Россия может и должна стать глобальным лидером в технологиях очистки воды (стр. 3 )

— Нет, в ней можно будет мыться без риска для здоровья. Пить можно только бутилированную воду.

Ключ к будущему

— Предлагаемое вами решение — это сотни установок по очистке…

— Но не сотни же миллионов фильтров на краны в год — которые к тому же ничего не дают!

К тому же это будет революционное решение в глобальном масштабе — Россия станет ключевой из больших стран, кто начнет процесс глобальной очистки водных ресурсов и массового производства новой пресной воды за счет очистки загрязненной и опреснения морской воды.

Пресная вода, как известно, сырьевой ресурс XXI века: потребность в нем не может сойти на нет. Воду, в отличие от нефти и газа, нельзя заменить ничем.

К тому же из-за увеличения численности населения планеты потребность в ней постоянно растет. К середине XXI века, по некоторым прогнозам, почти не останется стран, которые не будут испытывать недостатка в чистой пресной воде.

Я уверен, что будущее России должно быть связано не с экспортом нефти и газа, а с развитием водоемких отраслей промышленности и сельского хозяйства.

Вообще чистая вода — это самая главная программа для любой страны. У воды много ипостасей, определяющих ее значение для человечества. Россия должна и может стать крупнейшим экспортером питьевой воды и технологий очистки.

Для выполнения программы «Чистая вода» не нужно 15 трлн руб. до 2020 года, достаточно и 15 млрд.

Вода — универсальный источник энергии.

— Имеете в виду гидроэнергетику?

— В меньшей степени. Традиционная гидроэнергетика — это экологически вредная отрасль. С одной стороны, на реках вырабатывается электроэнергия, с другой — губится рыбное хозяйство.

Есть альтернативные способы получения энергии из воды — «ТЭРОС-МИФИ», как вы знаете, занимается водными эмульсиями, в которых 20% топлива и 80% воды. Они горят, вырабатывая энергию, при этом позволяют свести использование углеводородов к минимуму.

Вода может гореть как углеводород, и даже лучше — вырабатывать больше энергии, если добавить органические примеси. Мы делаем такие продукты — получены хорошие результаты.

— То есть заправочные станции, которые смешивают бензин с водой, двигают научно-технический прогресс?

— Они это делают неграмотно, поэтому портят двигатель. Должна происходить обработка получившейся жидкости — а они такую обработку не выполняют, потому что не имеют необходимого оборудования.

На Западе уже начали разбавлять бензин и дизельное топливо на промышленной основе — в том числе и подкапываясь под нашу технологию «горящей воды», о которой мы рассказывали в научных журналах и которую показывали на выставках.

Процентов десять-двадцать воды можно подливать в бензин или дизельное топливо без ущерба для двигателя, если получившаяся жидкость правильно обработана физическими методами. При определенной подготовке такое топливо может быть даже лучше, чем исходное, и при этом давать колоссальную экономию дорогого углеводородного сырья.

Хотя углеводороды бывают разные — далеко не все из добытых нефти и газа. Есть углеводороды, получаемые из бытовых отходов — биотопливо.

Ими мы сейчас занимаемся в рамках проекта «Ковчег», совместного с Московской патриархией. Проект должен финансироваться ООН и софинансироваться МИФИ.

Идея в том, чтобы было максимально полное жизнеобеспечение в рамках безотходной технологии: энергетические вводы извне сводятся к почти незначимому минимуму. Энергия вырабатывается за счет органических отходов, воды, использования растительности, ветра, солнца… Использованию воды в этом проекте принадлежит ключевая роль.

Вода как базис нацпроектов

— Энергетическое использование — только одна из важнейших ипостасей воды…

— Да. Вторая: вода — основа сельского хозяйства и пищевого производства.

Не может быть сельского хозяйства без мелиорации — засуха этого года сие красноречиво продемонстрировала. При этом в сельском хозяйстве необходимо очень экономичное, прицельное использование пресной воды.

Не может быть и здорового питания без качественной, незагрязненной воды. Сегодня даже те, заботящиеся о здоровом питании люди, которые пьют бутилированную воду, не застрахованы от проблем со здоровьем.

— Потому что воду подделывают?

— Да, и очень важно бороться с подделками бутилированной воды. Но не только поэтому, а еще и потому, что едят они рыбу, которая жила в грязной воде, и животных, птиц, которые пили эту воду.

Третий из ключевых аспектов значения воды: вода — источник здоровья. Какое может быть здоровье, когда кругом грязь, водорастворимые яды, инфекции — в воде которую мы пьем, в мясе рыб, птиц и животных, которые потребляли грязную воду?

Не менее опасны вызываемые плохой водой болезни желудочно-кишечного тракта и болезни, связанные с дефицитом воды. Сегодня политика здоровья нации в нашей стране трактуется как выпуск качественных и доступных лекарств. Но придет через воду какая-нибудь лихорадка Западного Нила или нетипичная малярия — и что мы будем делать? Эти болезни лекарствами не всегда лечатся…

А какая демография может быть при отравленной воде? Если уже полно рыбы с генетическими аномалиями — какие тогда будут рождаться дети?

