Опубликовано: Известия РАН. Серия географическая. 2006. № 5.
Н. Ю. Замятина
Представления об устройстве пространства как контекст формирования образов субъектов РФ (по материалам официальных сайтов субъектов РФ)[1]
Материалом настоящего исследования послужили имеющие отношение к пространству тексты официальных сайтов субъектов РФ: характеристики географического положения, сведения об экономических, политических и культурных связях с другими субъектами РФ, районами и странами, историко-географические очерки, характеристики рекреационных ресурсов, туристических объектов и объектов природно-культурного достояния субъекта РФ и т. д. Такого рода тексты, характеризующие, по сути, пространство и пространственные объекты, могут быть поставлены в соответствие различным представлениям об устройстве характеризуемого пространства, например: централизованное или однородное, континуальное или дискретное и т. д. Соответствующие текстам сайтов представления о пространстве и являются главным предметом нашего исследования, а сами тексты сайтов рассматривается как проявление различных типов пространственной культуры политического мышления.
Основной наш интерес – выявление и описание политико-культурных типов пространства, их структуры, а также спектра возможных взаимосвязей между географическими образами. Другие возможные аспекты – например, выявление типа пространства, господствующего в представлениях жителей некоторого субъекта РФ, или соответствующего политике его губернатора, мы оставляем за рамками настоящего исследования.
Заявленная постановка вопроса нетрадиционна для отечественной (да и зарубежной) культурной географии, однако может быть легко «вписана» в сферу ее традиционных интересов.
Методологические принципы исследования
Определить место настоящей работы в ряду других географических исследований можно по двум параметрам: степень генерализации исследуемого материала и методологический "сегмент" культурной географии.
Степень генерализации исследуемого материала связана с движением от непосредственного изучения фактов к общим моделям. Приведем аналогии с традиционными экономико-географическими работами. Так, минимальная степень генерализации материала обычно бывает в частных работах типа «Экономико-географическая характеристика такого-то района» или «География горнодобывающей промышленности мира»; средняя степень генерализации – это уже концепции и теории типа территориально-производственных комплексов, центральных мест и т. д.; максимальная – методологические работы. Заметим, выделенные степени связаны не с "качеством" анализа материала: подобно тому, как мелкомасштабные и крупномасштабные карты служат своим целям и не лучше и не хуже друг друга, степень генерализации материала, на наш взгляд, связана с целенаправленной "фокусировкой" исследователя на ту или иную дистанцию до фактографического материала. Настоящая работа нацелена на средний уровень абстракции, т. е. на выявление моделей взаимодействия географических образов. Конкретные случаи интересны нам не сами по себе, а как примеры проявления того или иного типа взаимодействия образов; приводимые в тексте цитаты иллюстрируют эти типы.
В области изучения представлений фактографический материал неотделим от всей цепочки:
Воспринимающий субъект → Воспринимаемый объект
Угол зрения
Современные знания о формировании человеческих представлений включают тезис об активности (интерактивности) самого процесса формирования знания: человек воспринимает окружающую действительность не путем механического отражения (как фотоаппарат), но в ходе постоянного направления мозгом воспринимающего «аппарата». Таким образом, для формирования представлений решающую роль играет угол зрения на реальность, связанный как со всем предыдущим опытом воспринимающего человека (и в частности, с культурным опытом, с опытом деятельности и общения в рамках определенной культуры), так и с текущим контекстом восприятия [см.: 6].
Исследование представлений, как правило, связано с концентрацией на каком-либо одном звене цепочки формирования представлений (субъект, объект или угол зрения). Большинство современных исследований представлений, особенно в отечественной географии, концентрируется на субъекте (например, исследования типа «образы зарубежных стран «глазами Россиян»), либо, реже, на объекте (сравнительное изучение образа России у представителей различных стран). Концентрация на угле зрения подразумевает изучение не просто образов определенного объекта или образов «глазами» определенной группы – но образов, связанных с определенным контекстом или определенной традицией. Такие исследования производятся, например, сторонниками изучения дискурсов в современной политической культуре. В нашем случае также производится попытка выявления моделей пространственных представлений, связанных с различными «углами зрения», причем каждый «угол зрения» выявляется по свойственной ему структуре мысленного пространства.
