Р. И. Личев
(Тюмень, Россия)
Политическая полиция Тобольской губернии и революционное движение в начале XX в. (на примере г. Тюмени)
Тобольская губерния в начале прошлого столетия была переполнена ссыльными, отбывающими наказание, в том числе, по обвинению в государственных преступлениях. Малочисленность штата правоохранительных органов[1] только способствовала тому, что в своем большинстве «политические» продолжали антиправительственную деятельность и в местах ссылки, пропагандируя идеи соответствующего содержания среди местного населения. Часто ссыльные становились вдохновителями и организаторами партийных ячеек и типографий и, в целом, определяли пульс здешних революционных настроений. В этом отношении для «политиков» наиболее привлекательным городом являлась Тюмень ввиду её социального и административно-территориального значения[2].
Раскрытием и пресечением преступлений против государственного строя в губернии занималось Тобольское губернское жандармское управление (ТГЖУ), имевшее отделения в крупнейших и стратегически важных населенных пунктах губернии, таких как Тюмень и Курган. В этих городах размещались жандармские отделения (пункты) во главе с помощниками начальника ТГЖУ, служивших в чине ротмистра или подполковника и руководивших политическим сыском в нескольких уездах одновременно[3].
Для выполнения своих обязанностей политическая полиция Тюмени располагала стандартным для подобных учреждений набором средств: секретные сотрудники, наружное наблюдение (филеры), вспомогательные агенты, получение информации от официальных учреждений и лиц, перлюстрация писем. Офицерам, возглавлявшим политический сыск, при «соблюдении нравственной чистоты» разрешалось использовать все средства, если только они не противоречили действовавшим законам[4].
Революция 1905-1907 гг. стала серьезным испытанием для жандармского ведомства России и её регионов, в частности, Тобольской губернии, обнаружив его структурно-функциональные недостатки. Жандармы оказались не в состоянии предотвратить революционные волнения, не оправдав тем самым возлагавшихся на них надежд. Начавшееся весной 1906 г. протестное движение в Тюмени приняло неожиданно серьезный оборот, размах которого стал полной неожиданностью для полицейского аппарата города, проявившего неспособность взять ситуацию под контроль. В этих условиях местными властями принималось решение о вводе в город дополнительных воинских частей, без которых восстановить в городе порядок не представлялось возможным[5].
Прошедшая в 1906 г. череда забастовок и митингов в Тюмени обнаружила, в первую очередь, несостоятельность работы секретных агентов и филеров, т. к. в ходе следствий выяснилось, что за организацией большинства митингов и стачек стояли политические агитаторы, оставленные по каким-то причинам без должного внимания со стороны означенных сотрудников[6].
Не успев принять какие-либо серьезные реорганизационные меры, политическая полиция города вскоре столкнулась с новыми трудностями. Весной 1907 г. протестные настроения вновь вошли в стадию обострения. Движение охватило значительную часть городских предприятий, в очередной раз, поставив под сомнение эффективность деятельности по предотвращению подобных явлений. Находя такое положение вещей неудовлетворительным, Департамент полиции МВД дважды обращался к начальнику ТГЖУ за разъяснениями по поводу забастовок в Тюмени. Департамент просил безотлагательно представить сведения о том, имелись ли в распоряжении жандармов какие-либо сведения о готовящейся забастовке до ее начала, были ли приняты меры по выявлению личностей зачинщиков, имелась ли агентура в необходимом количестве в революционных организациях, существующих в городе.
С середины апреля 1907 г. революционный накал постепенно спадал, и полиция получила возможность проанализировать случившееся и оценить ситуацию. Возникавшие практически беспрепятственно и продолжавшиеся циклически в течение двух лет выступления антиправительственного характера не относились к заслугам системы, отвечающей за государственную безопасность и предупреждение активного недовольства. Масштабность и цепная реакция волнений говорили о тщательной подготовке мероприятий с участием множества агитаторов, а одной из главных причин широкого тиражирования «вредных» мыслей признавалась слабая осведомленность об их распространителях. По мнению помощника начальника ТГЖУ , недостаток денежных средств, выделяемых тюменскому отделению жандармов на постановку агентурной деятельности, порождал кадровые и организационные трудности, делавшие невозможной эффективную борьбу с революционным движением[7].
