Россия может и должна стать глобальным лидером в технологиях очистки воды
Созданная в МИФИ и Росатоме более десяти лет назад гидроволновая технология очистки воды, способная решать абсолютно любые задачи — от опреснения и обессоливания воды до удаления из нее бытовых, промышленных, химических загрязнений и жидких радиоактивных отходов, завоевывает все больше сторонников и в нашей стране, и в мире. Сегодня массовая очистка воды этим действительно экономичным и эффективным методом осложняется отсутствием промышленного производства соответствующих очистных установок. Его готовы начать Индия, страны Евросоюза, Саудовская Аравия, другие заинтересованные государства — но, увы, не Россия, которая рискует потерять технологию. А тем временем, по словам генерального директора научно-технического центра «ТЭРОС-МИФИ» Владимира Афанасьева, водный потенциал нашей страны продолжает ухудшаться. И если не остановить эту тенденцию, из лидеров мирового водного рынка мы в течение нескольких лет можем превратиться в аутсайдеров.
Дело Петрика живет и побеждает
— Владимир Степанович, как известно, ваш оппонент Виктор Петрик почти официально признан в научном смысле банкротом. Дорога для вашей программы очистки воды открыта?
— Я всегда был, как вы знаете, противником сформированного подхода к технологии Петрика. Но абсолютно не радуюсь обструкции в отношении него. Тем более что критика Петрика не привела к пересмотру фактически составленной им программы. И особенно учитывая то, что в кампании против Петрика участвовали многие из тех, кто его лоббировал.
Многие академики, которые ругали Петрика, сначала сопроводили «одобрямсом» как его нанометод фильтрации — с заоблачной стоимостью каждого фильтра и чрезвычайно низкой эффективностью, так и концепцию очистки воды в стране: с помощью дорогостоящих нанофильтров на кранах в квартирах, то есть на выходе из водопроводной системы. Хотя давным-давно известно, что в бытовых кранах убрать из воды все отходы фильтрами почти невозможно — из-за низкого давления в этих кранах.
К тому же в его концепции не было предложено системного решения проблемы загрязненных водоемов: мы ведь едим рыбу из таких водоемов и мясо животных, птиц, которые пили в том числе и из грязных, радиоактивных озер и рек.
Большинство академиков активно не протестовали против концепции Петрика, не говорили, что она абсурдна.
— Вы оказались среди протестующих чуть ли не в единственном числе?
— Для протеста не было соответствующей «трибуны».
Я и специалисты МИФИ, а также некоторые эксперты-экологи были в числе немногих, кто не воспринимал такую идеологию, положенную в основу программы «Чистая вода» — еще со времени, когда это была программа партии «Единая Россия», а не государственная.
Тем не менее Петрик как раз один из немногих российских изобретателей, разработчиков, которые создают что-то новое. Основной же корпус сегодняшних наших разработчиков изобретают преимущественно новые названия и легендируют как новое то, что уже создано за рубежом.
Виктор Иванович Петрик стал известен в высших кругах, чего уж греха таить, не только благодаря своим работам, но и значительно ранее возникшим «петербургским связям».
Если бы его разработка — нанофильтр и его концепция, положенная в основу госпрограммы «Чистая вода» на 2010—2012 годы, анализировалась и оценивалась нормальным образом: выслушивались бы другие мнения, приглашались оппоненты, как это всегда было принято в сфере научных исследований и конструкторских разработок, подобных конфузов не было бы.
В провале виноват не Петрик, а те, кто «заказывает музыку»: дает деньги и принимает решения.
— А где, интересно, были институты Академии наук, когда утверждалась программа «Чистая вода»?
— Институты отмалчивались, или их мнения никто не спрашивал.
— Но остались все-таки специалисты, способные оценить технические идеи и концепции госпрограмм…
— Безусловно. Но довольно много и экспертов из разряда «чего изволите»: рыночная заинтересованность часто побеждает научную честность.
К тому же большие люди не любят выносить вопросы на широкое обсуждение — максимум, консультируются с близкими людьми. А те не всегда компетентны, или компетентность искусственно занижается.
— Или велика материальная заинтересованность?
— Не без этого.
— Почему вдруг милость в отношении Петрика сменилась на гнев?
— Полагаю, как раз по чисто финансовым причинам. У госпрограммы «Чистая вода» бюджет 15 трлн руб. на 2010—2020 годы, и оператором по ряду подпрограмм должен был стать фактически единолично Виктор Иванович Петрик. Было немало тех, кто не был готов смириться с подобной монополией в распределении финансов.
Победа без соревнования
— Однако установка на основе нанофильтра выигрывала тендеры Росатома по очистке от жидких радиоактивных отходов (ЖРО)?
