Федеральная программа книгоиздания России (стр. 16 )

Признайтесь, достал?

А каково тем, кто слушает и смотрит по ТВ ежед­невно ведущих и ведомых, ученых и не очень, шандыбиных и политических деятелей разного уровня и... даже, э-э-э-э, педагогов словесности? Разных лю­дей, но, увы, с одними и теми лее речевыми недо­статками.

К большому сожалению, удивлению, огорчению приходится констатировать: Шендеровичей, Сванидзе, Шараповых, Сорокиных, Познеров, Пономаревых, Зайцевых, Леонтьевых — еди-ни-цы! А не менее 00 про­центов — знающих, бзкающих, укающих, окающих, мычащих, жующих, бормочущих...

Довела меня до точки кипения и заставила-таки сесть за это письмо только что просмотренная теле­передача «Российские тайны: следствие ведет ТВЦ». Не бекал и не мекал лишь один — ведущий Олег Вакуловский. Остальные — ученые, экстрасенсы, приглашенные журналисты известных газет — гре­шили в этом плане безбожно.

Многие слова в русском языке не только называ­ют предмет, явление, но и положительно или отрица­тельно характеризуют его. Ср.: красавица — урод, доброта — жадность, щедрость — скупость, умни­ца — глупец. Среди слов, содержащих отрицатель­ную оценку, например зануда, выскочка, недотепа, осел, болван, кретин, выделяются бранные слова, часть из которых входит в состав литературного языка, а часть находится за его пределами.

Церковь, правительственные учреждения, офици­альные инстанции всячески препятствовали употреб­лению бранных, особенно нецензурных, непечатных слов. Во времена советской власти нецензурные сло­ва запрещено было печатать в художественной лите­ратуре, в газетах, журналах, использовать в переда­чах по радио и телевидению.

Однако в повседневной жизни эта лексика встре­чалась не только в речи недостаточно культурных людей, но и тех, кто владел литературным языком. В какие-то периоды засорение языка бранными слова­ми получало особое распространение и вызывало про­тест со стороны писателей, ученых, преподавателей и всех тех, кого волновала судьба русского языка, состо­яние общей культуры речи. Так, в 1981 г. «Литера­турная газета» печатает статьи о наводнении литера­турного языка диалектизмами, жаргонизмами, просто­речием. Вот что пишет Владимир Крупин:

Но с подростками все же проще — сами из них, самим хотелось быть непонятными; у нас и такое бывало, что договаривались внутри какой-то компании в разговорах при посторонних (а ведь секретов-то и не было, но шик!) приставлять к каждому слогу еще какой-то слог, например: «пинапиша пишайпика пинепибольпишапия...», то есть начало удальской песни: «Наша шайка небольшая, всего шесть разбойников. Шишкин, Мышкин...», дальше въезд с размаху в море пол­ной непечатной продукции устной речи. Бот уж что понятно всем без различия чинов и сословий — похабщина. О ней и не гово­рить нельзя, и говорить не хочется. <...>

У нас же матерщина повсеместна, при­чем вот грустное замечание — все больше ругаются женщины и даже девочки, девуш­ки, и их отнюдь не единицы. И даже стран­но, к женщинам меньше пристают жаргоны, вроде словотворчество в просторечной об­ласти — дело мужчин, а вот ругань — на поди!

Подростки, вырастая, превращаясь в от­цов и однажды с ужасом услышав, как кро­хотные губы маленького сыночка повторя­ют вслед за ними ругательство, прикусыва­ют себе язычок. И вообще прощаются со словесным налетом юности.

Со времени опубликования этого материала мно­гое изменилось в стране, в обществе, Отменили цен­зуру, принят закон о печати и других средствах мас­совой информации. Люди стали свободнее выражать свои мысли, смелее принимать участие в обсужде­нии общественно значимых вопросов, речь стала рас­кованнее. Но вместе с тем свободу слова многие вос­приняли как вседозволенность. Именно об этом пи­шет Николай Потапов в статье «Мат в переплете», опубликованной в «Правде»:

...мат становится предметом любования. Прозаик, изысканный стилист, говорит о «бла­городных кристаллах мата». Это взято из журнала «Знамя». Там же можно прочесть такой пассаж: «И авторы, допустим, журна­ла «Вестник новой литературы», газет «Рус­ский курьер» и «Гуманитарный фонд» мате­рятся, что называется, открытым текстом, с чарующей — и, кажется, зачаровывающей их самих — невозбранностью».

И далее:

Когда мат «в законе», легитимизирован — это для всех облегчение. Если при дамах и детях звучит что-нибудь «грязное», рыцарски настроенному юноше или человеку чести постарше вовсе не надо в гневе сжимать вспотевшие кулаки, думать о звонком со­прикосновении собственной ладони с ще­кой матерщинника. Это недемократично! Да и опасно.

Как же следует все это понимать? Значит, когда человек матерится, он выражает уважительное отно­шение к собеседнику? Это должно радовать его, быть приятным? А если воспринимается как неуважение, оскорбление? Как плевок в физиономию? А если ма­терщина повергает в уныние, порождает мысль «как были хамами, так ими и остаемся»?

Почему в Великобритании создали «Общество вежливости?» Почему англичане организуют наци­ональные дни вежливости? Почему они призывают проявлять такт по отношению к другим, приложить все усилия к тому, чтобы сделать приятное друг дру­гу? По их представлениям, «национальная вежли­вость» способствует сокращению стрессов и болез­ней, смягчению семейных ссор, снижению транспор­тных происшествий.

Собственный корреспондент газеты «Комсомоль­ская правда» А. Куприянов пишет:

Почти за год жизни в Англии меня никто не обхамил в автобусе, мне не нагрубил ни один чиновник или продавец, а если и тол­кали в толпе, тот тут же оборачивались со словами извинения.

