразие электоральной неустойчивости, отмеченное российскими исследователями при анализе парламентских выборов 1993 и 1995 гг. Выявлено, что субэлектораты идеологических блоков довольно стабильны, тогда как электоральная неустойчивость в их рамках чрезвычайно высока (Собянин в: 11, с. 30-31; см. также 8). Следовательно, выбор партий может меняться, а идеологические предпочтения остаются стабильными.

По мнению некоторых исследователей (см, например, 5), структура "расслоений", характерная для российского общества, существенно отличается от выявленной на Западе. Вообще, в условиях неустойчивой социальной структуры современного российского общества (87) о социальных расколах можно говорить лишь довольно условно. Социальные расколы, основу которых составляют социально-экономические и культурные характеристики граждан, нередко подменяются политическими, основанными на политико-идеологических разногласиях. Схожие процессы наблюдались и в западных странах, в период после Второй мировой войны, когда признаки классовой принадлежности существенно трансформировались (55). Так, рабочие по ряду характеристик могли были

122

быть причислены к среднему классу. Это привело к росту популярности в рабочей среде традиционно буржуазных партий (24).

Среди "классических" социальных расколов в России выявлен раскол между городским и сельским населением. Он был впервые отмечен еще в 1989 г. при изучении итогов выборов Съезда народных депутатов СССР. Высказывалось мнение, что "урбанизированный продемократический" электорат концентрировался севернее 55-й параллели, а "сельский прокоммунистический" — южнее. По мнению Н. Петрова (11, с. 39), эти региональные вариации отражают раскол между городом и селом. Однако на результаты региональных выборов данный раскол существенного влияния не оказал (5). Впрочем, некоторые исследователи отмечают, что электоральные предпочтения избирателей на региональных и федеральных выборах могут не совпадать(47,с.14).

Другим возможным источником социальных конфликтов, отражающихся на электоральной политике, может стать многонациональный состав Российской Федерации. Однако теоретический анализ национальной проблемы позволяет заключить, что этничность едва ли может стать определяющим "измерением" российской электоральной политики. По мнению Д. Горовица, опасения притеснений со стороны других этнических групп многонационального государства ведут к росту напряжения между различными этносами (53, с. 186). Чем больше численность этнических групп, живущих в рамках одного государства, тем больше вероятность того, что этничность станет основой электоральной политики (см. 65). В Российской Федерации русские остаются самой большой этнической группой, а значит, националистическая риторика, основанная на "угрозе" со стороны других этнических групп просто не имеет достаточных оснований.

Еще одним измерением российской электоральной политики, которое может быть названо расколом, является противостояние между сторонниками существующей политической системы и ее непримиримыми противниками. Результаты избирательных кампаний 1990-1991 гг. часто рассматриваются как противостояние между сторонниками старого режима и коалицией оппозиционных демократов (47, с. 4; 49). Одной из главных задач "учредительных" выборов и является консолидация всех политических групп общества (26). Однако в России на ранних этапах поставторитарного развития не были созданы условия для такой консолидации. Некоторые из

123

социально-политических групп были лишены возможности влияния на принятие политических решений, что предопределило их внесистемное положение и, как результат, оппозиционность по отношению к новой власти. Раскол между про - и антиправительственными силами можно связать со спецификой институционального дизайна России, сочетающего сильную президентскую власть и относительно слабую власть представительную (13). Ограниченные полномочия российского парламента подрывают стимулы к развитию партий, а они, как известно, и являются "институциональными каналами", способными консолидировать общество. Тем не менее, раскол между сторонниками и противниками существующего режима может быть временным. По мере развития партий, а значит, консолидации общественно-политической системы он может прекратить свое существование.

Думается, наиболее влиятельным измерением электоральной политики является социально-экономическое или лево-правое измерение. Действительно, результаты экономических реформ в России трудно признать успешными, однако формирование социально-экономического раскола в большей степени связано со специфическим наследием авторитарной эпохи, нежели с событиями посткоммунистического периода (80). Несмотря на то, что экономическая модернизация советского режима привела к росту промышленного производства и массового потребления, распределительная политика находилась под контролем системы централизованного планирования. В итоге посткоммунистическая повестка дня включила не только политико-институциональные, но и экономические проблемы (67, с. 101). В тех посткоммунистических странах, которые имели опыт политической и экономической либерализации в период авторитарного правления, социально-экономическое измерение оказалось не столь значимо. Так, например, в Венгрии лево-правый раскол не стал основой электоральной политики (49). Россия явно не относится к подобным примерам, поэтому социально-экономическое измерение может стать в нашей стране основой межпартийного соревнования.

Электоральная история России насчитывает уже целый ряд эпизодов. Впервые массовые электоральные установки проявились уже в ходе апрельского референдума 1993 г. Уже тогда обнаружило себя противостояние основных идеологических измерений: либеральная экономика против прежней экономической системы;

124

поддержка против оппозиции новой политической системы. Следующим эпизодом электоральной истории стал Конституционный референдум в декабре 1993г. Голосование за новую Конституцию было голосованием за разрыв с институциональным наследием советского прошлого. Как и в апреле, результаты голосования отразили конфликт между про - и антисистемными силами, существующими в российском обществе. Для кампании 1993 г. года этот конфликт был важным проблемным измерением. Но и социально-экономический раскол отразился на результатах первых думских выборов. Исследователи отметили, что значительная часть избирателей, поддержавших ЛДПР, выражала протест против методов проведения экономических реформ (54). Хотя "патриотические" политические силы пользовались ощутимой электоральной поддержкой на обоих думских выборах, большинство голосов ими не было получено. На выборах 1995 г. социально-экономический раскол был основным проблемным измерением. Некоторой поддержкой в 1993-1995 гг. пользовались партии, представлявшие аграрные интересы (11; 14; 15; 16; 47; 86; 87). Таким образом, структурные факторы в той или иной степени повлияли на первые избирательные кампании.