Начало работы по решениям Парижской климатической конференции ООН

ВАРИАНТ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ, НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПУБЛИКАЦИЕЙ

Начало работы по решениям Парижской климатической конференции ООН[1]

(обзор состояния дел перед сессией вспомогательных органов РКИК ООН
16-26 мая 2016 г.)

Подписание Парижского соглашения и другие события весны 2016 г.................. 2

График работы РКИК ООН........................................................................................... 4

Лесные вопросы................................................................................................................ 5

Приложения

1. Восприятие проблемы, геополитические аспекты и резюме «Парижа»........... 8

2. Оптимизация охраны и пользования лесами России как элемент
национального вклада в Парижское соглашение............................................... 9

Начало работы по решениям Парижской климатической конференции ООН

С 16 по 26 мая 2016 г. в Бонне пройдет первая после конференции в Париже встреча стран по Рамочной конвенции ООН об изменении климата (КС РКИК ООН). Там начнется работа Специальной рабочей группы по Парижскому соглашению (Ad hoc group on Paris Agreement, APA). Наряду с этим пройдут сессии постоянных Вспомогательных органов РКИК ООН – SBI и SBSTA[2]. Они также будут работать над претворением в жизнь решений Парижа, как самого соглашения на период после 2020 года, так и решений о действиях до 2020 года. В данном кратком обзоре не повторяются положения Парижского соглашения и других решений РКИК. Принятые документы имеются на сайте РКИК ООН[3]. Здесь в качестве приложения дается только резюме и краткий обзор восприятия проблемы изменения климата и геополитических аспектов.

Более детальный обзор итогов конференции на русском языке, а также другие аналитические документы по данной тематике имеются на сайте WWF России[4]. Там же можно скачать оперативно подготовленные публикации: в научной печати с детальным экономическим анализом ситуации[5], в научно-популярной печати с кратким эколого-экономическим обзором ситуации[6].

Данный обзор не включает изложение позиции и требований WWF или экологических организаций в целом. Для этого имеются иные документы, которые содержат ожидания экологов, их оценку результатов и требования к странам-участницам.[7] В то же время данный обзор, конечно, учитывает требования экологических организаций. С этой точки зрения он может рассматриваться как аналитическое приложение к позиции экологов.

Подписание Парижского соглашения и другие события весны 2016 г.

После конференции в Бонне наиболее значимым событием было массовое подписание Парижского соглашения подавляющим большинством стран[8] на специальном мероприятии, организованном в Нью Йорке генеральным секретарем ООН 22 апреля 2016 г. (в первый день, когда оно было открыто для подписания). Это явилось еще одной демонстрацией признания проблемы. Более 10 наиболее уязвимых и слабых стран уже ратифицировали соглашение, подчеркивая, насколько срочно им нужна помощь и насколько они озабочены своим будущим, которого для малых островов может и не быть, их затопит.

От России, согласно принятому ранее решению правительства, соглашение подписал вице-премьер Александр Хлопонин. Подписание – промежуточный этап, соглашению предстоит пройти процедуру ратификации в каждой из стран-участниц. Ожидается, что это произойдет в 2019-2020 годах, хотя сейчас раздается немало голосов в пользу более ранней ратификации. Только после ратификации Парижское соглашение вступит в силу. Тем не менее, процедура подписания имеет значение. Страны демонстрируют согласие с принятым в декабре текстом, а также получают юридическую основу – правовую норму для принятия внутренних решений. Ее уровень и степень воздействия на экономику определяются самими странами, в зависимости от их внутреннего законодательства.

Подписание будет способствовать активизации помощи, которая срочно нужна самым бедным и уязвимым странам, где здоровью людей, их жилищам и средствам существования уже сейчас угрожают все более частые и сильные гидрометеорологические явления. Системы здравоохранения, сельское и водное хозяйство в этих странах не смогут справиться собственными силами. Подписание — жест международной солидарности. На конкретные страны, в частности, на Россию оно не накладывает никаких численных обязательств по финансам, но выделение средств, конечно, будет. Об этом еще в декабре в Париже четко сказали лидеры ведущих государств, включая Россию.