По сути дела, без решения проблемы воды нельзя говорить о реализации ни одного из наших приоритетных национальных проектов.

Затратная наномода

— Итак, многое в современной нашей политике в отношении водных ресурсов поставлено с ног на голову?

— Да. «Чистая вода» — очередная странная, затратная программа. Но это уже типичное явление. Сегодня в нашем государстве, увы, многие программы как минимум бессмысленны и наивны, а как максимум коррупционны.

Например, программа создания плавучих атомных станций. По сути, они не являются плавучими — 90% их инфраструктуры расположено на берегу: сбрасывать отходы в море такая станция не может. А это 200 млрд руб. государственных денег, притом что прибыли этот проект никакой не приносит.

Нанотехнологии — тот же самый случай: одни затраты для бюджета. Вот взялись все делать чистые комнаты, в которых не размножаются бактерии, за $8 тыс. квадратный метр. Зачем? Что там будут производить?

Якобы какую-то нанопродукцию — в будущем. Все бросились обзаводиться такими комнатами. Денег много, а идей мало. Наномода.

Я хорошо помню начало этой моды в нашей стране. Как раз когда я работал директором «Красной Звезды», наше предприятие сделали в Росатоме головным по нанотеме. Было создано специальное подразделение, но меня к этим работам особенно близко не подпускали — подразделение замыкалось прямо на тогдашнее руководство Росатома.

В связи с разработкой этого направления в Росатоме было установлено правило: посылать финансирование каждой организации нашей системы, которая хоть что-то напишет на тему нанотехнологий. И пошла писать губерния: в основном перелицовывать главы из учебников… Я ходил с этими, с позволения сказать, отчетами о НИР к руководству Росатома: «Мы разберемся», — был ответ.

Была придумана и свезена в «Красную Звезду» масса неизвестно зачем нужных, но очень дорогостоящих игрушек на основе нанотехнологий... Ко мне приходили с нанофлаконами по 800 тыс. руб. штука. «Зачем они нужны? — спрашиваю — Купите в магазине шампунь, вылейте — и вот вам флакон всего за 40 рублей!»

Через некоторое время парк наноигрушек перебазировался в ГНЦ «Курчатовский институт» — и удалось пробить целую государственную программу по нанотехнологиям. Потом, как вы знаете, возникла госкорпорация «Роснано», потребляющая колоссальные бюджетные средства.

При этом практических применений нанотехнологий больше не стало. Например, на экономическом форуме в Петербурге в 2008 году фигуристка каталась по нанопокрытию: в спрессованном состоянии оно становится скользким, подобно граниту. Но какой в этом практический смысл? Безумно дорого, техника скольжения совершенно не такая, как по льду…

Практические способы применения нанотехнологий — наперечет. Допустим, смазки для автомобилей: туда добавляется нанопорошек, он проникает в трещины, и поверхность становится ровной. Есть строительные нанотехнологии. И в общем-то пока все.

Но в любом случае нанотехнологии — небольшой сегмент высоких технологий. Наноотрасли быть не может, это максимум небольшая подотрасль!

Сегодня же внимания к ней столько, финансирование так велико, что это выходит за все разумные рамки. Именно поэтому появляются фильтры Петрика — очень дорого, невыгодно, но зато модно: с приставкой «нано»!

Заказы есть, а производства нет

— А скажите, 15 трлн руб. — это много или мало для программы очистки воды?

— В Саудовской Аравии одна только программа опреснения — $40 млрд в год. С этой точки зрения — мало.

Но с точки зрения тех задач, о которых я говорил — создания систем очистки водоемов, по моим оценкам, было бы достаточно в сотни раз меньшей суммы.

При этом мы готовы разработать вариант программы «Чистая вода» как прибыльной. Она может в первые же годы реализации принести доход, сопоставимый с бюджетом государства: за счет продажи конечного продукта — пресной воды и продажи установок опреснения и очистки.

— Сейчас создание таких установок осуществляется в рамках опытного производства?

— Это даже громко сказано — фактически мы их делаем «из консервных банок».

Несколько наших установок работает на предприятиях Министерства обороны — задействованы в уничтожении химоружия, а также в промышленности. Одна установка работает в Саудовской Аравии — на опреснении воды. Мы делаем сейчас установку для Греции — тоже для опреснения.

Но это, конечно, единичные случаи — при сотнях заявок! К примеру, потребность в очистке грязных «морей», подобных Теченскому каскаду, очень велика и в нашей стране, и в других государствах.

Скажем, в Казахстане сейчас планируют решить с помощью нашей технологии проблему Жездинского водохранилища — рядом с Джезказганом, в котором полно отходов медного производства.