8 декабря 2058 года. 14:23. Космодром Байконур-2, стартовая площадка №3 (стр. 2 )

Алексей Павлович вздохнул и уже более спокойным голосом спросил дежурное:

— Комиссию сформировали?

— Предварительно уже все есть, берем как обычно — я, Эля, Григорий, Елисей, Александр, Александр, Александр. — загибал пальцы последовательно на двух руках Дмитрий. — И ты еще, конечно. Уточним сегодня вечером по поводу остальных, я не всех помню. Как вернемся с осмотра. Женю точно надо привлечь, иначе газеты нас съедят.

Со скоростью в 400 километров в час лететь до места падения осколков было всего около 20 минут. За окном проносилась однообразная степь, припорошенная накануне выпавшим снегом. Людей в салоне было мало и в основном царила тишина, только изредка нарушаемая шепотом обсуждения ситуации между двойками людей одной специальности, в то время как сидящие поодиночке вели предварительную работу и планирование через электронные планшеты. Кто-то обновлял результаты работы баллистиков и уточнял карту поиска, кто-то беседовал с членами своих команд, а кто-то просто перечитывал документ «порядок действий при аварии ракеты-носителя с потерей экипажа», страницы которого в последний раз открывались ими при обучении.

Наконец, добрались.

До этого чистая светлая кожа степи теперь оказалась покрыта грязными остроконечными прыщами и язвами: порванные оболочки тонкостенных конструкций; раскуроченные ящики крупных агрегатов; искаженные трубопроводы, изо всех сил стремящиеся догореть и перестать наконец мучиться. Черный снег заботливыми бинтами пытался укутать эти раны. Самое страшное, что где-то среди этого высокотехнологичного мусора лежит то, что осталось от наших космонавтов.

Вертолеты почти одновременно приземлились на небольшую белую поляну, покой которой словно не решились тревожить осколки. Двери открылись, в салон ворвался легкий ветер и рваная какофония звуков. Алексей и Дмитрий вышли последними и, когда Дмитрий уже направился в сторону места сбора своей команды, он неожиданно обернулся и спросил:

— Слушай, Леш, а ты-то зачем полетел сюда?

Алексей Павлович собирался что-то ответить, но потом замялся и промолчал. Дмитрий понимающе кивнул, развернулся и продолжил путь к своим.

Его вопрос был на первый взгляд неглупым — Алексею не имело смысла быть здесь при таких работах, поскольку в инструкциях его присутствие не оговорено, для него попросту нет здесь дел. Однако практически после своего вопроса Дмитрий осознал, что чувствовал его товарищ, один из главных конструкторов этой системы и ключевой организатор всей марсианской миссии. Это почти как видеть гибель родного человека. А если программе не удастся выйти из кризиса, то скоро ему он будет присутствовать на похоронах всей семьи. «К тому же, это наша первая авария с людскими жертвами, даже он может вести себя странно», — пожал плечами Дмитрий, выбросил эту мысль из головы и настроился на рабочий лад.

Алексей Павлович молча бродил среди мусора, одаривая внимательным взглядом каждую деталь. Вот здесь часть оболочки бака окислителя; тут лежит искореженная запасная система электроснабжения приводов грузового отсека; а там блестит на солнце кусок трубы из нержавейки, со вспомогательного реактивного двигателя второй ступени, судя по характерному изгибу. Он знал эту машину достаточно хорошо, чтобы быстро и практически безошибочно проводить такую классификацию, если проглядывались хотя бы общие очертания предмета. Конечно, его знаний было недостаточно, чтобы понять, что из всего этого сработало неправильно и привело к таким ужасным последствиям, но в ближайшее время это сделают другие люди — вокруг каждого крупного элемента уже начали собираться команды из трех человек в синей униформе с яркими полосками и внимательно осматривать его. Визуальный осмотр, подробное фотографирование с разных ракурсов камерами с разными диапазонами, словесное описание находки, ее точные координаты на местности и краткое описание окружающих осколков. Все заносится в планшеты и мгновенно передается на центральный сервер, откуда оно пойдет к другим специалистам для составления подробной карты разлета осколков. И если раньше подобные действия имели мало смысла, то сейчас, учитывая уникальные разработки программного обеспечения и внушительные вычислительные мощности, эта картина с некоторой долей вероятности могла пролить свет на причину аварии.

С большинством деталей техники работали оперативно. Пять минут — и в промерзлую землю втыкается здесь же распечатанный флажок с уникальным номером, а следом и 4 маленьких колышка с желтой лентой, опоясывающей осмотренный участок. Верный признак для другой команды — можно грузить фрагмент. Однако некоторые обломки не поддавались однозначному определению из-за сильной механической или температурной деформации. Чтобы не терять времени, их маркировали иным образом и оставляли на потом.

Неожиданно пространство окутал мощный внушительный рокот и все подняли свои взгляды на север, откуда исходил звук. Но, сразу разобравшись в чем дело, люди вернулись к работе. Это долетели более тихоходные Ми-124, на которые будут грузиться все обломки и останки. Тяжелые вертолеты плавно и грозно заходили на посадку.

Вышедшие из салона техники с большими сумками в первую очередь начали возводить временные жилища — теплые надувные домики со всеми предметами первой необходимости. Все по опыту знали, что вся операция займет далеко не один день и кому-то придется присутствовать здесь практически постоянно. Кроме того, пока подступиться к уже осмотренным деталям было нельзя.

Алексей Павлович прошел уже почти километр, изредка отвлекаясь на свой планшет и решая небольшие организационные вопросы, когда среди общего порядка и сосредоточенности увидел суету. Подойдя поближе к группе из примерно десяти техников, он понял, что вызвало у них такой переполох.