Другой темой выступлений на церемонии подписания в Нью-Йорке было низкоуглеродное развитие. Ожидается, что под влиянием Парижского соглашения страны будут все чаще выбирать те технологии, которые ведут к наименьшим выбросам СО2 и других парниковых газов. Однако сам выбор, масштабы изменений и экономические инструменты текстом соглашения не определяются. Конкретные меры будут целиком зависеть от самих стран, уровня их экономического развития и экспортно-импортных намерений. Странно, что перед подписанием соглашения в российских СМИ было немало статей, где утверждалось, что Парижское соглашение заставит Россию платить за выбросы, что будет введен глобальный углеродный налог, который «задушит» угольную отрасль и металлургию. Это абсолютно не соответствует действительности: в Париже страны категорически отказались от каких-либо платежей — как за выбросы, так и за поглощение СО2 лесами. С экологической точки зрения это плохо, в идеале глобальный налог – хорошая инициатива, если только за ней не стоят чисто коммерчески интересы ее авторов. Неплохо, чтобы и за сохранение лесов страны могли «автоматически» получать какие-то выплаты[9]. Но все это вне принципов и статей Парижского соглашения — мировое сообщество к таким мерам еще не готово.

Из событий весны 2016 года также можно отметить назначение нового исполнительного секретаря РКИК. Это представитель , которая ранее внесла немалый вклад в успех конференции РКИК ООН в Канкуне в 2010 году, а затем добилась таких положений INDC страны, которые в максимальной степени содействуют привлечению климатического финансирования, адаптации и низкоуглеродному развитию.

Неофициально весной этого года весьма активно обсуждалось несколько тем, которые, так или иначе, найдут отражение в дискуссиях в Бонне, особенно на проводимых там официальных и неофициальных семинарах (список не претендует на полноту).

·  Сокращение угольной энергетики, в частности, под влиянием климатического финансирования. Влияние доноров на различные решения стран-получателей помощи.

·  Взносы в Зеленый климатический фонд. Ряд стран, в частности, Индия выступают за максимальное перенаправление климатического финансирования в данный фонд. Против этого развитые страны, которые бы хотели максимально использовать свои каналы и частные средства.

·  Платежи за выбросы СО2 международной гражданской авиацией. Этот вопрос РКИК ООН в целом передала международной организации гражданской авиации (ICAO), которая «очень медленно, но верно» движется в направлении платежей.

·  «Потери и ущерб», работа Варшавского международного механизма по данному вопросу. Наиболее слабые и уязвимые страны хотели бы снова предпринять попытку наделить этот механизм максимумом функций, включая и финансовые.

График работы РКИК ООН

Встреча в Бонне будет лишь самым началом работы, она должна решить организационные вопросы (сопредседатели АРА, и т. п.) и постепенно разворачивать более активную деятельность. Расписание работы имеется на сайте РКИК ООН[10]. Для АРА это будет первое заседание первой сессии, которая затем продолжится на конференции сторон РКИК ООН 7-18 ноября 2016 г. в г. Марракеш, Марокко. В повестке дня сессии АРА[11] детализация решений и выработка руководств и прочих «правил» по ряду вопросов.

·  Национально-определяемым вкладам (NDC).

·  «Прозрачности» и отчетности (MRV).

·  Будущему глобальному подведению итогов.

·  Содействию соблюдению соглашения.

Ряд вопросов решений Парижа будет рассматриваться не АРА, а другими вспомогательными органами, SBSTA и SBI.

В сводном виде график работы на ближайшие 5 лет приведен на рисунке.

Лесные вопросы

Очень сложным в Париже был вопрос лесов и землепользования. Развивающиеся тропические страны настаивали на исключительной важности решения проблемы сведения их лесов и стремились исключить из соглашения «конкурентов», формулируя статью соглашения как REDD+. Проблема действительно «горящая», хотя в последние годы удалось несколько снизить объемы сведения этих лесов. Проблема, конечно, прежде всего, экологическая – исчезновение уникальных лесов, и только потом климатическая – эмиссия СО2 в атмосферу. Проекты REDD+ уже начались, и никто в Париже не отрицал их важности. Однако согласно принципам соглашения, оно должно быть универсальным по сфере охвата: как стран, так и территорий, что требует внимания ко всем лесам. Россия многократно подчеркивала важность бореальных лесов и почв как уникального хранилища углерода, которое не может остаться вне соглашения. Наряду с этим, Аргентина и ряд других стран стремились оставить себе возможность не учитывать эмиссии парниковых газов в сельском хозяйстве и настаивали на исключении слова «земли» (lands).

