Стихи и рассказы для детей и юношества (стр. 3 )

Затем - как в каждом человеке,

Хорошее таилось в нём, -

Он отыскал в библиотеке

Всё об иконе тем же днём.

Она, темнея, как под спудом,

Пылилась средь других икон,

Покуда перед нею чудом,

Младенец не был исцелен.

Затем икона засияла,

И, Божьей силою полна,

Звала, спасала, исцеляла,

И щедро миро источала

Всем тем, кто приходил, она…

…Придя домой, застыл несмело,

Тот человек в своём дому:

Его икона просветлела,

Иль это… чудилось ему?

С надеждой принялся молиться

Он день за днем. Была мечта -

Быть может, тоже обновится

Его икона, как и та?

Но годы шли. Не обновлялась

Уже икона досветла.

Зато куда-то делась зависть,

И злоба на людей ушла…

А он, всё обновленья чая,

Перед иконой той большой,

Стоял, того не замечая,

Что обновился сам – душой!

Всецарица

Это было.

Свидетель – я сам.

Взметнув изумленно брови,

Врач не поверил своим глазам,

Увидев анализ крови.

«Быть не может!

Вчера лишь всего

Была иная картина.

А ныне нет и следа того,

Что губит вашего сына!»

Бледный парень

И тихая мать

Стояли в углу, а он им:

«Я отказываюсь понимать!»

Заметил тоном ученым.

Врач подозвал обоих к столу:

«Как так могло случиться?»

И сказала, косясь на иглу,

Мать:

«Это – Всецарица!»

«Я, как понял, -

Сказал сын врачу, -

Что дальше – могильная яма,

То закричал: «Мама, жить хочу,

Жить, понимаешь, мама?!»

«И тогда я его повела, -

(Это уж мать добавляет),

В монастырь,

Где икона была,

Которая исцеляет…»

«И наркоман за день исцелен?!

Это же не простуда,

Тут, налицо, -

Врач понизил тон, -

Конечно, явное чудо!

Много я видел в жизни чудес.

Но то, что случилось с вами!..» -

Он подержал

Листочек на вес,

И молча развел руками.

Мать с парнем шли, не чувствуя ног,

От счастья, как говорится.

А врач – про себя шепнуть только смог,

Чтоб не забыть:

«Всецарица!»

Отрада или Утешение

Немало тайн хранит святой Афон.

Одна из них сегодня – перед нами,

Омытая веками, как волнами

Седой реки промчавшихся времен.

Как летопись гласит про случай тот,

Разбойники безжалостною шайкой

Причалили к ночной горе утайкой

И ждали лишь открытия ворот.

Вот-вот должна была взойти заря.

Игумен в храме бил, молясь, поклоны.

И вдруг раздался голос от иконы:

«Не отверзайте врат монастыря!»

Игумен огляделся: ни души…

Зашел в придел – и здесь безлюдно тоже.

«Тогда, о, Боже, - он подумал, - кто же

Меня позвал в предутренней тиши?»

А там, за храмом брел к воротам брат,

Даль вызревала, словно спелый колос.

И вновь раздался тот же чудный голос:

«Не отверзайте монастырских врат!»

Зажег игумен свечи досветла,

Всмотрелся и воскликнул изумленный:

То Богородица с доски иконной

Взывала, а икона – ожила!

Богомладенец, гнева не тая,

Смотрел вперед суровыми глазами

И говорил: «Они повинны сами

Не открывай им это, мать Моя!»

Затем Он обратил направо взор,

Уста святые заслонил десницей,

Но Божья Мать, по милости велицей,

Продолжила небесный разговор.

Отведши руку Сына Своего,

Она взойти на стены приказала,

Сразиться и с любовью досказала:

«Идите и не бойтесь ничего!»

Игумен спешно братию собрал,

Поведал им невиданное чудо

И с ними отражал набег, покуда

Разбойников с позором не прогнал!

