Зауралье обладает развитой сетью автомобильных дорог Протяженность автомобильных дорог общего пользования почти 9 тыс. км, в том числе федеральных - 757 км, дорог с твердым покрытием - более 6 тыс. км. […] В Зауралье завершается смотр готовности материально-технической базы элеваторов и хлебоприемных предприятий области к приему зерна нового урожая (выделено мной – Н. З.). [21]
В приведенных цитатах речь идет о Курганской области, хотя понятие "Зауралье" может быть применено также к ряду районов Челябинской или Тюменской областей, а некоторых случаях обозначает обширную территорию Сибири и Дальнего Востока. Аналогично, Ростовская область называется Донским краем, хотя район Придонья выходит далеко за ее границы, Челябинская область -- Южным Уралом, Пермская область[5] -- Прикамьем:
Самая северная точка Прикамья - гора Пура-Мунит (1094 м) на водораздельном Уральском хребте в верховьях рек Хозья, Вишера и Пурма - имеет координаты 61o 39' с. ш. Крайняя южная точка - вблизи бывшей деревни Ельник Биявашского сельского совета Октябрьского района (56o06' с. ш.). Границы очень извилисты, протяженность их более 2,2 тыс. км. [23]
В большинстве случаев почвеннический контекст используется в связи с определенными темами, а именно в текстах, посвященных туризму, истории региона, а также культуре и искусству («наша земля богата талантами»). Иногда, однако, почвеннический контекст «вклинивается» в экономико-географические характеристики, причем образ субъекта в почвенническом контексте начинает вытеснять более традиционные для данной тематики планиметричекие и рельефные образы:
Белгородчина - индустриально-аграрный регион…Самым крупным общественным объединением остаются на Белгородчине профсоюзы. [18]
Выделенные когнитивно-географические контексты различаются по своей идеологической нагрузке. Именно она может стать одной из ключевых позиций практического интереса к данной теме. Так, в планиметрическом и рамочном контекстах даются максимально отстраненные («объективные») характеристики территорий. «Неровности» рельефного контекста обусловлены «легким» идеологическим неравенством мест. Почвеннический контекст, по-видимому, может служить признаком «здорового» регионализма. Наконец, контекст силового поля – контекст «сурового», сталинского централизма или имперской системы; очевидно, встреченные в данном исследовании случаи использования данного контекста следует отнести к своего рода атавизмам прежних политических культур.
Выделение когнитивно-географических контекстов открывает новые «пространства» для изучения культурной географии, причем результаты таких исследований могут быть полезны для изучения целого ряда не только культурных, но и политических, и даже экономических процессов. Так, рельефный контекст связан с «распределением» ценности по субъектам экономических процессов, формирвоанием своих символических «вершин», «плато» и «западин». Более детальное изучение образного рельефа России, в частности, показывает безусловную символическую «высоту» зарубежных стран – включая африканские и азиатские, Северную Корею и Монголию; в то же время выявляется сравнительно равновысотное (с плавным понижением на восток) «плоскогорье» российских регионов от Калининградской области до Енисея [см.: 4]. Интересны образы почвеннических КГК. Почвеннический – единственный "интравертный" контекст характеристики субъекта РФ, ориентированный на взаимосвязи территориальной природы, культуры, экономики, традиций и человеческих качеств. Он напрямую связан с "внутренними" ценностями территории, ее символами и легендами, и по-видимому, является основным контекстом формирования так называемой региональной идентичности. Данные обстоятельства заставляют рассматривать почвеннический контекст как важнейший элемент как частных региональных культур страны, так и культурно-политического поля страны в целом.
Литература
1. Н. Гуманитарная география: Пространство и язык географических образов. СПб.: Алетейя, 2003.
2. Ю. Взаимосвязи географических образов в страноведении. Диссертация на соискание ученой степени кандидата географических наук. М., 2001. (На правах рукописи).