Компромиссным вариантом стало принятие отдельной статьи 5 по лесам, где пункт 1 обязывает все страны «…предпринимать действия по охране и повышению качества, в соответствующих случаях, поглотителей и накопителей парниковых газов.., включая леса». Под накопителями понимаются, прежде всего, такие «резервуары» (пулы) углерода как наземная и подземная биомасса, почвенный углерод. Не исключаются и сельскохозяйственные земли, заболоченные территории и т. п., находящиеся под прямым антропогенным воздействием.

Пункт 2 «лесной» статьи 5 Соглашения содержит две части. Первая посвящена REDD+, а вторая содержит весьма общие слова: «К Сторонам обращается призыв предпринимать действия по осуществлению [руководствуясь] …и альтернативными политическими подходами, такими как подходы, сочетающие предотвращение изменения климата и адаптацию, в целях комплексного и устойчивого управления лесами, при подтверждении важности стимулирования надлежащим образом неуглеродных выгод, связанных с такими подходами». Фактически это «заготовка» на будущее, позволяющая странам развить иные подходы сотрудничества в лесном секторе. Пока рано говорить о том, что это может быть.

Детали будут регламентироваться руководствами – «правилами» реализации Соглашения, которые предстоит разработать в ближайшие годы, а затем принять на первом совещании сторон Парижского соглашения (после его вступления в силу). В правилах, возможно, будут регламентироваться единые подходы, методики учета поглощения СО2 лесами и другими наземными экосистемами[12], а также степень «свободы» стран в выборе для себя конкретного подхода или методики. Впрочем, в плане работы РКИК нет прямого указания на руководства (правила) по статье 5. Если посмотреть на вопрос со стороны статьи 13 (отчетность), то учет и зачет лесов, «лесная» отчетность и ее «прозрачность» должна быть частью правил MRV.

По мнению российских экспертов, никаких особых «правил» или специальных «лесных» рабочих групп SBSTA или АРА не нужно, достаточно отсутствия ограничений на зачет потоков СО2. Для экспертного сообщества тут нет тайн, нужно, чтобы в зачет шло все, что «видит атмосфера», что физически в нее поступает или из нее изымается управляемыми[13] лесами. Недопустимы лишь искусственные ограничения, свойственные Киотскому протоколу. Об этом однозначно было заявлено на специальном семинаре в Центре экологии и продуктивности лесов РАН, где участвовало около 70 специалистов, в том числе представителей профильных научно-исследовательских институтов, Рослесхоза и Минприроды России, см. приложение 2.

О том, что наша страна намерена в 2030 году не превысить уровень 70-75% от 1990 года хорошо известно, и было подтверждено в Париже. Вероятно, такая цель в ближайшие годы (до ратификации Парижского соглашения) будет официально утверждена указом президента. Вероятно, что там будет повторена запись «при условии максимально возможного учета поглощающей способности лесов», имеющаяся INDC России[14]. Для специалистов ее «расшифровка» понятна, см. приложение 2.

Важно отметить, что к 2030 году леса России будут поглощать гораздо меньше, чем сейчас, даже если не будет роста рубок. Здесь главный фактор - неизбежное изменение возрастной структуры лесов. После резкого снижения рубок в начале 1990 годов образовался «излишек» молодых и быстро растущих лесов, активно поглощающих СО2. Сейчас ситуация стабилизируется – возрастная структура постепенно приближается к равновесному состоянию, когда поглощение относительно невелико. Эта особенность уже не раз была озвучена официально[15].

В 2014 году нетто-поглощение в секторе землепользования и лесного хозяйства составило 0,5 млрд. т СО2[16] (при этом лесные земли поглотили около 550 млн т СО2, а прочие земли – сенокосы, пашни, пастбища и др. были относительно небольшими источниками или поглотителями). В результате без учета сектора землепользования нетто-выбросы в России в 2014 году были равны 2,8 млрд. т СО2 (69% от 1990 г.), а с учетом – 2,3 млрд. т СО2 (56% от уровня 1990 г., так как тогда поглощение лесами было в 3-4 раза меньше, чем в 2014 г.). Разница составляет 13% от уровня 1990 г. Однако к 2030 году поглощение, скорее всего, «вернется» примерно к 1990 году.

