(Соискатель кафедры гражданского права и процесса
Волгоградского Государственного Университета)
Владение в римском праве (по работе «Права добросовестного владельца на доходы с точек зрения догмы и политики гражданского права»)
Несмотря на то, что вопрос о владении длительное время занимал одно из ведущих мест в правовой истории, он является актуальным и в наши дни, неся в себе множество проблемных аспектов.
В самом начале хотелось бы непосредственно остановиться на основных понятиях, касающихся владения в римском праве. Это необходимо нам для того, чтобы затем перейти к более глубокому осмыслению самого понятия владения на примере работы выдающегося ученого-юриста Льва Иосифовича Петражицкого.
Всеобщая история государства и права раскрывает нам процесс становления и развития имущественных прав, которые в свою очередь разграничиваются на вещные и обязательственные. Однако в раннем римском праве этого разграничения мы не наблюдаем (оно было выработано позднейшими учеными, однако на материале, содержащемся у римских юристов). Они лишь разделяли иски на вещные actiones in rem и иски личные actiones in personam.
Когда лицо имеет такое право на вещь, при котором имеется возможность воздействия на нее, право называется вещным. В другом случае, если лицо не имеет непосредственного права на вещь, а только право требовать предоставления вещи от другого лица – это право называется обязательственным. К вещным правам относится и право собственности, институт которого исторически складывался на почве владения. Эта связь владения и права собственности существовала всегда, однако не следует отождествлять эти два понятия в силу того, что в более развитом римском праве «владение» и «право собственности» - категории различные, которые могли принадлежать как одному лицу, так и разным лицам. Владение в римском праве рассматривается как фактическое господство лица над вещью и желания осуществлять эту власть для себя. Однако, для того, чтобы владение стало собственностью, необходима еще одна важная деталь – право распоряжения, т. е. право на определение судьбы вещи – пользования ею, дарения, перехода по наследству, передачи в залог и т. д. Из существа владения вытекает, что основанием для его возникновения служит ранее всего оккупация (захват вещи), сопряженная с намерением держать эту вещь для себя, иметь ее в своей власти. При этом непременно: захват этот не должен быть ни тайным, ни насильственным: вор никогда не будет законным владельцем украденного: напротив, он «всегда в просрочке», т. е. считается незаконным владельцем с самого момента кражи со всеми вытекающими для него неблагоприятными последствиями (изъятие украденного, многократный штраф).[1]
Также отметим, что в римском праве проводилось различие между владением possessio и простым держанием detentio. Для наличия владения необходимы два элемента: само «тело» владения и воля на владение. Но ведь не всякая воля на владение является владельческой. С точки зрения римского права владение possessio можно определить как фактическое обладание лица вещью, соединенное с намерением относиться к вещи как к своей (обладать независимо от воли другого лица, самостоятельно); держание же detentio – как фактическое обладание вещью без такого намерения (обладание на основе договора с другим лицом, вообще несамостоятельное, а также обладание ненамеренное, бессознательное и т. д.) [2] Владельцем вещи является ее собственник, так же, как и собственник имеет право владеть вещью. В этом смысле он является законным владельцем. Незаконными владельцами признаются лица, обладающие вещью, но не имеющие права на ее владение. Незаконное владение в свою очередь может быть двух видов: незаконное добросовестное и незаконное недобросовестное владение. Добросовестным владение в римском праве признается в тех случаях, когда владелец не знает и не должен знать, что он не имеет права владеть вещью (например, лицо, приобретшее вещь от субъекта, выдававшего себя за собственника). Примером недобросовестного владения может служить владение вора, который знает, что вещь не его, и тем не менее ведет себя так, как будто вещь принадлежит ему.[3]
Все выше сказанное позволяет нам вспомнить основные понятия, касающиеся владения. Более глубокий анализ владения, а именно учение о правах добросовестного владельца на доходы, которое представляет «почти такое же большое место науки римского гражданского права, как и вопросы о владении»,[4] провел в своих трудах .
Лев Иосифович Петражицкий – выдающийся ученый-юрист, профессор юридического факультета Императорского Санкт-Петербургского Университета,- огромное внимание уделял изучению римского права, опубликовавший большое количество работ, в числе которых – монографическое исследование, которое он назвал: «Права добросовестного владельца на доходы с точек зрения догмы и политики гражданского права». В этой работе автор дал характеристику добросовестности в гражданском праве, сущность которой он обосновал «не только с позиций догматической юриспруденции, а в большей степени с позиции социально-экономической детерминированности».[5]
Еще будучи студентом юридического факультета Киевского университета, поразил окружающих своими знаниями в области римского права, поскольку он перевел с немецкого «Систему римского гражданского права» профессора Ю. Барона. Позже он издал ряд работ, после опубликования которых в немецкой литературе появился ряд статей, в которых, с одной стороны его взгляды были подвергнуты резкой критике, но наряду с этим некоторые положения его теории признавались передовыми.
