Государственная культурная политика современной России: региональное измерение (стр. 5 )

Во ВТОРОЙ ГЛАВЕ «Субъектное измерение государственной культурной политики: теоретический анализ» дается обоснование категории субъекта культурной политики с точки зрения различных методологических подходов. Рассматриваются возможности использования наряду с термином «субъект» термина «актор» культурной политики. Дается их интерпретативное отличие друг от друга применительно к культурной политике. Показывается, что предметом исследования при анализе государственной культурной политики могут быть не только институты и их деятельность, но субъекты культурной политики как носители активной, созидательной, целеполагающей деятельности.

В первом параграфе «Субъектно-деятельностный подход к изучению государственной культурной политики: субъекты и акторы» анализируется возможность субъектно-деятельностного подхода как особой методологии анализа общества. На необходимость сочетания институционального и субъектного подходов при анализе структур общества указывают А. Турен,
М. Арчер, Э. Гидденс, в отечественной литературе ,
, -Славская, ,
, концепции которых рассматриваются в предлагаемой работе. Приводится различие в толковании категорий «субъект» и «актор» в работах
, , А. Турена, П. Ансара, Дж. Коулмэна.

Подчеркивается, что понятие актора подразумевает определенную степень мотивации, обладание ресурсами, осознанность действий и свободу в выборе целей. Описывается существующая здесь полемика, которая концентрируется вокруг того, какая из концепций – актора или субъекта – способна наиболее адекватно отражать реальность и с большей точностью описывать наибольшее число конкретных ситуаций.

В целом, вполне обоснованно можно говорить, что у исследователей все более заметными становятся попытки выйти за предел «статичной теории субъекта». Это способствует разработке в рамках субъектных концепций понятийного аппарата, соответствующего многообразию ситуаций и стратегий, целям и ресурсам того или иного субъекта, и дает возможность переосмыслить данное понятие таким образом, что основным становится способность субъекта к преобразованию ситуации. В заключение делается вывод, что использование ситуативного и субъектно-деятельностного подходов к культурной политике позволяет анализировать процессы, происходящие внутри отдельных субъектных групп, с учетом всего многообразия индивидуальных стратегий и личностных характеристик.

Анализ подходов к пониманию категории «субъект культурной политики» в отечественной научной литературе последнего десятилетия позволяет выделить следующие институционально-организованные субъекты культурной политики:

1. государство и его институты;

2. органы управления культурой;

3. организации культуры и искусства;

4. творческие объединения и союзы создателей художественных ценностей;

5. общественные организации и объединения поддержки культуры.

Различение субъектов и акторов культурной политики позволяет описывать динамику ситуации, складывающейся в культурной политике современной России, ранжировать действующие субъекты, дифференцировать их по наличию долгосрочных планов, а также по их роли в воспроизводстве и трансляции ценностей культурной деятельности.

Специфика государства как особого субъекта культурной политики выражается в трех основных аспектах его деятельности в области культуры: политико-ценностном, культурологическом и патерналистском. Они обуславливают его функцию доминирующего субъекта культурной политики. Особым актором культурной политики, непосредственно ее реализующим, выступает политическая элита (в современной России – незаинтересованный и не вполне компетентный актор).

Отмечается, что субъект становится актором применительно к какому-то действию, а актор рассматривается как субъект при наличии определенных характеристик сознания. Предлагаемый подход к определению актора можно назвать «результативным», т. к. основным показателем при определении актора является результативность его деятельности.

Индивидуальными акторами культурной политики, способными целенаправленно корректировать, модернизировать или реформировать институты, а значит, и задаваемые ими системы ролей, прежде всего, выступают управленцы государственных институтов, региональных и муниципальных органов культуры, руководители организаций культуры и искусства.

В заключение параграфа формулируются основные выводы проделанного анализа: действующие субъекты на поле культурной политики в России пока только формируются, овладевая навыками работы в рыночных условиях. Каждый из них занимает свою нишу, но, фактически, субъектом культурной политики является только государство, представленное тремя уровнями власти: федеральным, региональным, муниципальным. Предлагаемые им на данном этапе стратегии, цели и задачи масштабными назвать нельзя. Негосударственные субъекты культурной политики в большинстве своем пока слабы, не имеют стратегических целей и действуют локально. Государству и негосударственному сектору пока не удается оптимальным образом разделить пространство взаимодействия в области культурной политики. Причина не только в технической сложности, но, в наибольшей степени, в отсутствии ясной и приемлемой для всего социума комплексной программы конструктивных действий, согласованной между действующими на этом пространстве субъектами.