Из этого уже не раз делались два вывода. Во-первых, если не учитывать леса, то Россия следующие 15 лет должна развиваться практически без роста выбросов парниковых газов. Большинство экономистов полагают, что это совершенно разумная постановка задачи, отвечающая нашим интересам перехода на наилучшие доступные технологии и более высокотехнологичное развитие в целом; об этом не раз говорилось на заседаниях в Минэкономики России[17]. Фактически развитие без роста выбросов заложено и в разрабатываемых сейчас вариантах стратегических документов, в частности, в Энергетической стратегии России на период до 2035 года и Стратегии экологической безопасности.

Во-вторых, если учесть леса, то образуется «подушка безопасности» выполнения международно-заявленной цели на 2030 год, примерно равная 5% (проценты от уровня 1990 г.). При меньших и экологически более грамотных рубках она может достигать 10%, а в обратном - худшем случае снизиться до нескольких процентов. Немаловажно еще и то, что к 2050 году она будет еще ниже. Таким образом, «цену лесного вопроса» можно оценить как 5% от уровня 1990 г. Это немало, но меньше другого «подводного камня» - учета выбросов метана.

Особенностью России являются большие утечки метана в нефтегазовой отрасли и в целом очень большая доля СН4 в выбросах. Последние научные данные, в частности, Пятый оценочный доклад МГЭИК показывают, что коэффициент пересчета выбросов метана в СО2 эквивалент надо либо увеличить в 3 раза, либо снизить в 4-6 раз. Все зависит от постановки цели, что решает не МГЭИК, а РКИК ООН. Более детально этот вопрос предполагается рассмотреть в следующих обзорах.

Приложения

1. Восприятие проблемы, геополитические аспекты и резюме «Парижа»

Прежде всего, надо отметить, что это были финансово-экономические переговоры. Их сложности, их тяжелый ход и их внешне «бесцветное» Соглашение, где нет чисел, а только «слова», обусловлены именно их финансово-экономическим характером. Страны были едины во мнении, что изменения климата вызваны антропогенными выбросами парниковых газов, что они сильно негативны, и необходимо сокращение выбросов. О причинах изменения климата в Париже переговоры не велись.

В отличие от предыдущих конференций голос климатических «скептиков» был совсем не слышен. Даже люди, стремящиеся затормозить процесс, говорили о необходимости реалистичного подхода и постановки реальных целей, а не о недоказанности антропогенного воздействия на климатическую систему. «Париж» по праву можно назвать победой над климатическими скептиками в самом широком смысле слова.

Парижское соглашение и принятые там решения чрезвычайно широки по сфере охвата – фактически вся мировая экономика. Поэтому на вопрос – «зачем России участвовать в Парижском соглашении?» правильнее всего ответить вопросом – «зачем России участвовать в ООН». Это веление времени, и какими бы несовершенными ни были ООН и новое соглашение, быть вне их невозможно. Причем в любом случае влияние «Парижа» на все страны будет сильным, даже если они не ратифицируют соглашение.

С «геополитического» уровня экономического рассмотрения картину можно обрисовать таким образом. Во-первых, Соглашение выгодно, например, 1 млн компаний и организаций по всему миру (цифра условная), которые связывают свой бизнес с ускоренным обновлением технологий, но не выгодно 0,5 млн компаний, которым было бы выгодно «заморозить» ситуацию. Конференция показала, что первые выигрывают, но вторые оказывают немалое сопротивление, обвиняя «Париж» в заговоре, нацеленном на то, чтобы люди «выбросили старое, чтобы купить новое и дать заработать его производителям». Здесь уместно повторить слова одной из руководителей делегации Франции: «изменение климата – это про ЭКОсистемы, переговоры по проблеме изменения климата – это про ЭГОсистемы».

Во-вторых, Париж показал, что под ударом именно традиционное использование угля  – самого грязного с точки зрения выбросов СО2 топлива. Нефтегазовые компании не видят для себя угрозы, во всяком случае, до наступления «эры» тотального развития автотранспорта на электроэнергии или иных источниках, не связанных с углеводородами. До 2030 года это не прослеживается и не прогнозируется, хотя даже самая «нефтяная» страна – Саудовская Аравия – в РКИК ООН говорила, что осознает приближение конца нефтяной «эры» и хотела бы продать свои запасы до того, как они станут не нужны.

