Ответы на вопросы викторины «Подлинный классик», посвященной 200-летию со дня рождения (стр. 2 )

4.  С этим боролась передовая русская литература 40- годов. Это высмеивал и критиковал И. Гончаров в трех своих знаменитых романах. Что это?

Развитие реализма в творчестве Гончарова было связано с антикрепостническими настроениями писателя. В середине 40-х годов на Гончарова оказал большое влияние Белинский, с которым он знакомится весной 1846 года. Об этом влиянии говорит сам писатель. «Беллетристы, изображавшие в повестях и очерках черты крепостного права, — указывает он, — были, конечно, этим своим направлением более всего обязаны его (Белинского. — С. П.) горячей

— и словесной и печатной — проповеди». До конца жизни Гончаров с глубоким уважением отзывается «о светлых кругах тогдашних деятелей», «о передовых людях 40-х годов». «Белинскому, Грановскому и прочим вокруг них приходилось рассеивать мрак не одного эстетического неведения, а бороться еще с непробудной помещичьей, общественной, народной тьмой, будить умы от непробудного сна, — пишет Гончаров в предисловии к роману «Обрыв». — ...Крепостное право, телесное наказание, гнет начальства, ложь предрассудков общественной и семейной жизни, грубость, дикость нравов в массе — вот что стояло на очереди в борьбе и на что были устремлены главные силы русской интеллигенции тридцатых и сороковых годов. Нужно было с критической трибуны, с профессорской кафедры, в кругу любителей науки и литературы, под лад художественной критики взывать к первым, вопиющим принципам человечности, напоминать о правах личности, собственности и т. п.».

Содержащийся в высказывании Гончарова перечень общественных вопросов, волновавших русских людей 40-х годов, свидетельствует о влиянии на него в эту пору знаменитого письма Белинского к Гоголю. «Я разделял во многом образ мыслей относительно, например, свободы крестьян, лучших мер к просвещению общества и народа, о вреде всякого рода стеснений и ограничений для развития», — вспоминает впоследствии Гончаров. В мировоззрении и общественных симпатиях Гончарова в 40-е годы ясно ощутимы демократические тенденции, питавшие сильные стороны его творчества, как художника-реалиста.

Но в среде писателей, группировавшихся вокруг Белинского, уже к середине 40-х годов давали себя чувствовать идейные различия, расхождения во взглядах на ближайшие задачи общественного движения в России. Революционная программа борьбы против феодально-крепостнического строя, сложившаяся у Белинского и Герцена, их материалистическое мировоззрение, их социалистические идеи сталкивались с умеренно-демократическими или либеральными тенденциями творчества ряда писателей 40-х годов. Критическое направление в русской литературе оказывалось идейно неоднородным, и чем сильнее обострялась классовая борьба в России, тем ощутимее становились разногласия, полностью определившиеся в канун падения крепостного права.

В мировоззрении Гончарова антикрепостнические взгляды, сближавшие его с кружком Белинского, сочетались с отрицательным отношением к революционной программе преобразования феодально-крепостнической России и к социалистическим идеям великого революционера-демократа. Однако до конца жизни Гончарова Белинский оставался для него великим гуманистом и просветителем, учителем в вопросах искусства и литературы.

Исторической эпохой, взрастившей творчество Гончарова, были 40-60-е годы прошлого столетия, время глубокого кризиса феодально-крепостнического строя, период ликвидации крепостного права, подъема демократического движения в России. Эта эпоха и нашла свое отражение в трех романах писателя: "Обыкновенная история", "Обломов", "Обрыв".[1]

5.  В творческом воображении был задуман тип новой русской женщины, сформировавшийся под влиянием идей переломной эпохи, идеал автора. Эта женщина стала героиней одного из его романов. О ком речь?

Но с особенной любовью Гончаров создавал в «Обрыве» образ Веры. Вера, - тип новой русской женщины, сформировавшейся под влиянием идей переломной эпохи. Как характер она сложнее Ольги Ильинской. Вера часами может быть одна и не любит, чтобы нарушали ее уединение. Она не хочет, подобно Марфиньке, беспрекословно подчиняться любому требованию бабушки. С годами у Веры растет потребность широкого умственного развития. Она много читает, находя в книгах ответы на волнующие ее вопросы. У Веры бледное лицо, «бархатный черный взгляд», сдержанная грация, «невысказывающаяся сразу прелесть». Во всем этом чувствовалось что-то сильное и гордое. Первая встреча с Верой ошеломила Райского. Зайдя в старый дом, где Вера жила одна в единственной обитаемой комнате, он неожиданно увидел ее: она стояла у окна и напряженно смотрела вдаль, как будто провожала кого-то глазами. Молчаливая по натуре, Вера в беседах, к которым ее вынуждает Райский, высказывает свои суждения резко и прямо. Ее знание жизни удивляет Райского. «Откуда у тебя эта мудрость?» - допытывается он. Несомненно, что эти знания были почерпнуты из книг. Вера прочла много книг из библиотеки старого дома. Тут были и Спиноза, и Вольтер, и энциклопедисты, русские и западные романтики, и даже взятый где-то «Фейербах с братией». Окружающие Веру люди, их общество не удовлетворяют ее. Она рвется к новой жизни. Патриархальную, полуобломовскую, беспечную и бездумную жизнь она не приемлет.

