Поведение избирателей в России: основные подходы (стр. 4 )

Сравнение результатов думских выборов 1993-1995 гг. и президентских выборов 1996 г. позволяет заключить, что, несмотря на всю несхожесть результатов, основой электорального конфликта в 1996 г. стали главные социальные расколы, проявившиеся ранее. Сходство в распределении голосов между основными политическими силами становится более явным, если результаты думских выборов сопоставить с исходом первого тура президентских выборов. Основным проблемным измерением президентских выборов 1996 г. было социально-экономическое. "Патриотические" политические силы получили почти такую же электоральную поддержку, как и в 1993-1995 гг. Примечательное отличие состоит в том, что антисистемные политические силы, такие, как блок Коммунисты - Трудовая Россия, пользовавшиеся заметным успехом в 1995 г., на президентских выборах 1996 г. не стали видными электоральными акторами. Это может служить признаком постепенной консолидации российской политической системы (подробнее см. 16).

Хотя результаты первых избирательных кампаний могут быть объяснены с учетом структурных факторов, динамика электоральных предпочтений, особенно явно проявившаяся в 1995-1996 гг., заставляет обратиться к другим важным факторам поведения

125

российских избирателей. Одним из таких факторов стало влияние институционального устройства. Если принять во внимание диспропорциональное распределение полномочий между российскими ветвями власти (13), результаты думских выборов не выглядят противоречием итогам выборов президентских. Динамика электоральных предпочтений оказалась предопределенной институциональными условиями, а именно, "второстепенным" характером выборов в Думу. Второстепенными думские выборы стали из-за ограниченных властных полномочий представительной ветви власти.

Думские выборы 1993 и 1995 гг. имели признаки второстепенного голосования. Явка на эти выборы была ниже явки на президентские выборы 1996 г. Конечно, низкую активность избирателей на выборах 1993 г. можно объяснить тем, что ряд политических сил либо бойкотировали избирательную кампанию, либо не были допущены к участию в ней. Однако относительно низкая явка на выборы 1995 г. подтверждает то, что для значительной части российских избирателей думские выборы просто не кажутся слишком важными.

На электоральные кампании 1993 и 1995 гг. в большей степени повлияли общие политико-экономические оценки, чем отдельные вопросы текущей политики. Уровень информационного освещения думских выборов был низок. Чем меньше влиятельность представительного института, тем сильнее становится склонность избирателя упростить электоральный выбор. Избиратель предпочитает оперировать лишь обобщенными идеологическими понятиями, поэтому артикуляция партийной идеологии была, пожалуй, наилучшим способом привлечь внимание электората. В результате электоральное признание получали преимущественно те партии, которые смогли отчетливо и доступно сформулировать свои политические позиции в форме идеологии. В 1995 г. некоторые электоральные блоки пытались обратить недостаток идеологии в политических платформах в свою пользу. Но выборы показали, что партии, лишенные ярко выраженной идеологической идентичности, как правило, проигрывали (17). Пример тому - Женщины России и Конгресс Русских общин, которому не прибавило популярности даже звучное имя А. Лебедя.

Основной отличительной чертой второстепенных выборов является то, что проправительственные партии терпят на них поражение. Голосование на выборах маловлиятельного института не изменит основной общеполитический курс. Поэтому в электоральных установках граждан доминируют инструментальные

126

мотивы, стремление выразить свое отношение к экономической политике более сильного политического института. Правда, рационально-инструментальная модель голосования практически не нашла применения при исследовании поведения избирателей в новых демократиях. Тем не менее некоторые ученые, среди которых Т. Колтон (32), О. Сенатова и А. Якурин (12), Г. Голосов (5), отмечают, что экономические условия оказывают влияние на поддержку отдельных партий в России. При этом для избирателя более важными оказываются ретроспективные оценки деятельности правительства, а не перспективные ожидания (5). Думается, поражение Выбора России в 1993 г. и НДР в 1995 г. в значительной степени объяснялось протестом избирателей против результатов экономической политики.

На обоих думских выборах наибольшую поддержку получили оппозиционные партии, обладавшие яркой идентичностью. В 1993 г. основной такой партией была ЛДПР, а в 1995 — КПРФ. Диспропорциональная система перевода процентов голосов, поданных за партии, в количество депутатских мандатов, подчеркнула успех оппозиции. Динамика электоральных предпочтений протестного электората весьма примечательна. Первые думские выборы состоялись только через два года после крушения прежнего режима. К этому времени российский избиратель уже мог уяснить, что парламент в России традиционно лишен полноты власти, а значит, именно на парламентских выборах допустимо голосовать протестно. Кроме того, экономические проблемы первых поставторитарных лет увеличили численность протестного электората. В то же время опыт учредительных выборов во многих других поставторитарных странах показывает, что на первых выборах политические силы, ассоциирующиеся со старым режимом, проигрывают. Вопросы смены идеологических приоритетов доминируют над инструментальными оценками. Правда в большинстве посткоммунистических стран первые выборы проводились сразу после перехода или даже в его процессе (26; 49). Однако и в российском случае победа коммунистической оппозиции на учредительных выборах противоречила бы самой логике раннего поставторитарного развития. В результате широкую электоральную поддержку получила оппозиционная, но некоммунистическая ЛДПР.

