Андрей Зинчук
ДОЩЕЧКА ЧЕРЕЗ ЛУЖУ
(Сказка про Четверг для детей и взрослых)
в двух действиях
«Ведь это как бы даже и не люди, а какие-то совсем особые существа, живущие рядом с людьми, еще никогда ни кем точно не определённые, непонятые, хотя от начала веков люди только и делают, что думают о них».
И. Бунин
Действующие лица:
Петровна.
Аглая.
Лизка.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Картина первая
Брошенный пионерский лагерь. Ещё недавно тут копошилась под присмотром вожатых пионерская жизнь, проносилась по стадиону, где, взлетев на флагштоке, расцветал под солнцем синий, спортивный, почти свободный флажок, топталась тёплыми вечерами на танцплощадке. Теперь же в лагере тихо. Лишь мелькают в разросшихся кустах какие-то бледные непионерские тени да блестит в лучах уходящего в этих местах каждый раз словно навсегда солнца Финский залив.
Рассвет. На крыльце одного из опустевших корпусов под развешенным бельём сидят какие-то две: бабки не бабки, женщины не женщины, а так, непонятно что. В ватниках.
Лизка. Аглайка-то... На пятый круг пошла, оглашённая!!! А число сегодня, интересно, какое?
Петровна (ворчит). Число!.. Какое может быть число ни свет ни заря? (Страшно зевает.)
Лизка. Опять чотьверг, что ли?
Петровна. Ну.
Лизка (тоже начинает ворчать). Третий день ведёт себя как ненормальная! Я вот что не понимаю: вчера был чётьверг, позавчера чётьверг, и сегодня, как нарочно, снова он!.. Свихнуться же от этого можно! (После молчания.) Пусти диктора, Петровна?..
Петровна. Отстань.
Лизка. Число хотя бы узнаем.
Петровна. Лень. Потом.
Лизка. Тоска-а-а!!!
Петровна. Думаешь, в городе мы кому-то шибко нужны? Книжек про нас теперь никто не читает, да, пожалуй, что уже и не пишет. В ходу мультики нерусские сплошняком. Опять с цыганами ходить, людей обманывать?
Лизка. Жуть!
Петровна. Словом – «second hand», – как говорят теперь про таких, как мы. Тёмное прошлое Родины. Отстой. Да... Терпи, Лизка! Что-нибудь придумаем!
Лизка. А помнишь, мы в сказке на театре играли? Все думали, что мы роли разучили, а мы... (Прыскает в кулак.) Цветы как настоящим актрисам дарили!.. Говорят, в городе колдовство опять в моду входит. Лёгким таким фасончиком... Навроде флора!.. (Под взглядом Петровны осекается. И вдруг взвивается.) А тут мы скоро совсем в бомжих превратимся! Аглайка вон – уже умом тронулась!
Петровна. Тихо ты. Сюда идёт!
Лизка (хлопотливым шепотком). Слушай, слушай, Петровна... А вдруг это она новую роль репетирует, а?
Появляется запыхавшаяся Аглая.
Аглая. Число сегодня какое?
Петровна и Лизка (пожимают плечами в том смысле, что с этим абсолютно ничего поделать нельзя.) Чотьверг!
Аглая. Тьфу ты! Опять? (Пытается пройти в корпус.)
Лизка (загораживает ей дорогу). Ты куда?
Аглая. Нужно!
Лизка. Зачем?
Аглая. Нужно и все. Отстань!
Лизка. Не пущу, пока не скажешь!
Аглая. Что?
Лизка. Чего ты по стадиону скачешь?
Аглая. А что мне ещё остаётся делать? (Опять пытается протиснуться в корпус.)
Петровна. Смотри, Аглая, злого диктора пущу, из международных новостей! Будешь знать, как шастать по утрам, спать не давать! (Зевает, ждёт.) Ну?
Аглая. Я вас, что ли, будила? Сами третий чётьверг не спите. Чего?
Петровна (опять зевнув). В самом деле! (С вопросом смотрит на Лизку.)
Лизка (напоминает ей). Так интересно ж ведь! Зачем она по стадиону прыгает?!
Аглая. Я-то? Я это!..
Петровна. Что?
Аглая (не зная, что ответить, вращает глазами). Фу-у!..
Лизка. Умом что ли тронулась?
Аглая (неожиданно). Да! (После паузы.) Пу¢стите теперь в корпус?..
Протискивается в корпус.
Лизка. Чем себя занять? Чем утешиться? Мрак!
Петровна. Ча¢пай на залив, корми восьминоса, думай о жизни. Покой, красота!
Лизка. А чего о ней думать-то? Тьфу! Я вот тут даже выписала: «ключ к постижению основных проблем современности… (читает по складам) …вусво-ени-ивсем-ипи-оне-рами-уче-ниямар-ксаэн-гель-сале-нина!..» (Прислушавшись к тому, какой отклик родили в ней эти слова: «ниямар», «ксаэн» и, особенно, «сале-нина».) Хоть бы русскую бумажку какую-нибудь почитать! О душе! Я, Петровна, пожалуй, всё-таки это... того. Чего мы тут? А интересно мне вот что: знаешь, лежит, бывает, к примеру, на улице такая дощечка через лужу, чтобы все по ней ходили... Кто ее положил? Сколько себя помню – ни разу этого не делала. И ни разу не видела, чтобы кто-то клал. Но всегда она где нужно лежит! Вспоминаешь? Маленькая такая, грязненькая, набухшая водой досточка, на двух камушках. Почти не шатается! (Встаёт.)
Петровна. Досточка-на-камушках! Экое сварила! Погоди...