Во втором параграфе «Администраторы и менеджеры как новые акторы культурной политики в современном российском обществе» анализируются исследования западных авторов, в которых описываются особенности этих групп управленцев, а также отдельных подгрупп внутри каждой из выделенных групп (А. Файоль, К. Ходжкинсон, М. Драгичевич-Шешич, Р. Митчел и Р. Фишер, М. Э. де Влиег, А. Кангас, Ж. Онсер-Францен, П. Мангсет). Согласно подходу, развиваемому в диссертации, «администраторы культуры», наряду с политическими лидерами, определяют культурную политику региона, вырабатывают стратегии, осуществляют финансирование учреждений культуры и контролируют их руководителей. Учитывая уровни управления, целесообразно также различать администраторов культуры регионального и муниципального уровней.

«Менеджеры культуры» реализуют культурную политику, осуществляя задачу управления организациями и институтами культуры и искусства. Разделение групп управленцев актуально в условиях перехода к рыночной экономике, т. к. именно менеджеры культуры, в первую очередь, сталкиваются с необходимостью действовать в новом социальном и экономическом контексте.

Для того, чтобы сформулировать различия между этими двумя группами еще более четко, в работе рассматривается проблема профессионализма управленцев. С этой целью подробно исследуются подходы к определению профессионализма, существующие в современной науке (М. Вебер, А. Файоль, Э. Дюркгейм, Т. Парсонс, Р. Дарендорф, Р. Мертон, М. Кастельс, П. Мангсет, П. ДиМаджио, , ). Приводятся аргументы в пользу того, что в современной России необходимо осуществить переход от субъективного представления о профессионализме к рассмотрению профессиональных сообществ.

Основываясь на анализе характера профессионализации управленцев культуры в зарубежных исследованиях (П. ДиМаджио, Р. Коллинз, Р. Митчел и Р. Фишер, Г. Горовитц), сделан вывод о необходимости разработки дифференцированных подходов к определению профессионализма администраторов и менеджеров культуры разных уровней и типов организаций. Кроме того, обосновывается тезис, что сам масштаб культурной политики может предопределять набор функций, умений, навыков администраторов и менеджеров культуры. Формулируется общий вывод, что различение менеджеров и администраторов культуры в исследовании субъектов культурной политики современной России позволяет выявить и дифференцировать систему функциональных задач работников органов управления культурой регионального и муниципального звена – администраторов культуры, а также руководителей организаций культуры – менеджеров. Данный подход помогает сфокусировать внимание на системе существующих приоритетов в их деятельности. В работе дается описание того, какие изменения каждая из выделенных групп управленцев претерпела в ходе рыночных реформ. Показаны особенности выделенных групп в зависимости от того или иного регионального пространства.

В третьем параграфе «Субъекты и акторы культурной политики: динамика рыночных перемен» определяются основания эмпирического исследования и динамика рыночных перемен субъектов культурной политики современной России. Показано, что по мере расширения глобализационных тенденций и развития рыночных отношений в России становится все более очевидной актуальность поиска решений таких проблем, как нарастание неопределенности в проводимой государством социальной политике, вообще, и в культурной политике, в частности (что обостряется непоследовательностью действий государства в отношении российских регионов). Это сопровождается не завершившимся процессом адаптации самих субъектов культурной политики к работе в рыночных условиях. Поэтому в настоящее время созрела необходимость отхода от государственного управления культурой по модели минимизации затрат и формирования в сфере культуры новых принципов государственной политики, адекватных условиям рыночных отношений.

Особое место в анализе отводится инерционности институтов сферы культуры, которая порождает живучесть многих патерналистских стереотипов. Именно поэтому научение новым навыкам работы, перестройка сознания управленцев сферы культуры идет достаточно медленно и далеко не однозначно. Неоднозначность протекающих процессов, их поливалентный характер привели к тому, что руководители органов культуры реально столкнулись с проблемой утраты профессиональной идентичности, с утерей привычного смысла деятельности. Наиболее остро, как показано в работе, проблемы дезадаптации управленцев культуры проявляются в процессе формирования управленческих команд органов культуры.

В заключение параграфа формулируется вывод о необходимости эмпирического изучения конкретных акторов культурной политики для понимания процессов, происходящих сегодня в культурной политике России. Это позволит определить реальную динамику изменения институтов культуры и ее субъектов в реальном времени. В работе обосновывается взгляд, согласно которому существенной эмпирической верификацией происходящих изменений субъектов культурной политики является построение конкретных политико-культурных портретов администраторов культуры различных управленческих уровней, исследование особенностей ценностных ориентаций этих акторов (возможность эмпирического исследования ценностей управленцев обосновывается анализом концепций А. Маслоу, П. Вейлла и Р. Инглхарта), их оценок проблем культуры, региональных дифференциаций этих оценок, а также описанием набора социальных качеств личности (реальных и идеальных образов), которые позволяют успешно строить и реализовать свои жизненные и профессиональные стратегии.