К 1995 г. ЛДПР в значительной степени утратила свой оппозиционный имидж; она стала восприниматься частью избирателей как лояльная правительству партия, следовательно, неудача на выборах

127

была неизбежна. В то же время оппозиционная КПРФ получает массовую поддержку. И это при том, что, как показывает анализ электоральных мотиваций, приверженцев коммунистической идеологии среди избирателей этой партии явное меньшинство (10). Эмоциональный подъем начала 90-х годов сменили более взвешенные оценки, поэтому "левизне" оппозиционной партии уже не придавалось прежнего значения. Прежде всего, для избирателя было важно, что коммунисты, в отличие от ЛДПР, — настоящая оппозиция.

Таким образом, изучая электоральное поведение в России, необходимо учитывать не только структурные и институциональные факторы, но и особый исторический контекст раннего поставторитарного периода. Как считают Д. Пауэре и Дж. Кокс (77), субъективное восприятие истории первых поставторитарных лет и оценки действий основных политических авторов оказывают важное влияние на формирование электоральных установок, которые проявятся и на более поздних этапах поставторитарного развития. Некоторые исследователи отметили, что и "наказание", и "поощрение" политических сил, представлявших одну ветвь власти, распределяются неравномерно между участниками "коалиции". Чем меньше "удельный вес" одной из таких групп, тем меньше доля ответственности за результаты коллективной деятельности (23; 76). С этой точки зрения, для политической партии иногда лучше сравнительная неудача, чем явный успех на учредительных выборах. КПРФ, бывшая в меньшинстве в первой Думе, в общественном восприятии оказалась в наименьшей степени ответственна за результаты разрушительной экономической политики 1993-1995 гг.

В отличие от думских выборов 1993-1995 гг., президентская кампания 1996 г. относится к разряду первостепенных выборов, результаты которых оказывают определяющее влияние на политический процесс. Сравнительно высокая явка на эти выборы продемонстрировала их важность. Несмотря на ухудшающуюся экономическую ситуацию и войну в Чечне, большинство избирателей высказались в поддержку демократической идеологии, представителем которой выступил Ельцин, хотя его приверженность либеральным ценностям вызьшала сомнения. Более того, президент победил вопреки широко распространенным в обществе негативным оценкам его личности (6). Идеологическая идентификация оказала решающее воздействие на исход этих выборов.

128

Может быть задан вопрос: как в обществе формируются нормы электорального поведения? Если рядовой избиратель интересуется политикой мало, как он может судить о "силе" и "слабости" институтов? Доступны ли для него столь замысловатые рассуждения? Ответ состоит в том, что формирование норм поведения объясняется фактором научения (82). Участие в ряде последовательных выборов ведет к тому, что методом проб и ошибок поведение российских избирателей постепенно приблизилось к наблюдаемому. Даже самый "незаинтересованный" человек уже мог составить для себя представление о том, кто в российской политической системе фактически имеет власть, и, следовательно, голосовать согласно этим представлениям.

В целом, анализ избирательных кампаний 1993-1996 гг. позволяет заключить, что поведение российского электората может быть исследовано при использовании "классических" теорий электорального поведения, адаптированных к поставторитарной специфике. С этой точки зрения, результаты избирательных кампаний 1999-2000 гг. противоречат выявленным тенденциям. Социально-экономические вопросы явно не были в фокусе и думских, и президентских выборов. Институциональные факторы, отмеченные при анализе электоральной динамики в 1993-1996 гг., не проявились в полной мере. Пропрезидентское "Единство" не только не было "наказано" за результаты экономической политики правительства, но и выступило чрезвычайно успешно. Кроме того, оценки ранней поставторитарной истории, которые, казалось бы, должны были негативно повлиять на популярность преемника инкумбента, также не оказали существенного влияния на электоральные мотивации.

Как объяснить результаты думских выборов 1999 г. и президентских выборов 2000 г.? Думается, важнейшим фактором, повлиявшим на обе избирательные кампании, стали антитеррористическая операция в Чечне и вызванный ею подъем "патриотических" эмоций в стране. Влияние социально-экономических и институциональных условий на электоральные процессы имеет смысл изучать лишь в том случае, если на выборы не влияют проблемы терроризма и насилия, если избирательные кампании находятся в русле гражданской политики. В противном случае, структурные и институциональные факторы отступают в тень. Правда, президентские выборы 1996 г. также проходили на фоне непрекращающихся военных действий в Чечне. Однако чеченский вопрос не попал в фокус избирательной кампании.