В-третьих, крупнейшие развивающиеся страны понимают, что через 10-20 лет именно на их долю придется около 80% глобальных выбросов парниковых газов. Страны Персидского залива, кроме того, под «ударом» максимальных в мире выбросов СО2 на душу населения. Поэтому крупнейшие развивающиеся страны заблокировали в Париже принятие численной цели по количеству выбросов на 2050 год. Они поддержали США в стремлении убрать параметры по национальным выбросам из ратифицируемой части парижского пакета, то есть из текста Соглашения (США двигала иная причина – проблемы с ратификацией любого климатического соглашения крайне косным Конгрессом, что можно обойти, если цифры ратифицировать не надо). Они выступали против выражения желания ограничить рост глобальной температуры в пределах 1,50С[18] (каким бы гипотетическим это желание ни было), воспротивились указанию в Соглашении «цены углерода» как пути воздействия на выбросы.

Резюме

Соглашение сильнее, чем ожидалось перед началом конференции, но слабее, чем оно могло бы быть. Проблема в финансово-экономическом прагматизме. Крупнейшие страны, как развитые, так и развивающиеся, пока не видят для себя действительно больших потерь на пути «30С». С этой точки зрения, Соглашение адекватно отражает их взгляды на состояние и прогнозы климатической науки.

В период до 2025-2030 гг. ведущие страны пока очень немного собираются делать именно для снижения выбросов как такового. Это период национальных мер углеродного регулирования для продвижения низкоуглеродных технологий; продвижения своих технологий и своего бизнеса в другие страны и регионы; для создания задела для будущего – технологического – потенциала сильного снижения выбросов.

Такая ситуация, скорее всего, «временное явление», климатические удары нарастают. Поэтому Соглашение можно кратко охарактеризовать такой «формулой». Соглашение о 10-15-летней паузе в радикальном снижении выбросов парниковых газов, «компенсированное» массированной помощью наиболее слабым и уязвимым странам.

Ощущение, что это «пауза», что в будущем потребуются большие усилия, в Париже было сильным. Тем более, что мы видим существенные отклонения от сценариев «бизнес как обычно» (BAU) и сильное давление на угольную энергетику.

Можно заключить, что Соглашение – немалый шаг вперед и начало долгосрочных действий, но с массой слабостей. Многие из них можно исправить, приняв эффективные и четкие правила его реализации, работа над которыми начинается в Бонне в мае 2016 г.

2. Оптимизация охраны и пользования лесами России как элемент национального вклада в Парижское соглашение

Резолюция[19]

Заключение в Париже долгосрочного климатического соглашения ООН, выступления Президента и представителей Правительства России однозначно говорят о большом внимании к лесам планеты в целом и к лесам нашей страны в частности, включая бореальные леса. Здесь актуально как поглощение СО2 и хранение углерода лесами России, так и адаптация лесного хозяйства к новым условиям климатических изменений. Обе эти задачи на высоком научном уровне были обсуждены на семинаре.

Расчет поглощения и эмиссии СО2 в лесах России в настоящее время стал не только научной, но и прикладной задачей. Представленные на семинаре доклады показывают, что леса России значительный поглотитель СО2 из атмосферы и резервуар углерода глобального масштаба. Однако решить глобальную проблему изменения климата с их помощью нельзя, можно лишь внести вклад в национальные усилия России по парниковым газам.

На семинаре было подчеркнуто, что Парижское соглашение не регламентирует численные обязательства страны по выбросам, в том числе поглощение лесами. Каждая страна самостоятельно их определяет и регулярно пересматривает, исходя из своих экономических, социальных и экологических целей. Однако соглашение обязывает предпринимать действия по охране и повышению качества, в соответствующих случаях, поглотителей и накопителей парниковых газов… (Статья 5.1). Кроме того, соглашение и другие решения Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК ООН) требуют от стран четкой отчетности об антропогенных выбросах и поглотителях парниковых газов. На семинаре было подчеркнуто, что естественная абсорбция СО2 экосистемами не имеет отношения к Парижскому соглашению, которое работает исключительно с антропогенными источниками и поглотителями. В его задачу не входит выяснение того, леса какой страны лучше поглощают СО2. С точки зрения реализации соглашения важно, что можно сделать для охраны и восстановления лесов, тем самым способствуя как поглощению углерода, так и адаптации.