Искореженный корпус кабины орбитальной ступени был скомкан около небольшой заснеженной низины. Разноцветные экзотичные змеи проводов разных размеров шипели вокруг, а травмированные белые теплозащитные плитки пытались охладиться под серым снегом.

— Так, всем отойти! Всем! Сейчас «белых» вызовем, пусть сюда едут. — Несколько успокоил ситуацию начальник группы.

Завидев Алексея и узнав его, он многозначительно кивнул в сторону низины.

— Здравствуйте, Алексей Павлович. Вот повезло же именно моим наткнуться... Тяжело смотреть. У меня тут ребята все молодые в основном, им еще сложнее, вон, один пошел ихтиандра в сторону ловить. То еще зрелище. Дали сигнал медицинской группе, будут разбираться, надеюсь, у них свои МЧСники там есть хотя бы. А то меня и самого несколько мутит.

Алексей подошел к нему поближе, хлопнул по плечу и обошел сбоку, направившись к обломкам. Здесь снег был уже глубже и ему, забывшему сменить туфли на зимние ботинки, было довольно тяжело передвигаться. Кроме того, мешали острые обломки. Подойдя вплотную, он, облокотившись на оставшиеся теплозащитные плитки, заглянул в разбитый иллюминатор. 10 секунд увиденного было достаточно: разбитые забрала скафандров, пережатые приборными панелями тела. Хорошо, что тени скрывали основные краски, иначе бы даже ему стало бы не по себе.

Отойдя от кабины на пару шагов, Алексей Павлович вдруг провалился в снег до колен. Простояв так пару секунд, он несколько раз быстро выдохнул и помотал головой. Заслышав звук двигателя (верно, это была медицинская бригада), Алексей с силой выпрыгнул на твердую поверхность и пошел дальше в степь в направлении, где крупных обломков, а следовательно, и команд техников, не было. Отойдя на 300 метров, он сел в брюках прямо на снег и начал говорить в пустоту:

— Тяжело. Пока не очень ясно, что случилось, но удар уже ощущается сильный. Наши противники из аппарата уже потирают руки в предвкушении. Дали замечательный повод усилить давление. Сейчас мне нечего делать, все и так понимают, что к чему. Молодцы ребята. Но...

Он резко почувствовал, что постепенно мысли обретают более стройную форму, как это всегда бывало во время подобных разговоров вслух с самим собой. И продолжил уже более определенно:

— Всего 3 человека написали мне по каким-то незначительным вопросам, это хороший признак того, что вся система, которую мы возводили нашим советом главных — правильная. Мы обязательно выпутаемся из всей этой проблемы. Космос всегда был делом опасным и делом трудным, непредсказуемым. Мы потеряли сразу 20 человек, 20 прекрасных человек, которые долго готовились, а трое из них уже имели опыт полетов. Если сказать прямо, то мы разом потеряли одну десятую действующего общего отряда космонавтов, или одну пятую нашего родного марсианского отряда. Дожили, господа, дожили, — чуть громче сказал он в степь, — считать людей по дробям!

Алексей Павлович замолчал, вытащил из сумки завибрировавший планшет, прочитал сообщение, чуть-чуть задумался и быстро напечатал ответ. Еще одна маленькая организаторская проблема, которую он помог разрешить, неожиданно добавила ему сил, и он поднялся с земли и начал ходить туда-сюда с планшетом в руке. Вдруг он поднял взгляд в небо и продолжил:

— Мы справимся, мы обязательно справимся. Сегодня ночью собираем совет Главных, все обдумываем, собираем то, что имеется и отправляемся в бой. — Тут он поднял планшет над собой, сделал пару движений, чем назначил время и место встречи.

Темнело в степи рано, и чистое небо уже почти потеряло свои краски, превратившись в сплошную черную разглаженную простыню, на которой едва-едва начали проглядываться звезды. На рабочей площадке включались фары у машин, устанавливались стационарные прожектора, а домики засветились изнутри теплым оранжевым цветом. Алексей Павлович резко задрал голову уже практически вертикально вверх, закрыл глаза, вспомнил актуальную карту звездного неба и плавно перевел взгляд на несколько градусов в сторону. И тут, казалось, затих весь шум моторов и людей:

— Мы выросли, привыкнув к идее космоса, и, наверное, забыли, что мы только начали. Мы все еще первопроходцы. Но мы все еще пионеры. Красная звездочка. Мы обязательно до тебя долетим.

***

11 декабря 2058 года. 19:45. Космодром Байконур-2, Центр управления полетами.

Большая длинная комната мало походила на классическое офисное помещение. На каждой стене были развешаны красочные изображения планет, панорамные фотографии со спускаемых аппаратов с поверхности Луны, Марса, Венеры, Европы и других небесных тел. Больше всего Алексею Павловичу нравилась фотография с астероида, где было видно не только поверхность небесного тела, но в виде небольшого пятнышка проглядывалась Земля — подарок от НАСА. У левой стены стояли разномасштабные модели ракет, начиная от доисторической Р-1 и заканчивая венцом творения советской инженерной мысли — сверхтяжелым многоразовым грузовым кораблем «Беркут». Вместо люстры в центре потолка был подвешен внушительных размеров и детализации макет тяжелой марсианской станции «Юрий Гагарин», а освещение в комнату приходило из дюз небольших ракетных двигателей, которые были прикреплены у потолка вдоль длинных стен. Их идею Григорий подсмотрел когда-то в своей поездке на конференцию в Петербург. Он уже не помнил, о чем именно и когда она была, но мысль о таких люстрах пронес с собою через года.