Методологические «сегменты» изучения представлений в культурной географии. Основным критерием выделения методологического «сегмента» служит соотношение изучаемого представления и «представляющего» субъекта. В первом, «субъектном» сегменте представления рассматриваются как элемент психологической реальности отдельно взятой личности. "Субъектность" анализируемых представлений в данном случае не означает субъективности анализа: исследователь концентрируется на самом процессе мышления: восприятии, организации и использовании мозгом пространственной информации, подобно тому, как это делает психолог, специалист по когнитивной науке и др. По мере «удаления» от сознания конкретного человека и «объективации» представлений можно выделить еще несколько «зон»: усредненные представления группы людей (транссубъектный сегмент), системы представлений, закрепленные в культуре в виде культурных архетипов (сегмент культурных архетипов), и наконец, системы представлений, закрепленные в языке (языковой сегмент)[2]. Выбор той или иной исследовательской зоны зависит от исследовательской установки.
В первом, субъектном сегменте анализируются особенности формирования представлений "в голове" субъекта, например, особенностей их кодирования: в виде "мысленных картинок", вербальных формул, концептов, систем ассоциаций и др.; изучаются ментальные (мысленные) карты и т. д. Подобный подход характерен для поведенческой и позднее – западной когнитивной географии, отчасти для геоинформатики и работы с геоинформационными системами [см.: 15].
В транссубъектном субъекте может изучаться, например, роль различных средств массовой информации в появлении массовых стереотипов. Научные исследования ведутся здесь, в основном, в направлении моделирования типичного знания (какие знания, оценки и решения типичны для такой-то группы населения). Типичные для той или иной социальной группы представления связаны с общностью познавательного опыта членов этой группы – и дают основания для предположений о возможной общности их поведения в определенных ситуациях. В качестве типичной работы, выполненной в данном сегменте, назовем труд [5].
В сегменте культурных архетипов интересны традиции пространственного мышления в определенной культуре, например, представления о "норме" централизации территории, имеющие следствием представления о "норме" доминирования столицы, нормальной транспортной сети и т. д. Заметим, что массовые представления о "норме" доминировния столицы могут быть выявлены и на транссубъектном уровне; задача культурного уровня – выявить весь комплекс ментальных следствий определенной традиции мышления в отношении центра в их взаимосвязи.
Особенности развития культурных архетипов нередко «выходят» на поверхность, проявляясь через функционирование современных идеологий и связанные с ними конкретные действия по организации пространства.
В географии в данном сегменте лежат работы, выполненные в рамках целого спектра географических направлений: это западная гуманистическая география и более поздние работы в рамках «новой культурной географии» («чтение ландшафта» Д. Косгроува и др.), отдельные постколониальные, феминистско-географические, постструктуралистские географические исследования и др. [см., например: 10—14, 16, 17]. В России здесь можно назвать направление гуманитарной географии [1], а также предшествующие труды, написанные на стыке географии и культурологи, например, В. Н. Топорова [9]. Именно этот сегмент определяет и методологию настоящей работы.
Охарактеризуем последний – языковой – сегмент географического изучения представлений на конкретном примере. Принятое в языке соотношение слов, употребление предлогов тесно связано с определенными смысловыми конструкциями, естественными для данного языка. О полуострове Крым говорят «в Крыму», что соответствует представлению о Крыме как об острове или отдельной стране (в отношении полуостровов принято употреблять предлог «на»: на Камчатке, на Чукотке)[7]. Представления этой «зоны» дальше всего от тех, что «находятся в голове» конкретного человека. Действительно, говорящий о Крыме едва ли сознательно подразумевает его территориальную принадлежность (исключение здесь – современная проблема с целенаправленным внедрением выражения «в Украине» вместо «на Украине», связанного с аналогичными языковыми обстоятельствами). Зафиксированные в языке представления (говорят о языковой картине мира) генетически связаны уже не столько с «головой», сколько с историей формирования языка как автономной системы, а через язык – с историей соответствующего народа (в частности, языковой образ Крыма, возможно, связан со временем Крымского ханства [7].
Материал исследования. Итак, наше исследование нацелено на среднюю степень генерализации (т. е. поиск систем, моделирование) «углов зрения» на образы географических объектов – причем представлений архетипических, закрепленных в культуре (т. е. с использованием культуролого-географической методологии). Соответственно, используемые в качестве материала исследования тексты сайтов рассматриваются как примеры проявлений пространственной политической культуры общества со свойственными ей в тех или иных ситуациях «углами зрения» на объекты.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
Основные порталы (построено редакторами)