Перейдя непосредственно к рассмотрению работы , отметим, что в начале первой части «Догматическое изложение института приобретения плодов добросовестным владельцем по римскому праву» в «Предварительном замечании» автор подчеркивает, что вопрос о понятии добросовестного владельца до сих пор остается спорным и имеется ряд современных работ, посвященных этому. По мнению автора, «для некоторых оно означает владеющего в виде собственности, для других – всякого путативного субъекта какого бы то ни было вещного права или даже того, кто приписывает себе обязательственное право извлечения доходов. Далее спорно, достаточно ли владение без титула или требуется титулованное владение, должен ли владелец иметь animus possidendi etc. Право добросовестного владельца на плоды означает то окончательное право собственности, то временное, отменяемое, то только добросовестное владение».[6]
В первой главе автор указывает на то, что чем бесспорнее право собственности добросовестного владельца на доходы, тем «менее было основания для римских юристов показывать применение его в отдельных случаях».[7] Здесь же Петражицкий приводит пример, что если добросовестный владелец как собственник совершает какие-либо действия в отношении своих доходов (от авт. – «плодов»), а именно – отчуждает их, устанавливает на них ограниченные вещные права и т. д. – то в гражданском обороте от этого ничего не происходит. Иная ситуация была бы в том случае, если бы право собственности добросовестного владельца не было признано. Тогда бы «юридические распоряжения плодами вызывали бы замешательства в гражданском обороте, против которых требовалось бы принять особые меры».[8] В конце этой главы автор делает заключение, что «если вещь находится у добросовестного владельца, то ее собственник не приобретает права собственности на плоды, поэтому не возникает закладного права на плоды, если вещь была бы заложена собственником. Третьи лица, покупающие плоды у добросовестного владельца, приобретают собственность. Это означает само собой, что третьи лица могут приобретать от добросовестного владельца и другие вещные права на плоды».[9]
Далее автор говорит о двух фазах, которые проходит отношение добросовестного владельца к плодам. «Сначала он приобретает на них право собственности, которое в конечном хозяйственном результате довольно малоценно, потому что с ним связано обязательство (praestatio personalis) возвращения в случае rei vindicatio. Второй фазис наступает с моментом consumptio. Теперь только добросовестный владелец приобрел действительное lucrum и только он с хозяйственной точки зрения приобрел плоды, усвоил их».[10]
Третью главу Петражицкий обобщает мыслью о том, что римские юристы «считали право добросовестного владельца на плоды правом собственности, а не только правом потребления»[11] и такое их воззрение уже было доказано выше.
Далее автор рассуждает о том, требуется ли титул для приобретения плодов добросовестным владельцем и приводит мнения разных авторов. Одни доказывают необходимость титула (Koppen,Waldeck), другие (Чилярж) считают, что для приобретения плодов достаточно bona fides, т. е. только за добросовестность. Однако в доводах Чиляржа, как замечает автор, возникают явные противоречия: «если Чилярж утверждает, что приобретение плодов есть награда за добросовестное владение, то противники могут сказать, что не за всякое добросовестное владение, а только за основанное на законном способе приобретения».[12] В четвертой главе отражена мысль о том, что существует некая разница между титулом приобретения плодов и титулом приобретения плодоносной вещи. Ведь «плод есть самостоятельная вещь, и для приобретения ее необходим особый титул…Требовать еще титула для bonae fidei possession плодоносной вещи означало бы требовать двух титулов для приобретения плодов, а иногда и целого ряда титулов, например, в случае нескольких поколений животных. Таких условий приобретения собственности не встречаем в гражданском праве, иначе были бы споры и процессы без конца.».[13] В связи с этим мы можем понять, почему в источниках не идет речь о титуле приобретения владения.