Вследствие событий 1906-1907 гг. выявилось еще одно негативное явление, касавшееся базировавшихся в городе воинских частей. В силу практически полной неподконтрольности армейских подразделений политической полиции, там беспрепятственно распространялись листовки и прокламации, способствовавшие популяризации революционных идей. Понимая роль и важность войск при подавлении различного рода движений против самодержавия, политические агитаторы тратили немало усилий по агитации в армейской среде. По мнению жандармского руководства, именно поэтому в Тобольском полку царил полный упадок дисциплины и не исключалась вероятность отказа рядовыми выполнять приказы вышестоящих лиц в самый ответственный момент[8].
Рассмотрев круг проблем, обнажившихся в годы первой революции, Отдельный корпус жандармов и Департамент полиции озаботились поиском способов их скорейшего решения. В итоге принимались разноплановые меры, как государственного, так и регионального масштаба, коснувшиеся широкого спектра теоретико-практических вопросов. Так, на общегосударственном уровне для наружного и внутреннего наблюдения разрабатывались новые инструкции к служебной деятельности[9]. Общему повышению компетентности кадров должен был способствовать выдаваемый отныне каждому офицеру справочник-руководство «Записки по истории революционного движения», в котором излагалась история революционного движения в России[10].
Департамент полиции, рассмотрев замечания ротмистра относительно вопросов финансирования, увеличил объем средств, отпускаемых на содержание секретных агентов. Если в 1907 г. тюменскому отделению на подобные нужды выделялось 200 руб. в месяц, то в последующие годы эта сумма увеличилась вдвое, доходя в отдельные периоды до 500 руб., тогда как отделения Тобольска и Кургана продолжали получать по 200 руб.[11] Данный факт, в свою очередь, также указывает на наибольшую интенсивность революционного движения в Тюмени в сравнении с другими населенными пунктами губернии.
Мониторинг политических настроений осуществлялся за счет предоставляемых помощниками раз в три месяца кратких обзоров деятельности революционных организаций в уездах и розыскной деятельности по ним. Кроме того, ежемесячно начальник ТГЖУ получал доклады, включающие следующие информационные блоки: крестьянский и рабочий вопросы; общее настроение земцев; настроение педагогического персонала, учащихся, в особенности духовных средних заведений; влияние на общество союзов и обществ; пресса; городское самоуправление; евреи; революционные партии (полное освещение); промышленные комитеты; союзные организации[12].
С 1906 г. в России одно за другим появляются районные охранные отделения (РОО), призванные объединить все функционировавшие в пределах района (охватывал несколько губерний) органы политического розыска[13]. В этом ключе представителями сибирского офицерского состава предлагались собственные проекты реструктуризации системы органов политической полиции в Тобольской губернии. Выдвигались идеи о необходимости создания отдельно от жандармского управления учреждения, занимавшегося исключительно политическим розыском, сосредоточив у себя руководство всеми секретными агентами и филерами. Притом центр политического розыска рекомендовалось разместить не в столице губернии, а в Тюмени, находящейся, с точки зрения современников, в более выигрышном положении в сравнении с Тобольском по целому ряду показателей[14].
Однако этот дальновидный проект не утвердил Департамент полиции, а в 1908 г. ТГЖУ вошло в состав Пермского районного охранного отделения, оставаясь в его подчинении до 1912 г.[15] Период ознаменовался вполне плодотворной совместной деятельностью по широкому спектру проблем – от цензуры печати до наблюдения за местными войсками. В Тюмень часто командировались пермские филеры для усиления наблюдения за здешней организацией РСДРП. Местное жандармское отделение посещал и сам начальник РОО. В ходе встреч рассматривались методы постановки розыска, обсуждалась целесообразность назначения тех или иных кандидатур в качестве секретных агентов, представлялись рекомендации[16]. Принятые меры привели к ощутимым результатам уже в 1908 г. Серией арестов и обысков было положено начало успешной работы по ослаблению и нейтрализации антиправительственного движения в городе, результатом которой стала неспособность последнего к организации сколько-нибудь серьезной деятельности вплоть до Февральской революции 1917 г.[17]
Летом 1909 г. усилиями тюменских и пермских сотрудников проводилось задержание участников комитета и рабочего коллектива местной организации РСДРП. Срок содержания арестованных в тюменской уездной тюрьме на время расследования продлевался с личного разрешения министра внутренних дел . 4 июля по тому же делу были задержаны еще четыре человека, а за оставшимися на свободе устанавливалось наружное наблюдение. На основании проведенного тюменским ротмистром дознания министр внутренних дел постановил: 12 членов организации выслать на три года в Нарымский край, а двоих оставшихся подчинить гласному надзору полиции в г. Тюмени на тот же срок[18].