А лики на иконе с той поры

Навек застыли в новом положеньи,

Храня, как тайну предостереженье –

Не только для одной святой горы…

Нечаянная радость

Жил человек. Как говорили – грешный.

(А, впрочем, кто на свете без греха,

Который нас ведет ко тьме кромешной,

Когда душа становится глуха?).

Был человек. С утра перед иконой

Недолго по привычке помолясь,

Он воздыхал коленопреклоненный

И шел грешить, как чистый снег на грязь.

Шел человек. Дни жизни, как страницы

Бездумно и беспечно он листал.

Но вот однажды, чтобы помолиться

Молитвой краткой у иконы встал.

Встал человек, спеша, перед иконой,

Рассеянно на лики поглядел,

Невольно подошел к ней, поражённый,

Всмотрелся ближе и… похолодел.

Из крестных ран Богомладенца ало

Текла, он въявь потоки видел те,

Святая кровь, и Божья Мать страдала

Как это было раньше, при кресте…

«О Господи, да кто же сделал это?» -

Пав ниц, тот человек проговорил

И повторил, не услыхав ответа:

«О, Госпожа, кто это сотворил?!»

Мгновенья были будто бы веками.

И вдруг с непостижимой высоты

Послышалось: «То сотворил грехами

Ты! А еще – такие же, как ты…»

«Я? Но – когда?!» «Как будто ты не знаешь,

Или не хочешь просто знать того,

Что каждый раз греша, ты распинаешь

Немилосердно Сына Моего!»

Стал человек белее снегопада

И застенал: «Прости меня, молю

И упроси Христа спасти от ада

За это душу бедную мою!»

Опять мгновенья потекли веками.

И Божья Мать молилась за того,

Кто ежедневно распинал грехами,

Не рассуждая, Бога своего!

Молитва эта источала сладость.

Заплакал горько, каясь, человек

И получил нечаянную радость

Спасения от гибели навек!

Прошли века. Но помнит мир мятежный,

Хотя душа его порой глуха:

Жил человек. Как говорили, грешный…

А впрочем, кто на свете без греха?

Всех скорбящих Радость

Нашел икону на помойке

Тот, кого все зовут бомжом.

Принес в сарай на чьей-то стройке,

Поковырял оклад ножом.

Вконец он разочаровался,

Что на открытке образ был.

Но все же как-то расстарался

И на базаре ее сбыл.

Купил вина и все, что нужно

(Все мало, как ни выбирай!),

И - нищий, жалкий и недужный

Побрел в заброшенный сарай.

Здесь, горькую глотая сладость,

Он выл, что жизнь не удалась,

Не знав, что «Всех Скорбящих Радость»

Икона старая звалась.

Сладкое Лобзание

игумену Виссариону

Я стою перед большой,

Древнею иконой,

Удивляясь, что с душой,

Вечно полусонной?!

Почему это она

Вспомнила о многом,

И, раскаянья полна,

Плачет перед Богом?

Плачет так, что по щекам

Слезы катят градом.

Будто Бог не где-то там,

А со мною рядом!

Вдруг на сердце отлегло,

В сердце – зло пропало!

И легко, светло, тепло

На душе мне стало...

От иконы чудный свет!

«Как ее названье?!»

И послышалось в ответ:

«Сладкое Лобзанье!»

В Скорбех и Печалех Утешение

Будь в душе сомнения,

Будь в душе гроза, —

Встану на колени я,

Подниму глаза.

Перед этим образом

Скорби и печаль

Непонятным образом

Отлетают вдаль.

Сразу прочь отводится

Вся тревога дня.

Вот как Богородица

Милует меня!

Русские иконы

О, наши русские иконы –

В окладах, рамочках простых!

Впитавшие мольбы и стоны,

Висели вы в углах святых.

Пред вами теплили лампадки

И, на колени становясь,

Молились вдовы и солдатки,

Купец и нищий, смерд и князь.

Как за спасительной стеною

За вами был весь русский люд.