Расчет поглощения и эмиссии СО2 лесами должен вестись на двух уровнях. Национальный уровень нужен для представления в РКИК ООН докладов от России, а также важен как научная задача. Локальный или местный уровень нужен для оценки результатов отдельных проектов в лесном хозяйстве - действий отдельных хозяйствующих субъектов, например, по посадке лесов. Учитывая масштабы лесов России и систему сбора соответствующей информации, эти уровни кардинально отличаются по степени детализации данных и требуют двух методик расчета.

На национальном уровне учет поглощения и эмиссии СО2 в лесах России уже много лет ведется в рамках ведения Национального кадастра источников и поглотителей парниковых газов. Кадастр ведет Институт глобального климата и экологии Росгидромета и РАН. Используется отечественная методика, основы которой были заложены в начале 1990-ых годов работами академика и других ученых. Эта методика хорошо согласуется с международной методикой Межправительственной группы экспертов по проблеме изменения климата (МГЭИК), рекомендуемой решениями РКИК ООН, но учитывает национальные особенности России, наших лесов и системы сбора информации. Проведенный на семинаре анализ данных показывает, что никакого «недоучета» поглощения СО2 лесами России в Национальном кадастре нет.

Рассмотрение методики, используемой в Национальном кадастре источников и поглотителей парниковых газов, показывает, что она должна быть сохранена для использования в целях Парижского соглашения. Требуется лишь ее приведение в формат официальной методики Минприроды России и утверждение (эта работа требует немалых усилий, но может быть сделана в сжатые сроки). Данная методика полностью приложима и для расчетов на уровне отдельных субъектов федерации.

Эта методика позволяет учесть поглощение лесами СО2 из атмосферы как оно физически есть, «как видит атмосфера». При этом в зачет страны по Парижскому соглашению должно идти именно все, «что видит атмосфера». На семинаре было подчеркнуто, что при разработке правил реализации Парижского соглашения, недопустимо введение искусственных ограничений на зачет поглощения, в частности, таких, какие были введены в Киотском протоколе. Никакого экономического или экологического смысла во введении ограничений на зачет нет, так как в соглашении нет самого понятия квот (это автоматически снимает вопрос о влиянии зачета поглощения лесами на развитие энергетики и других отраслей промышленности). Отсутствие ограничений должно пониматься как обеспечение «максимального учета лесов», указанного в решениях России. Методически должен вестись отсчет от прогнозного базового уровня, как это рекомендуется специалистами, ведущими Национальный кадастр источников и поглотителей парниковых газов, а также используется развитыми странами.

В тексте Парижского соглашения и в других решениях РКИК ООН уже содержится все, что требуется для использования указанного выше подхода. Поэтому не целесообразно образование в РКИК специальной переговорной группы по лесам или выработка каких-либо особых правил зачета лесов в Парижском соглашении. На базе уже имеющихся решений РКИК ООН Россия имеет все возможности «максимального учета лесов» и их зачета в виде нашего вклада в реализацию соглашения.

Иная ситуация сложилась на локальном уровне – для отдельных проектов, которые, в частности, могут использоваться для компенсации выбросов парниковых газов в отраслях промышленности. Здесь степень детализации должна быть совсем иной, чем на национальном уровне или уровне субъекта федерации. На семинаре было подчеркнуто, что она срочно нужна ряду представителей российского бизнеса, которые уже сейчас готовы начать лесные проекты (в том числе и на не лесных землях).

Опыт проектов в России уже есть, в частности, на юге Дальнего Востока, где были успешно завершены два российско-германских проектов («Бикин» и «Кедр»), в которых использовались адаптированные к местным условиям международные методики расчета депонирования углерода. Есть соответствующий проект в Алтайском крае, решающий также экологическую задачу создания защитных лесополос и повышения продуктивности сельскохозяйственных угодий.