А мы потакаем матерщинникам, считаем брань характерной, отличительной чертой русского наро­да. Есть чем гордиться!

Только положительная или отрицательная это чер­та? Созиданию она способствует или разрушению? Свидетельствует о высокой нравственности, культу­ре или о полном бескультурье, о нарушении коры поведения человека?

Предлагаем вам высказать свое мнение. И соот­ветственно решить, как поступать: совершенствовать ли свои знания в этой области или искоренять дур­ную привычку, освобождаться от нее и пометать дру­гим поступать так же.

4.4 Богатство и разнообразие речи

Богатство к разнообразие, оригинальность речи говорящего или пишущего во многом зависит от того, насколько он осознает, в чем заключается самобыт­ность родного языка, его богатство.

Русский язык принадлежит к числу наиболее развитых и обработанных языков мира, обладающих богатейшей книжно-письменной традицией. Много прекрасных слов о русском языке находим в произ­ведениях, статьях, письмах, речах прогрессивных об­щественных и политических деятелей, выдающихся писателей и поэтов:

Не должно мешать свободе нашего бога­того и прекрасного языка ().

Дивишься драгоценности нашего языка: что ни звук, то и подарок, все зернисто, крупно, как сам жемчуг и, право, иное название еще драгоценней самой вещи ().

С русским языком можно творить чудеса. Нет ничего такого в жизни и в нашем созна­нии, что нельзя было бы передать русским словом. Звучание музыки, спектральный блеск красок, игру света, шум и тень садов, неясность сна, тяжкое громыхание грозы, детский шепот и шорох морского гравия. Кет таких звуков, красок, образов и мыс­лей — сложных и простых, — дня которых не нашлось бы в нашем языке точного вы­ражения ().

В чем же заключается богатство русского языка, какие свойства лексического состава, грамматического строя, звуковой стороны языка создают его по­ложительные качества?

Богатство любого языка определяется прежде все­го богатством словаря. отмечал, что для всего существующего в природе — воды, воздуха, облаков, солнца, дождей, лесов, болот, рек и озер, лугов и полей, цветов и трав — в русском языке есть вели­кое множество хороших слов и названий.

Лексическое богатство русского языка отражено в различных лингвистических словарях. Так, «Словарь церковнославянского и русского языка», изданный в 1847 г., содержит около 115 тысяч слов. включил в «Словарь живого великорусского языка» более 200 тысяч слов. в «Толковый сло­варь русского языка» — около 90 тысяч слов.

А каким должен быть словарный запас одного человека? Ответить на этот вопрос однозначно очень трудно. Одни исследователи считают, что активный словарь современного человека обычно не превышает 7-9 тысяч разных слов; по подсчетам других, он дос­тигает 11-13 тысяч слов. Сопоставим эти данные со словарем великих мастеров художественного слова. Например, употребил в своих произведе­ниях и письмах более 21 тысяч слов (при анализе по­вторяющиеся слова принимались за одно), причем по­ловина этих слов встречается у него только по одному или два раза. Это свидетельствует об исключительном богатстве словаря гениального поэта. Приведем сведе­ния о количестве слов у некоторых других писателей и поэтов: Есенин — 18 890 слов, Сервантес — около 17 тысяч слов, Шекспир — около 15 тысяч слов (по другим источникам — около 20 тысяч), Гоголь («Мер­твые души») — около 10 тысяч слов.

А у некоторых людей запас слов бывает чрезвы­чайно беден. Ильф и Е. Петров в знаме­нитых «Двенадцати стульях» высмеяли Эллочку-«людоедку», которая обходилась всего тридцатью словами.

Вот слова, фразы и междометия, придир­чиво выбранные ею из всего великого, мно­гословного и могучего русского языка:

1. Хамите.

2. Хо-хо! (Выражает, в зависимости от обстоятельств: иронию, удивление, восторг, ненависть, радость, презрение и удовлетво­ренность).

3. Знаменито.

4. Мрачный (по отношению ко всему. Например: «мрачный Петя пришел», «мрач­ная погода», «мрачный случай», «мрачный кот» и т. д.).

5. Мрак.

6. Жуть (жуткий. Например, при встрече с доброй знакомой: «жуткая встреча»).

7. Парниша (по отношению ко всем зна­комым мужчинам, независимо от возраста и общественного положения).

8. Не учите меня жить.

Этих слов ей было достаточно, чтобы разговаривать с родными, друзьями, знакомыми и незнакомыми. Не­трудно представить себе, каким было это общение.

Говорящему необходимо иметь как можно боль­ший запас слов, чтобы выражать свои мысли четко и ясно. Важно постоянно заботиться о расширении этого запаса.

Сделать это нетрудно, Следует только начать состав­лять «Словарь обогащения языка». Когда читаете книгу, журнал, газету, обращайте внимание на слова и каждое незнакомое слово или слово, о значении которого вы только догадываетесь, выписывайте на карточку. За­тем на обратной стороне, используя толковый словарь, пишите значение слова. Карточки нумеруйте, чтобы знать количество слов, которые обогащают ваш сло­варный запас. Хранить карточки следует в картотеч­ном ящике. Когда наберется 10-20 слов, начинайте проверять свою память. Вытаскивайте карточку, чи­тайте слово и объясняйте его значение. По мере накоп­ления карточек делите их на две группы: 1) карточки с хорошо усвоенными словами; 2) карточки со слова­ми, которые требуют еще заучивания. Картотека по­стоянно должна пополняться новыми словами; карточ­ки с усвоенными словами переносятся во вторую часть ящика. Время от времени к ним следует возвращать­ся, устраивать контрольную проверку: а вдруг какое-то слово забыли. Работать с картотекой «Словаря обо­гащения языка» нужно постоянно.