Стихи и рассказы для детей и юношества (стр. 2 )

Когда Христос, как человек и Бог,

Желая людям вечного спасенья,

Для этого им сделал всё, что мог,

Тогда настало время вознесенья.

Явясь ученикам в последний раз,

Он на горе, уча и наставляя,

Вдруг на виду у сотен, тысяч глаз,

Стал подниматься, всех благословляя…

Все выше, выше, выше был Господь,

И наконец-то из земного дола

Вознес Он человеческую плоть

До самого небесного престола!

И это вознесение всех нас

Приводит к покаянному итогу:

Насколько мы поднимемся сейчас,

Настолько после вознесемся к Богу!

Сошествие Святаго Духа

Горница Сионская.

Свет в окно.

Божья Мать, Апостолы.

Хлеб, Вино.

В небе неожиданно

Сильный шум возник,

И сошел на каждого

Огненный язык.

Истина сокрытая,

Как река, до дна

Солнцем озаренная,

Стала вдруг видна!

Так пришел Утешитель

В мир слепой.

Горница Сионская.

Дух Святой!

Успение

Пресвятой Богородицы

Для Богородицы, как сон

Соделал смерть Христос.

И, Её душу приняв, Он

На Небеса унёс!

Но не оставила Она

Людей, даря ответ

В апостольские времена,

Что смерти в жизни – нет!

Она над миром и сейчас

Сияет, словно сень.

И больше радости для нас,

Чем грусти в этот день!

Апостольская проповедь

Ночь над миром близилась к рассвету.

И, оставив отчие места,

Понесли апостолы по свету

Веру во Спасителя Христа.

Шли они в языческие страны,

Возвещая всем Благую весть.

А в ответ на это были – раны,

Злоба, смех и яростная месть…

Их казнили, жгли и распинали.

Но, как ни старались палачи,

Где они прошли, там засияли

Негасимой Истины лучи!

И прошли они по белу свету,

Загадав загадку всех веков:

Как сумела обратить к Рассвету

Целый мир лишь горстка рыбаков?

Обретение Честнаго

Животворящаго Креста

Четвёртый век. Град Константина.

Благочестивый царь и мать,

Внимавшая вопросу сына –

Как Крест Господень отыскать?

Вздыхает царь: «Как бывший воин,

Проливший лично кровь притом,

Я, к сожаленью, не достоин

Сам ехать за святым Крестом…»

Тогда отправилась Елена…

Она прошла немало мест,

И вскоре из земного плена,

Найдя, освободила Крест!

Затем, покинув Палестину,

Где возсияла чистота,

Мать привезла в подарок сыну

Частицу этого Креста!

2006-2007 гг.

СЛАДКОЕ ЛОБЗАНИЕ

Книга: детям про иконы

Владимирская

От холма - к холму, по склону,

Натянули тетиву.

То, спеша, несут икону

Из Владимира в Москву.

Словно кровь, закат струится.

Покорив десятки стран,

Налетел, как коршун-птица,

Беспощадный Тамерлан.

А у наших войск немного.

Знать, Москва обречена.

Но, как тетива дорога,

И натянута она.

Люди молятся, стеная,

Так, что слышно по Руси

Только: «Матушка, родная!

Богородица, спаси!»

С колоколен неустанно

Вторят им колокола.

И летит на Тамерлана

Сна разящая стрела.

Всюду - сверху, справа, слева

На него несется рать,

И сияющая Дева

Не дает ему бежать!

С ложа хан вскочил в испуге:

Весь всклокочен, а в глазах,

К изумлению прислуги,

Пустота и… дикий страх.

Толковали, как обычно,

Сон, покуда, наконец,

Не поведал хану лично

Истину один мудрец.

«Знай, сияющая Дева –

Матерь Бога христиан.

От Её святого гнева

Нет тебе спасенья, хан!»

Тамерлан, услышав это,

Дал приказ. И в ту же ночь

Вражье войско, до рассвета,

Спешно отступило прочь.

А негаданно нежданно

Вдруг спасенная страна,

Видя бегство Тамерлана,

Радостно изумлена.

Плачут люди, замирая,

Видя в трепете святом.

Чудо, то еще не зная,

Сколько будет их потом!

Казанская

В тот век, когда сидел на троне

Всея Руси царь Иоанн,

В Казани девочке Матроне

Был вещий сон три раза дан.

В нем Божья Матерь явным чудом

Явилась трижды, говоря:

«Под вашим домом, как под спудом,

Икона спрятана Моя!»

Когда бы ведали заране,

Что за икона то была,

Так в древнем городе Казани

Ударили б в колокола!

Но город спал. И мать Матроны,

На третий раз, сказала ей:

«Ну, сколько можно про иконы!

Не буду я будить людей!»

«А если мы их звать не будем,

То знай, что прямо в эту ночь,

Уйдет икона к лучшим людям,

А я умру!» - сказала дочь.

«Да что ты! Что ты!..» - и в испуге,

Всё начиная понимать,

Хоть знала каждый храм в округе,

Пошла к архиерею мать.

Владыко выслушал про чудо.

И в тот же день из-под земли

(Действительно, как из-под спуда!)

Икону люди обрели.

Когда бы ведали заране,

Что за икона то была,

По всей Руси, а не в Казани,

Ударили б в колокола!

Всего теперь и не упомнишь.

Но, по молитве перед ней,

Стране давалась Божья помощь

В годину самых трудных дней.

За веком век – России слава

Росла, не ведая преград:

Победа в Смуте и Полтава,

Бородино и Сталинград…

Мы нынче снова на изломе.

И, дай Господь, чтобы опять

Иконе этой в каждом доме,

Как было раньше, возсиять!