Методика для уровня хозяйствующих субъектов должна быть в сжатые сроки разработана и утверждена Минприроды России. В данном контексте также представляется необходимым внести поправки в нормативно-правовую базу – предусмотреть вариант аренды лесов как углерододепонирующих насаждений (вероятно, с системой страхования).

Климатический «сигнал» воздействия на леса России за последние 30 лет во многом завуалирован прямыми антропогенными воздействиями (рубки, противопожарные мероприятия) и естественными факторами, косвенно связанными с климатическими изменениями (вспышки численности насекомых, распространение ареалов патогенных микроорганизмов). Тем не менее, можно видеть, что увеличение среднегодовой и средней температуры вегетационного периода в ряде областей, в частности на северной границе распространения лесов в Азиатской части страны, положительно сказываются на продуктивности лесной растительности и распространении ее в зону тундр. Однако в других областях, где повышение температуры и изменение количества осадков сопровождаются снижением влагообеспеченности древостоев, наблюдается отрицательный климатический эффект, в том числе снижение радиального прироста, увеличение отмирания, угнетение и усыхание древостоев. Накопление сухостоя и валежа в лесах способствует возрастанию горимости и вовлечению иных агентов в процессы разложения. Полной ясности всех эффектов пока нет, но это не может служить причиной для бездействия в вопросах адаптации. На семинаре было подчеркнуто, что уровень угроз российским лесам растет, причем это результат сочетания неграмотного лесопользования и климатических эффектов.

В данном контексте важным вопросом является развитие интенсивного лесного хозяйства с одновременным решением экологической задачи сохранения малонарушенных лесных территорий. Снижение объемов лесозаготовок в этих лесах в сочетании с более активной противопожарной деятельностью приведет к уменьшению эмиссии СО2 в атмосферу, причем значительному. В ряде мест может быть целесообразна смена пород в виде плавной модификации лесонасаждений без деструктивных воздействий.

На семинаре впервые представлены оценки эффекта от снижения возраста рубок на федеральном уровне. Согласно приведенным расчетам, это не приводит к сокращению нетто-поглощения углерода лесами в сравнении с сохранением существующих нормативов рубок. Однако, без дополнительных усилий по охране лесов, как при базовом, так и интенсивных сценариях рубок нетто-поглощение углерода лесами все же снижается до близких к нулевым значениям к 2050-ым годам. Для локального уровня отдельных проектов нужно проведение более детального прогнозного анализа с учетом пространственного размещения лесных насаждений. Выводы данного исследования должны быть опубликованы и детально рассмотрены со всех точек зрения.

Участники семинара отметили, что необходимо выделить особо ценные леса (Национальное лесное наследие), разработать и внедрить экологические правила лесопользования, особенно для защитных лесов. Необходимы действия по разработке и внедрению должной нормативно-правовой базы.

Еще одним нерешенным вопросом является зарастание заброшенных сельскохозяйственных земель. Это сложный правовой и экологический вопрос, который потребует немало времени, но двигаться к его решению необходимо.

На семинаре было выражено единое мнение, что в ближайшие годы нужно разработать и принять стратегию адаптации лесного сектора России к изменениям климата и план действий по ее реализации.

Наработки уже есть, их нужно обобщить и включить в число базовых материалов при разработке документов стратегического планирования. Оптимизация ведения лесного хозяйства должна быть одним из пунктов корректировки Климатической Доктрины РФ и Плана ее реализации.

[1] Данный обзор подготовлен по документам РКИК ООН, официальным и неофициальным заявлениям стран, аналитическим работам и отзывам экспертов. Комментарии и вопросы присылайте Алексею Олеговичу Кокорину (WWF России) по адресу akokorin@wwf. ru. Материал имеется на сайте www. wwf. ru/climate.

[2] Термины и аббревиатуры РКИК ООН, – см. , , Суляндзига климата. Глоссарий терминов, используемых в работе РКИК ООН. WWF России, Москва, 2015 г., 92 с. , http://www. wwf. ru/resources/publ/book/1034.

[3] http://unfccc. int/2860.php

[4] http://www. wwf. ru/about/what_we_do/climate

[5] Кокорин факторы и этапы глобальной и российской климатической политики. //Экономическая политика. 2016. Т. 11. № 1. с. 157—176 DOI: 10.18288/1994-5124-2016-1-10

[6] Кокорин климатическое соглашение ООН: нынешнее и будущее воздействие на экономику России и других стран // Экологический вестник России. 2016. №3. с. 41-43.

