Изобретатели здоровья будущего

Изобретатели здоровья будущего

Культура питания, культура эмоций, культура движения... Все это – валеология. Сфера знаний, где наши убеждения все еще расходятся с нашими поступками. Чем же все-таки занимаются современные валеологи: реально помогают человеку жить не по лжи с собственными телом и духом или творят науку во имя науки? Какие рецепты предлагает нам сегодня наука о здоровье и от каких недугов страдает сама, ученые обсуждали на II Всероссийской научно–практической конференции «Функциональное состояние и здоровье человека», проходившей с 30 сентября по 2 октября в Южном федеральном университете.

Как известно, Ростовский госуниверситет в 90-е годы сделал многое для становления отечественной валеологии благодаря усилиям профессора .

Заведующий кафедрой физиологии человека и животных ЮФУ профессор открыл конференцию.

Пожалуй, валеология для всех нас начинается за школьной партой с неказистой аббревиатуры ЗОЖ. Однако обучение в образовательных учреждениях редко кому действительно прибавляет здоровья. Такой тезис давно стал привычным. Меняется ли что-то сейчас? Об этом рассказал заведующий кафедрой физиологии и валеологии Кемеровского гос­университета профессор . Он обратил внимание на современную тенденцию сближения валеологии с психологией. Создание здоровьесберегающей образовательной среды возможно лишь тогда, когда психологи, физиологи и педагоги начнут работать вместе. А чтобы широкая педагогическая общественность поняла всю важность этого сотрудничества, нужно проводить тематические семинары и конференции. Объединение специалистов разных профилей поможет разбудить дремлющий потенциал валеологии.

Кстати, о дремоте. Знаете ли вы, что эта стадия сна почти отсутствует у мужчин, зато достаточно продолжительна у женщин. Именно о мужчинах говорят, что они «проваливаются» в сон. При этом сон сильного пола не так глубок как женский: стадия дельта-активности (сна со сновидениями) у них меньше. Поэтому женщинам спать интереснее – их сновидения отличаются большей яркостью и эмоциональностью. В женских снах гораздо больше ощущается связь с реальными событиями прошедшего дня. Все это участники конференции узнали от главного научного сотрудника ЮНЦ РАН, доктора биологических наук, профессора . Также профессор объяснил собравшимся, как можно за счет сна улучшить явь. То, что заболевание человека может влиять на его сон, не вызывает ни у кого сомнений. Но не все задумывались, что и качество сна зачастую является непосредственной причиной заболеваний. Исследования особенностей сна проводятся методом полисомнографии. Благодаря этому методу медикам порой удается находить скрытые причины различных недугов. Так, дети с нарушениями дыхания во сне могут отставать в росте и развитии от своих сверстников. отметил, что известный невролог рекомендовал полисомнографическое обследование пациентам, страдающим нервными, сердечно-сосудистыми, гастроэнтерологическими и другими расстройствами. Аудиторию заинтересовал вопрос о методах определения индивидуальной нормы сна. «Единого для всех мерила продолжительности сна нет. И никаких стандартов сна ученые не выводили. При этом установить подходящую норму сна для конкретного человека возможно, в современной науке есть соответствующие методы», – объяснил профессор Вербицкий.

Самую тонкую область валеологии – культуру эмоций – затронул профессор из Института прикладной физики РАН в Нижнем Новгороде. Он рассказал о методах изучения стресса. В наши дни стресс и шок подстерегают человека в самых неожиданных местах: купил билет на мюзикл – а попал в руки террористов. Что известно науке о механизмах стресса и способна ли она воздействовать на этот процесс? Профессор Парин предложил разработанную его институтом биологоправдоподобную модель стресса. В ее основе – трехкомпонентная гипотеза стресса и шока. В момент угрозы в человеческом организме срабатывает запуск трех стресс-активных систем. Сперва включается симпато-адреналовая система. Именно тогда мы начинаем творить на стадии тревоги – идем на штурм ситуации, стремясь совершить небывалый рывок, «пробить стену головой». Затем вступает гипофизарно-гипоталамо-адреналовая система, благодаря которой мы можем долго и активно сопротивляться, находясь «в осаде». А после всего эндогенная опиоидная система переводит организм в состояние гипобиоза: чтобы преодолеть экстремальную ситуацию, организму приходится «затаиться». И это не стадия истощения, как считалось ранее, а управляемый процесс. На базе трехкомпонентной гипотезы сегодня создана математическая модель стресса, показывающая динамику изменения состояний организма. поясняет, что это даст на практике: «Построение модели стресса – первый шаг к биологоправдоподобному моделированию экстремальных состояний человека. Такое моделирование позволит формировать оптимальную фармакологическую стратегию лечения стресса на разных его стадиях».

О том, насколько наша современная пища бедна полезными веществами и как не зайти слишком далеко в стремлении обогатить свой рацион, рассказала доктор медицинских наук, профессор (Центральный клинический санаторий им. ). Не секрет, что за последние двести лет в питании человека произошло немало негативных изменений: мы стали потреблять значительно больше рафинированных продуктов, отказались от диетической дичи в пользу мяса домашних животных, в нашем повседневном меню гораздо реже стала встречаться рыба и совсем нет дикорастущих овощей, фруктов и злаков, в которых больше протеина и витаминов и меньше сахара, чем в их окультуренных собратьях. Кроме того, наблюдение за качеством натуральных продуктов с 1963 по 1992 годы показало, что содержание в них биологически активных веществ угрожающе снизилось. Например, витамин А полностью исчез из говядины, а в апельсине его стало меньше почти на 90 процентов. При этом хронический недостаток в организме даже одного биологически активного вещества сулит нам астению, синдром хронической усталости, нарушения сердечно-сосудистой и нерв­ной систем. Решением проблемы современной пищи занялась наука о питании – нутрициология. Один из последних писков научной моды – нанопища. обратила внимание аудитории на оборотную сторону нанотехнологической чудо-еды. Как объяснила профессор, наночастицы способны глубоко проникать в ткани и клетки организма, нарушая структурные функции. Сам процесс создания инноваций в области «нано» также небезопасен для человека: у молодых ученых, работающих с нанотехнологиями, наблюдается патология эндометрия сосудов. Так что этим специалистам нужна соответствующая биологическая защита. Сегодня все большие надежды нутрициологи возлагают на функциональное питание – системное потребление продуктов, способных специфически поддерживать и регулировать конкретные физиологические функции. Наиболее дискуссионный аспект функционального питания – биологически активные добавки (БАД). Насколько они безопасны? Неправильное применение БАД приводит к множеству нежелательных последствий вплоть до отравлений. Так, бетакаротин повышает риск смерти на семь процентов, витамин Е – на четыре, а витамин А – на 16 процентов. В разных странах существуют разные нормы потребления БАД. В Евросоюзе разногласия по поводу оптимальных доз витамина С даже вышли на уровень Европейского суда.

Может ли все-таки современная валеология научить население правильному приему пищи? «Сегодня, как правило, человек использует в процессе жизни диету, не соответствующую его потребностям. И валеологии трудно что-либо изменить, – комментирует Татьяна Николаевна. – Если сегодня доля продуктов функционального питания в общем объеме равна трем процентам, то уже через 15 лет она возрастет до 30 процентов. При этом такие продукты придут на смену многим лекарственным препаратам. На данном же этапе наука только формирует концепцию здорового питания, набирая рациональные факты, то есть работает на будущее».

Светлана СМОЛЬЯНИНОВА