Но вот ударил над страною

Злой час Пилата и Иуд.

Все изменилось в одночасье.

Вас на костры поволокли,

Топтали, резали на части,

Глумясь, расстреливали, жгли.

Кто вас жалел –

не пожалели...

И вы сгорали без помех.

А те, что чудом уцелели,

Пылились, правнукам на смех.

О, наши русские святыни!

Дай Бог, чтоб из безбожной мглы

Вернулись вы, хотя бы ныне,

В святые отчие углы!

***

Икону Богородицы целуя,

Я вдруг сухим листом затрепетал,

И, равнодушный и к добру, и злу я,

Дышать, как мне казалось, перестал.

Я видел лишь, как держат Ее руки

Богомладенца Господа Христа.

В глазах Обоих - боль грядущей муки

И - слава победившего Креста!..

***

Как часто, глядя в лавочках иконных

На Спаса, Богородицу, святых, -

Написанных на образках картонных,

Иль на иконах в ризах золотых,

Зашепчем вдруг, тихи и непритворны,

Мы: «Отче наш, Иже еси на небесех...»

Все православные иконы - чудотворны.

Лишь чудеса заметны не от всех!

Пленение

Магазинчик антикварный:

Бусы, жемчуг, бирюза,

Бой часов, блеск самоварный

И... святые образа!

Пальцы тянутся невольно

Троеперстием ко лбу.

Ах, как стыдно и как больно

За такую их судьбу!

Хоть бы Николай Угодник

Разомкнул свои уста,

Или храбрый Лонгин-сотник

Защитил копьем Христа.

Но увы, свои законы

В магазинчике царят,

И построены иконы

В арестантский скорбный ряд.

Складень с Господом распятым

Расплывается от слез...

...Если был бы я богатым —

Все б скупил, и — в храм отнес!

Господь Вседержитель

Есть икона в доме нашем –

Нет ее родней!

Золотом оклад украшен,

Сам Господь на ней!

Я проснусь, и Он заглянет

Мне в глаза с утра,

И теплей на сердце станет

От Его добра!

Целый день под этим взглядом

Я хожу потом,

Пусть икона и не рядом

И далек мой дом.

Наступает вечер длинный,

Вновь я перед ней –

Пред иконою старинной...

Нет ее родней!

Мне не надо даже клада –

Песнь моя проста, –

Даже клада вместо взгляда

Господа Христа!

1995-2007 гг.

ГОСТЬ У ПОРОГА

поэма

Динь-динь-динь! -

Звонок в прихожей.

И что же?

В длинной рясе, бородат,

К нам приехал мамин брат!

Сколько ж было удивлений!..

- Женька? Ты?!

- Отец Евгений!

- Ой, так ты теперь - монах?!

- Нет - священник.

- Ах! Ах! Ах!

Как же кафедра?

- Оставил.

- Диссертация?..

- Оставил!

- Ох ты, кандидат наук -

И священник вдруг?!

- Не вдруг!

- Ты надолго?

- Нет, проездом.

Я показываю жестом:

«Папа, папа, погляди -

Крест у дяди на груди!»

После бесконечных вздохов,

Поцелуев, ахов, охов,

Гостя в комнату ведём,

На него глядим и - ждём.

Только прежде, чем садиться,

Хочет он перекреститься.

Пальцы сложены давно

Троеперстьем дядей, но...

Он обводит беглым взглядом

Всё, что далеко и рядом -

От дивана и до ваз:

- А иконы где у вас?

- Ой, сейчас! -

И в стенке мама

Роется среди белья и хлама.

Шкаф разворошила весь:

- Нет, наверное, не здесь...

Лишь в коробке от сифона

Наконец нашлась икона!

Тряпкой вытерев киот,

Мама выдохнула:

- Вот!

- Слава Богу!

Шепчет дядя,

Крестится, на образ глядя,

И - движеньем головы -

Приглашает:

Ну, а вы?

Я кошусь на маму с папой