Неопалимая купина

Всему на свете есть всегда причины.

От свечки ли, которой пол прожгло,

А, может, непогашенной лучины,

Вдруг полыхнуло где-то. И пошло…

Зело был зол тот памятный пожар,

Грозя богатый город сделать нищим.

Горело всё. Но беспощадный жар

Не позволял приблизиться к жилищам.

Пылали расписные терема,

Сгорали вмиг убогие лачуги.

Стояла ночь. И огненная тьма

Надвинулась на главный храм округи.

А в храме том, который век подряд

Висела чудотворная икона.

И чей-то голос – детский! – говорят

О ней напомнил средь людского стона.

- Икона Богородицы горит!

- Да как же про родную, позабыли?!

- Вот нам теперь беда и говорит,

Что мы без Бога жили, да грешили!

Пожар рванулся, соглашаясь, ввысь –

Всему на свете есть всегда причины!

И в храм без промедленья понеслись

Мальчишки и степенные мужчины.

Успели. Сняли. Вышли. Донесли,

Когда уже ограда загоралась.

И той иконой город обнесли –

Точнее то, что от него осталось.

Сначала – храм, потом уже дома.

И – чудо! – как стихия ни ярилась,

Перед иконой огненная тьма

Вдруг отступила и остановилась!

Затих пожар перед такой стеной,

Погас, как будто бы и не был, вроде.

Не зря Неопалимой купиной

Икона та давно звалась в народе!

Наутро, до обеденной поры

Не умолкал молебен у иконы.

А утром застучали топоры,

И тоже, словно били ей поклоны.

Прошли года. Но люди говорят

Что хоть горели свечи и лучины,

Пожаров больше не знавал тот град.

Видать, и правда, есть всему причины!

Знамение

Трагедия 12-го века:

Междоусобиц княжьих тяжкий крест.

По всей Руси тогда для человека

Не находилось беспечальных мест.

Свет солнечный порой казался мглою.

И, ожидая бед со всех сторон,

Над нашей древнерусскою землею

Стоял годами непрерывный стон.

Лишь Новгород – великий и торговый,

Своим богатством знаменитый град,

Жил в это время за стеной суровой

Сам по себе. Чему был горд и рад.

И вот однажды, в редкий час затиший,

Собравшись, словно старые друзья,

На одинокий город стаей вышли

Военным шагом многие князья.

Они смеялись: «Горе побежденным!»,

Деля уже добычу меж собой.

А новгородцы с видом обреченным

Готовились принять последний бой.

На площади, оглохнувшей от крика,

С оружием стояли стар и млад,

И поклялись от мала до велика

Сражаться насмерть за родимый град!

Затем смирил извечную гордыню,

Покаялся и, как на крестный ход,

Пошел на стены, взяв свою святыню -

Икону Богородицы – народ.

А там князья наверх спешили сами,

Закрыли солнце тучи вражьих стрел…

И хоть бы кто, не сердцем, так глазами

При виде Богородицы прозрел!

И тут средь свиста, воплей, лязга, стука

По всей стене пронесся общий крик, -

Одна стрела из суздальского лука

Вонзилась, трепеща, в священный лик.

Что было дальше – тоном убежденным

Гласит преданье, не скрывая страх:

Икона повернулась к осажденным,

И слезы показались на глазах…

Объял великий ужас княжьи рати,

На них, как будто опустилась ночь,

И все они – в леса, болота, гати

Давя друг друга, устремились прочь!

А новгородцы снова крестным ходом

С иконою спускались со стены,

Не ведая, что вопреки невзгодам,

Она святыней станет всей страны!

Иверская

Ворвался мужчина в храм –

Икона в руках:

«Простите!

У Богородицы – шрам,

Вот, поглядите…

Может быть, это я,

Храня икону

В чулане,

Сам того не хотя,

Щёку её поранил?»

Священник икону взял,

Встал там,

Где больше света,

Поцеловал и сказал

«Нет, но икона эта

Доподлинный список с той,

Которая,

Как бывало,

В годины веры святой,

Действительно, пострадала.

Висела дома она

В чести

У честной вдовицы,

Пока гонений волна

Не пришла из столицы.

Пустил византийский царь,

Как стрелы,

Свои законы:

«Ни дом, ни храм, ни алтарь

Не должен иметь иконы!»

Под вечер – воины в дом.

И хоть бы ночь помолиться

Перед иконой,

С трудом,

Их упросила вдовица.

«Ладно, но лишь до утра!» -

За дань

Непомерной платы

Из золота и серебра,

Разрешили солдаты.

И тут один, хохоча,

Присел

В шутовском поклоне,

И острием меча,

Вдруг рубанул по иконе…

Хлынула кровь

Из щеки.

В ужас пришла вдовица:

Как это из доски -

Кровь могла заструиться?

В полночь она при луне

В море

Пустила икону,

И та поплыла на волне

К спасительному Афону…

Это было давно.

Но с той поры и доныне

Пишется все равно

Шрам

На такой святыне.

Мужчина покинул храм –

Образ в руках,

А во взоре,

Чего он не знал и сам,

Икону несущее море!

Споручница грешных

Икону с полки магазинной:

Большую, - позапрошлый век,

И список с более старинной, –

Купил однажды человек.

Завистливый, глядевший волком

На всех других людей вокруг,

Не мог и сам понять он толком,

Зачем он это сделал вдруг?

Ворча, взвалил её на плечи,

Поставил дома у стены,

Зажёг, как подобает свечи –

Да… даже лики не видны!

Зато такие только в храме

Увидишь, а она ему

В окладе, как картина в раме,

Принадлежит лишь одному!

Название, добавив света,

Он прочитал со всех сторон,

Не зная, что икона эта –

Споручница таких, как он.