3. Ю. Когнитивно-пространственные сочетания как предмет географических исследований // Известия РАН. Серия географическая. 2002. № 5.
4. Ю. Образный рельеф политико-экономического пространства России (по материалам официальных сайтов субъектов РФ). Вестник Евразии. 2006. (В печати).
5. Мир глазами Россиян: Мифы и внешняя политика. М.: Институт Фонда «Общественное мнение», 2003.
6. Познание и реальность. Смысл и принципы когнитивной психологии. Благовещенск: БГК им. Бодуэна де Куртенэ, 1998. 224 с.
7. В. Когнитивный анализ предметных имен: семантика и сочетаемость. – М.: Русские словари, 2000. 416 с.
8. Н. Парадигмы геопространства и методология культурной географии // Гуманитарная география. Научный и культурно-просветительский альманах. Вып. 1. М.: Институт наследия, 2004. С. 95—119.
9. Н. Петербург и «Петербургский текст русской литературы» (Введение в тему) // Миф. Ритуал. Символ. Образ. Исследования в области мифопоэтического: Избранное. М.: Изд. группа "Прогресс" — "Культура", 1995. 624 с.
10. Cosgrove D., Jackson, P. New directions in cultural geography. Area 1987. 19 (2). Pp. 95-101.
11. Cosgrove D. E. Geography and vision. London, Royal Holloway, Univ. of London, 1996.
12. Driver F., Gilbert D. (Eds.) Imperial Cities: Landscape, Display and Identity. – Manchester: Manchester University Press, 1999. – 283 p.
13. Driver F. On Geography as a visual discipline. Antipode 2003. 35(2). Pp. 227–231.
14. Duncan J., Duncan, N. (Re)reading the landscape. Environment and Planning D: Society and Space. 1989. 6. Pp. 117-126.
15. Kitchin R. M. Increasing the integrity of cognitive mapping research: appraising conceptual schemata of environment-behavior interaction // Progress in Human Geography. 1996. Vol. 20. № 1. P. 56—84.
16. Rose G. Feminism and Geography: The Limits of Geographical Knowledge. Univ. of Minnesota Press. 1993
17. Tuan Yi-Fu Humanistic geography // Annals of the Association of American Geographers. 1976. Vol. 66. No. 2. P. 266-276.
Официальные сайты администраций и правительств субъектов РФ:
18. Белгородская область: http://www. beladm. bel. ru
19. Тамбовская область: http://www. regadm. tambov. ru/
20. Красноярский край: http://www. krskstate. ru
21. Курганская область: http://www. kurgan. ru/
22. Новгородская область: http://region. adm. nov. ru/
23. Пермская область: http://www. permreg. ac. ru/
24. Республика Карачаево-Черкесия: http://www. kchr. info/
25. Тверская область: http://www. region. tver. ru/
26. Тульская область: http://www. region. tula. ru/
27. Ханты-Мансийский автономный округ – Югра: http://www. hmao. wsnet. ru/
28. Ярославская область: http://www. adm. yar. ru/
[1] Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ (проект № 03-03-00064а).
[2] Выделяемые методологические «сегменты» в значительной степени соответствуют различным подходам, принятым в культурной географии: субъектный и транссубъектный – сайентистскому подходу, сегмент культурных архетипов – феноменологическому и позднему перцепционному [см.: 8]. Выделяемый нами «надсубъектный» языковой сегмент в настоящее время является потенциальной, пустой ячейкой «периодической таблицы» культурной географии – нам не известны собственно географические работы такого рода – однако с методологической точки зрения данный сегмент вполне может быть заполнен.
[3] В изученном материале встречается также редко употребляемый КГК «силового поля»
[4] Аналогично перечисляются и богатства "такого-то края".
[5] Материал собран до образования Пермского края; впрочем, описание территории на официальном сайте Пермского края в декабре 2005 г. было идентично более ранним описаниям на сайте Пермской области.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
Основные порталы (построено редакторами)