— Она ничего не выигрывала — ни разу. И тендеров как таковых не было.
показал свою установку большим людям: пропустил загрязненную ЖРО воду, получил чистую. И эти люди, не понимая сути вопроса, дали ему зеленый свет.
А суть вопроса очистки не в том, чтобы очистить воду от таких отходов — это относительно нетрудно. Главные проблемы — загрязнение фильтра, который нужно чистить, а через некоторое время захоранивать, так как он сам становится радиоактивным, и вторичные радиоактивные отходы: сколько их образуется, и как потом утилизировать.
— Технология очистки должна оцениваться с точки зрения решения этих двух проблем?
— Именно.
При использовании установки с нанофильтром фильтр быстро заражается, и образуется циклопическое количество радиоактивных отходов: отходов на выходе больше, чем на входе!
— За счет чего?
— За счет всем известного сорбционного эффекта углерода. Вы имеете дома в аптечке активированный уголь, правда? Углерод — прекрасный сорбент, при медицинском применении он впитывает «отходы» желудочно-кишечного тракта.
Технология применения углеродного порошка как сорбента используется при сборе нефти с поверхности океана — и в этом случае эффективна. Но при работе с ЖРО она просто абсурдна.
При очистке воды от ЖРО сорбент сам становится радиоактивным отходом, при этом увеличивая массу того, что он впитал. А хранилища отходов очень дорогие: это специальные предприятия, а не просто какие-то свалки — сбросил туда отходы и забыл. Ведь отходы выделяют тепло, образуются изотопы...
Понадобились бы десятки новых предприятий по утилизации отходов.
— Целая отрасль, чтобы заниматься отходами?
— Конечно, причем затратная для Росатома и государства.
Кроме того, нанопорошок — довольно опасная вещь. Он настолько мелок, что может проходить сквозь кожу. Порошок может или с водой, или через мясо животных, птиц, пивших из этого водоема, попасть в организм человека. А если это порошок, абсорбировавший радиоактивные отходы? В организм попадет источник раковых заболеваний.
Во всех испытаниях на реальных объектах установка с нанофильтром неизменно забраковывалась. Например, на комбинате «Маяк» в Челябинской области. Но тем не менее Росатом планировал делать Петрику коммерческие заказы… Слава богу, сотрудничество не воплотилось в практические программы: не было ущерба для бюджета нашей госкорпорации и государства в целом.
Вообще «Маяк», где полвека назад произошла одна из величайших ядерных катастроф, — ключевой «интересант» решения проблемы очистки воды от ЖРО. ООН признала район Теченского каскада водоемов (ТКВ) самым радиационно зараженным на Земле.
С директоров «Маяка» жестко спрашивают за решение проблемы ТКВ, до сих пор переполненного до краев радиоактивными отходами, которые, понятно, за полвека только увеличивались: комбинат-то продолжает работать.
Они постоянно переливаются через плотину, отравляя все вокруг. Несколько раз по этому поводу возбуждались уголовные дела. Так что стимулы для решения проблемы там серьезные.
На комбинате подход Петрика был полностью опровергнут и отвергнут — как и ранее традиционные подходы к очистке. Они непригодны для решения проблемы такого масштаба.
Есть несколько старых добрых способов очистки — это технологии еще 60—70-х годов прошлого века. Существует, например, дистилляционный метод. Дистилляционные установки это, грубо говоря, большой чайник, в котором конденсируется пар, и из него получается дистиллированная вода. Но образуется накипь — а как с ней бороться, непонятно, к тому же огромные энергозатраты.
Подобная установка для опреснения морской воды была создана еще в советское время в комбинации с атомным реактором в городе Шевченко в Казахстане. Уже через два года она работала значительно ниже своей плановой мощности. А функционирует на данный момент уже четыре десятилетия… Понятно, какова ее эффективность сейчас.
Другой метод — обратноосмотический: вода проходит под большим давлением через мембрану, на которой остаются примеси. На самом деле технология включает специальную водоподготовку, промывку фильтров, периодическую замену фильтрующих элементов, утилизацию отходов…
Отходов образуется очень много — но не так много, как при использовании нанофильтов Петрика. К тому же мембраны фактически из бумаги — на несколько порядков дешевле, чем нанофильтры.
— В чем состоит гидроволновая альтернатива, на которой остановился в конце концов «Маяк»?
— Гидроволновой метод предполагает разрушение, деструкцию сложных инородных молекулярных образований в воде и ее активацию физическими методами, а не фильтрацию. В нашей установке вообще нет фильтров, сорбентов и ионообменных смол.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