Лизка. Да чего годить-то? (Зевнув так же страшно, как и Петровна, и сама этого испугавшись.) Ой! Вот видишь? А ещё я думаю...
Петровна. Что?
Лизка. Найти бы того, кто это делает, спросить его: для кого он?.. (Неожиданно всхлипывает.)
Петровна. Ты мне вот что!.. Ты чувствам воли не давай! Сокращай их! Перебарывай! Ну! А не то ведь я тоже могу!.. Про то, как богатырушка мой ой, да сгинул!.. (Спохватывается, резко меняет тон.) Разбредёмся – по отдельности окончательно пропадём!
Появляется переодевшаяся Аглая с корзинкой в руках.
Лизка. Куда собралась?
Аглая. По цветы. Чего вы на меня уставились?
Лизка. Приоделась... Кому тут на тебя смотреть?
Аглая (вдруг взрывается). Например, это моя тайна!
Лизка (взвиваясь). Какая может быть тайна от родных сестёр? (Неожиданно хватает Аглаю.) Петровна, пускай злого диктора!
Аглая (пугается, кричит). Нет!!! (Кидает корзинку.) Скажу, скажу, ладно... (Неожиданно.) Я замуж выхожу!
Петровна. Ты?!!
Лизка. Это за кого ещё?
Аглая. Должно быть, за одного мущщину.
Петровна. За которого именно?
Аглая. Сама ещё толком не знаю.
Лизка (Петровне, растерянно). Такое разве бывает?
Петровна пожимает плечами в двояком – противоположном и взаимоисключающем – смысле, мол: «с тоски и не такое может приключиться!» и «чего же ты хочешь от умалишённой?»
Аглая. Третьего дня стрела мне ночью в светёлку влетела!
Лизка. Какая ещё стрела?
Петровна (недоверчиво). Ну, да, рассказывай!
Аглая. А должно быть волшебная. Ну, уж что калёная – это верняк. (После того, как Петровна посылает ей осуждающий взгляд.) Из тех, что добры молодцы во все стороны пуляют. А я в таком виде!.. Почти как бомжиха! Теперь в моде бодибилдинг!!
Петровна (тихо). Какой такой «бо... дебилдинг»?
Лизка (одновременно с Петровной, тихо и вкрадчиво). Какие такие «добры молодцы»?
Пауза.
Аглая. Да те, что в сказках по всему свету рыщут! Пусти¢те в лес! (Вырывается, поднимает корзинку.)
Лизка. В светел, говоришь, залетела?
Аглая. Ну, в палату.
Лизка. Покажь ее нам?.. Тогда и иди!
Аглая. Чего это вдруг? Не дам!
Петровна. Хм... Слушай... А может это... и не стрела вовсе?
Аглая. Стрела, стрела. Мне ли не знать!
Петровна. А может... и не к тебе этот мущщина стрелял?
Аглая. Это как?
Петровна. Да так. Моя палата ведь рядом с твоей!..
Лизка. И моя рядом! С другой стороны!
Петровна. Вполне мущщина мог промахнуться!
Аглая. Не смеши!
Лизка. Со мной теперь мущщины тоже очень даже знакомятся. О-го-го! (Тихо.) Это не честно!
Аглая. Нет, честно. Может, я ему больше нравлюсь?..
Лизка. Кто? Ты? Ха!.. (После молчания.) Я тебе, Аглая, на это, пожалуй, вот что скажу...
Аглая (быстро). Ничего не хочу слышать! (После паузы.) Ну? Что?
Петровна (неожиданно). Это покушение!
Лизка (хватается за сердце). Ой!
Петровна. Да не на тебя, Лизка! Ты-то что? (Аглае.) Помнишь, что намедни злой диктор сказывал?
Аглая. Покушение? Ах, покушение... (Закусив губу.) Ну что ж... (Со слезами на глазах.) Коли так... Ладно. Пусть будет покушение! (Спускается с крыльца.) Все равно! (Идёт куда-то в сторону наискосок нетвёрдой походкой с корзинкой в руках.)
Дождавшись, пока Аглая отойдёт, Петровна и Лизка скидывают ватники и внезапно и одновременно начинают «качаться» – то есть, приседать, отжиматься на руках и т. п.
(Оборачиваясь.) Вы это что, а?
Петровна и Лизка продолжают «качаться» – сосредоточенно и молча.
(Строго.) Слышите? Эй! (И вдруг улыбается.) Отражать будем вместе, что ли? (Заметно колеблется.) Ну да, так я вам и поверила! Все одно потом снова разругаемся!
Петровна и Лизка, переглянувшись, срываются с места и мчатся на стадион.
(Глаза ее мгновенно просыхают.) Погодите! Я с вами! Лизка!.. Петровна!.. Там турник совершенно расшатался! (Кидает корзинку, сбрасывает мешающее ей платье и летит следом.)
Видно, как на стадионе они работают втроём на чудом оставшихся с прежних времён спортивных снарядах.
Картина вторая
Проходит время. Ближе к вечеру в лагере становятся видны перемены: ликвидированы следы прежнего запустения, все подметено, расставлено по местам, убрано с верёвок белье. Три похорошевшие женщины сидят на крыльце (которое, разумеется, тоже выметено). Аглая – заметно отодвинувшись от сестёр, в руках у неё корзинка с полевыми цветами.
Лизка. А стрела большая?
Аглая (огрызается). Большая, большая!
Лизка. Такая или вот такая?
Аглая. Вот такая!
Лизка (закусив губу). Эх!.. Ты, Аглая, жди, жди, мы ведь тебе совершенно не мешаем. Ну и мы с Петровной тоже, конечно, немного пождём. Вдруг и нам что-нибудь?..
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
Основные порталы (построено редакторами)