Еще до появления Веры в романе Гончаров знакомит с ней читателей по отзывам разных лиц: в письме к Райскому бабушка называет Веру «дикой нелюдимкой», доброй и умной, но ни во что не входящей. Марфинька говорит Райскому, что Сестра «не рисует, не играет, не занимается рукоделиями; читает, но никогда не скажет - что, и книги не покажет, не скажет даже, откуда достала… Ей бы надо куда-нибудь уехать; она не здешняя. Она не боится, а даже любит ходить в обрыв, в глухую заброшенную  беседку».

Образ Веры уже давно возник в творческом воображении Гончарова. В письме к Екатерине Павловне Майковой в 1869 году он писал: «Там задумана  была и Вера, никогда не существовавшая, - это мой тогдашний идеал». Всеобщее одобрение образа Ольги Ильинской, в котором были воплощены некоторые черты , побудило писателя создать еще один женский образ, исходя из богатой  натуры  Екатерины Павловны.

была активным участником творческого труда писателя во время его работы над «Обрывом». Гончаров не раз отмечал ее тонкую наблюдательность: «Смотрите, - говорил Гончаров Тургеневу и Григоровичу, - мы, художники, не заметили вот этого паруса на озере, этого светового эффекта, а от ее внимания такие художественные детали не ускользнули».

У Веры смелый природный ум, но из-за замкнутости, нелюдимости - довольно ограниченный кругозор. Она много читала, но как-то мимоходом, «сначала от скуки… потом из любопытства». была интересна Гончарову как новый тип женщины. Однако ее отдельные черты он воплотил в Вере только в первых двух частях романа. Далее образ Веры проделал такие изменения, что в нем осталось мало общего с . И это было не случайно. Увидев в Екатерине Павловне нового человека своего времени, Гончаров при этом отнюдь не разделял ее убеждений. интересовала поэзия Некрасова, статьи Добролюбова, Писарева и Чернышевского. В семье Майковых нарастают идейные разногласия. Верноподданнически настроенный муж Екатерины Павловны, Владимир, не понимал ее и не разделял новых идей эпохи. Екатерина Павловна уходит из семьи. Гончаров не одобряет этого, как и новых веяний и идей, захвативших Майкову. Он не понимает, к чему стремится молодежь, и в прощальном письме к (апрель 1869 г.) объясняет, почему Веру, которой по первоначальному замыслу предстояло свершить что-то необычное, он бросил на распутье:

«Дальше Вере идти некуда - сами Вы сознаетесь, что ничего еще не выработалось… Следовательно, и я знал бы, что дальше делать из Веры, или если и знал бы, и - пожалуй - знаю, то все не вышло бы ничего нового». [3]

6.  Для всех героев романа «Обломов» понятие Дома различно, каждый понимает его по-своему. Что такое дом для Захара, Ольги Ильинской, Агафьи Матвеевны, Андрея Штольца, Ильи Обломова.

Для всех героев романа «Обломов» понятие Дома различно, каждый понимает его по-своему. Для слуги Захара Дом там, где барин, где его всё устраивает. Для Ольги Ильинской Дом — это мирная жизнь в деревне. Агафья Матвеевна в это понятие вкладывает семейную жизнь, наполненную любовью и хлопотами по хозяйству. Андрей Штольц, как мне кажется, всё-таки не находит настоящего Дома, а в Крыму обретает пристанище. Для Ильи Ильича Обломова жизнью в Доме были те семь лет, которые он провёл на Выборгской стороне, благодаря заботам Агафьи Матвеевны. Но, увы, и она не смогла совершить чуда: “Как зорко ни сторожило каждое мгновенье его жизни любящее око жены, но вечный покой, вечная тишина и ленивое переползание изо дня в день тихо остановило машину жизни…” А вечный покой жизни неизбежно ведёт к вечному покою смерти. Но последние годы Обломов всё-таки провёл, “торжествуя внутренно”, что “ушёл от суеты и треволнений”; он сумел убедить себя в том, что “жизнь его не только сложилась, но и создана, даже предназначена была так просто, немудрённо, чтоб выразить возможность идеально покойной стороны человеческого бытия”.[4]

7.  «…в эту минуту раздалось в одно время как будто ворчанье собаки и шипение кошки, когда они собираются броситься друг на друга». О чем речь? Где происходит действие?

Это загудели часы в доме Обломовых в Обломовке (роман «Обломов» («Сон Обломова»), ч. 1, гл. IX). [1]

8.  Согласно официальной версии, он должен был посетить русские владения в Америке. Однако подлинной задачей было установление связей с Японией. Кто он? Какое отношение имеет к творчеству Гончарова?

В конце 1852 г. Из Петербурга в кругосветное плавание отправился военный парусный корабль – фрегат “Паллада”. Начальнику экспедиции на “Палладе” нужен был секретарь – человек, “который бы хорошо писал по-русски, литератор” (“Литературное наследство”, № 22-24, стр.344). Этим секретарем стал , уже известный в то время писатель, автор ряда литературных произведений, в т. ч. романа “Обыкновенная история”. Согласно официальной версии, фрегат должен был посетить русские владения в Америке (принадлежавшую в то время России Аляску и острова у ее берегов). Однако подлинной задачей экспедиции было установление связей с далекой Японией, в то время отсталым феодальным государством, не имевшим почти никаких отношений со странами Европы и Америки. Японские власти препятствовали проникновению европейцев в их страну. В нач. XIX века русский посланник в течение ряда лет вел переговоры с японским правительством о торговом договоре, но эти переговоры ни к чему не привели.