Далее автор размышляет по поводу приобретения плодов, приводя в пример идеи римского юриста Юлиана, который считал, что «приобретение плодов не прекращается с того момента, когда добросовестный владелец узнал, что плодоносная вещь принадлежит другому, а лишь с момента, когда у него эвинцирует вещь ее собственник».[14]
В восьмой главе Петражицкий переходит из области вещного права, о котором он говорил в предыдущих главах, к обязательственной стороне института владения, а именно, когда (в случае вещного иска) добросовестный владелец обязан возвращать плоды, а когда он не обязан этого делать. Автор считает, что если добросовестный владелец уже употребил эти плоды, то, конечно же, не обязан их возвращать ( в понятие «употребил» надо вкладывать не только уничтожение в физическом смысле, но и отчуждение). Были и другие мнения по этому вопросу в лице авторитетного защитника Виндшейда, который считал, что если плоды не находятся более в имуществе добросовестного владельца, то вырученная за них сумма подлежит возвращению. Однако Петражицкий не согласен с такой точкой зрения, считая, что «под tr. extantes мы можем понимать только … продукты in natura, которые действительно с момента separatio подпадают праву собственности собственника плодоносной вещи, а отнюдь не эквивалент за эти плоды, которого собственник вещи никогда в собственность не приобрел».[15]
Десятая глава называется «Fructus extantes подлежат возвращению, только поскольку они образуют чистую прибыль владельца» и раскрывает нам идею автора о том, что в результате владения добросовестный владелец может получить чистую прибыль, хотя может быть и обратное. Последний случай тем не менее не налагает на этого владельца обязанности возвращать плоды. Вопрос о возвращении плодов возникает только в первом случае, при этом владелец не обязан возвращать всю чистую прибыль, а лишь ту часть, которая находится у него в виде fructus in natura. И этим правом он пользуется только до тех пор, пока он остается добросовестным владельцем. С момента mala fides его юридическое положение коренным образом изменяется».[16]
В одиннадцатой главе отвечает на вопрос: «Подлежат ли возвращению так называемые гражданские плоды?» В источниках об этом сказано мало, отсюда напрашиваются два вывода: или возвращение не имеет места, или здесь применяются общие правила. Между тем в литературе, что касается этого вопроса, «в каждом сочинении иное мнение!»[17] На эту тему высказывались Виндшейд, Гепперт, Иеринг, Чилярж. Однако сам автор считает их точку зрения ошибочной, говоря, что «теория Виндшейда вытекает из непризнания за добросовестным владельцем права собственности на плоды и из неправильного понятия consumptio. На эту же точку зрения переходит и Чилярж, требуя потребления эквивалента. Гепперт не доказал, что собственник не может в виндикционном процессе требовать arbitrium iudicis о гражданских плодах.
Мнение Иеринга основано на неправильной теории титула».[18] Согласно его мнения, для гражданских плодов нет особых исключительных правил, они не подлежат возвращению, поэтому в данном случае применимы общие правила.
И, наконец, в двенадцатой, заключительной главе говорится «в частности о приобретении через рабов».[19] В римском праве такие приобретения подчиняются общим правилам. Однако и здесь автор говорит о различных теориях и различных точках зрения по этому вопросу. Например, «с точки зрения теорий, не признающих права собственности добросовестного владельца на плоды, приобретение через рабов и свободных людей, qui bona fide serviunt, представляет трудно объяснимую особенность. Гепперт предполагает, что относящиеся сюда положения – чисто позитивного происхождения и введены особым законом, а так как мы никакого закона с таким содержанием не знаем, то он приписывает их законам Х11 таблиц (!).»[20] Чилярж считал свободу добросовестного владельца от возвращения приобретений рабов аномалией, непоследовательностью. В правилах о плодах Юстиниана «невозможно объяснить, почему римские юристы сопоставляют приобретение через рабов с совсем отличным и неоднородным приобретением плодов».[21] считает, что подтверждающим его теорию фактом является то, что эта теория совпадает с результатом, к которому пришли и римские юристы, указывая «на однородность приобретения добросовестного владельца через рабов с приобретением плодов других вещей».[22]
В заключении хотелось бы отметить, что несмотря на критику со стороны ведущих цивилистов того времени в адрес , мы можем с уверенностью сказать, что автор открыл для юридической общественности свое главное творение в сфере цивилистики, которое по прошествии времени не утратило своей злободневности и актуальности. Перед современной российской наукой гражданского права стоят сложнейшие задачи по выяснению сущности и содержания принципа (презумпции) добросовестности и разумности субъектов гражданских правоотношений… «Добросовестность (добрая совесть) и в наши дни не утратила значение правоприменительной категории, имеющей большую сферу действия».[23] Для научной оценки данной работы необходимы глубочайшие познания в области римского, гражданского и других отраслях права. Поэтому работа «Права добросовестного владельца на доходы» является важным свидетельством многогранности научного таланта его автора.
1. Батыр история государства и права. М.,1996. С.93
2. Новицкий право. М., 1996. С.76
3. Там же. С. 78.
4. Петражицкий добросовестного владельца на доходы. М., 2002. С. 94.
5. Там же. С. 4
6. С. 94.
7. С. 96.
8. С. 96.
9. С. 100.
10. С. 103.
11. С. 106.
12. С. 108.
13. С. 109.
14. С. 113.
15. С. 118.
16. С. 120.
17. С. 123.
18. С. 124.
19. С. 125.
20. С. 128.
21. С. 128.
22. С. 128.
23. С. 35-36.