[7] Позиция и требования всех общественных экологических организаций, объединенных в сеть Climate Action Network (CAN), см. www. climatenetwork. org; сеть CAN для стран Восточной Европы, Кавказа и Центральной Азии (на русском языке) см. http://infoclimate. org. Скоординированная с CAN позиция WWF имеется на сайте www. panda. org. Позицию российских экологических организаций см., в частности, на сайтах www. wwf. ru/climate или http://rusecounion. ru

[8] На 2 мая соглашение подписано 176 странами и ЕС, 16 стран ратифицировали соглашение. Список стран см. https://treaties. un. org/pages/ViewDetails. aspx? src=TREATY&mtdsg_no=XXVII-7-d&chapter=27&lang=en

[9] В РКИК ООН есть механизм REDD+, в рамках которого на основе двустороннего сотрудничества могут финансироваться проекты в развивающихся странах, которые предохраняют леса от вырубки (прежде всего, особо ценные девственные тропические леса, которые хищнически уничтожаются). При этом данное финансирование не определяется объемами предотвращенных выбросов СО2, хотя этот параметр тоже присутствует при рассмотрении проектов. На двусторонней основе возможна реализация сходных проектов и вне REDD+, в том числе и в России, примером тому является, в частности, российско-германское сотрудничество в рамках немецкой климатической инициативы. Однако это не зависит от общего объема поглощения СО2 лесами России.

[10] http://unfccc. int/files/meetings/bonn_may_2016/application/pdf/updated_overview_schedule_with_unfccc_and_special_events. pdf

[11] http://unfccc. int/files/adaptation/application/pdf/apa1_provisional_agenda. pdf

[12] Более детально подходы, возможности в максимальной степени отразить поглощение СО2 лесами России, проблемы и перспективы см. , , Шматков и климат. — М.: Всемирный фонд дикой природы (WWF), 2015. — 40 с. http://www. wwf. ru/resources/publ/book/1038

[13] Под управляемыми лесами (managed forests) понимаются все леса, испытывающие непосредственное влияние человека, в частности, в виде нынешних или прошлых рубок. Это примерно 75% лесов России (на начало 2014 г. 664 из 898 млн га лесных земель), исключение составляют леса самых удаленных районов, лесотундры, леса заповедников и т. п. Подробнее см. Национальный доклад о кадастре антропогенных выбросов из источников и абсорбции поглотителями парниковых газов, в частности, представленный в 2015 году http://unfccc. int/national_reports/annex_i_ghg_inventories/national_inventories_submissions/items/8812.php

[14] http://www4.unfccc. int/submissions/indc/Submission%20Pages/submissions. aspx

[15] В частности, об этом был сделан доклад на Парижской конференции ООН (на специальном семинаре делегации России). Более подробно см. , , Шматков и климат. — М.: Всемирный фонд дикой природы (WWF), 2015. — 40 с. http://www. wwf. ru/resources/publ/book/1038

[16] Здесь и далее все значения даются по данным, представленным Россией в РКИК ООН. Если нет оговорок, то подразумеваются данные, поданные в апреле 2016 года, охватывающие период 1990-2014 гг. http://unfccc. int/national_reports/annex_i_ghg_inventories/national_inventories_submissions/items/9492.php.

Все численные значения округлены, чтобы дать верное представление об их точности.

[17] Наиболее свежая информация была получена на заседании Рабочей группы Минэкономики России «По экономическим аспектам охраны окружающей среды и регулирования выбросов парниковых газов» 21.04.2016 г.

[18] Имеется в виду рост температуры приповерхностного слоя воздуха по всей планете к 2100 году от доиндустриального уровня середины XVIII века или, что практически то же самое, от начала массовых измерений температуры воздуха по всему миру в конце XIX – начале XX века.

[19] Семинар “Оптимизация охраны и пользования лесами России как элемент национального вклада в Парижское соглашение”, Центр по проблемам экологии и продуктивности лесов РАН, WWF России, 29 марта 2016 г. Резолюция была представлена и получила одобрение на Научно-техническом совете Минприроды России (секция, отвечающая за вопросы парниковых газов) 14 апреля 2016 г.