Тогда же сотрудникам политической полиции удалось предотвратить крупную экспроприацию. Наводку через своих агентов дало Пермское РОО, оно же в целом и руководило последующими действиями. Итогом масштабной операции стал арест банды Архиереева из 12 человек. Данное мероприятие, и в силу его размаха (несколько губерний), и количества задействованных сотрудников разных отделений, можно назвать образцовым. Принадлежность экспроприаторской группы к местным социал-демократам дала повод окончательно разгромить последних. Хотя сама организация эсдеков была против грабежа (Архиереев с соратниками решили выступить без согласия других однопартийцев). Жандармы, воспользовавшись моментом, арестовали всех ее членов, в т. ч. и противников разбоя, им в вину ставилась их активная политическая деятельность[19].
17 августа 1912 г. под руководством ротмистра был ликвидирован, возродившийся к тому времени, комитет тюменских социал-демократов[20]. Данное мероприятие внесло смятение в ряды этой организации, сделав её тем самым политически не опасной, посеяло взаимное недоверие, парализующее работу группы, поскольку, как узнали после задержаний революционеры, аресты стали возможными благодаря работе внедренных в их круг тайных агентов[21].
В число прочих обязанностей жандармов входил и контроль над проведением общественных мероприятий. В Тюмень часто приезжали с докладами лекторы, устраивая публичные чтения. Заявленные как беспристрастные в политическом отношении, выступления зачастую имели «содержание, возбуждающее известные настроения». Так, весной 1914 г., получив предварительно разрешение от тобольского губернатора , в город приехал бывший товарищ председателя I Государственной думы профессор . В связи с необходимостью выяснения действительной цели приезда гостя и состава публики, слушать профессора пошел и жандармский ротмистр. Поначалу рассказчик не отклонялся от заявленной темы, но постепенно повествование скатилось в политическую плоскость, причем в резко-оппозиционной форме. Ротмистр, видя, куда клонит профессор, перед началом заключительной части мероприятия настоятельно рекомендовал лектору придерживаться намеченной программы, что последним и было исполнено[22].
Подобные действия по недопущению к открытой пропаганде со стороны лекторов-агитаторов, формирующих мировоззрение определенной направленности, считались частью превентивных мер по предупреждению всплеска революционной активности среди населения. Немаловажен тот факт, что лекции, разрешенные к вещанию изначально, корректировались или вовсе запрещались уже по ходу действия, когда их основная суть становилась очевидной. Это говорило об активной и внимательной работе местного жандармского руководства при исполнении своих обязанностей.
Высокой эффективностью отличалась и работа по поиску и изъятию запрещенных цензурой изданий, обеспечившая тюменский пункт жандармов собственной библиотечкой, насчитывавшей более полусотни образцов различных прокламаций, брошюр и книг[23]. Систематические уничтожения полицией типографий местных революционных организаций, вынудили последних делать заказы на печать продукции в других городах, что значительно усложняло агитаторскую работу[24].
Осуществляемые меры по борьбе с антиправительственным движением привели к тому, что серьезная революционная деятельность в Тюмени прекратилась уже к осени 1910 г.[25] Отсутствие партийной работы в городе кроме докладов агентов подтверждает и переписка самих революционеров. В письме от 15 августа 1911 г., адресованном из Тюмени в Харьков некая «гражданка» писала: «Прежде всего, стараюсь подвинтить те винтики, которые развинтились за последние три года. Пробовала я здесь кое-что устроить, но ни черта не вышло, от старого ничего не осталось, а новое надо потихоньку, да полегоньку начинать с азов, даже больше, ибо плюс ко всему надо бороться с этой паникой, охватившей публику в эти последние годы…»[26].
Планомерная работа по сбору информации позволила руководству тюменских жандармов к 1914 г. располагать подробными сведениями обо всех функционирующих в городе и уезде профессиональных обществах, союзах, кооперативах, рабочих клубах и прочих организациях, а также о численности их членов и деятельности. Позже банк информации обогатился персональными данными рабочих на фабриках и заводах, служащих в больших торговых предприятиях, включающие по каждому отдельно взятому человеку: возраст, происхождение, судимость, нравственные качества, время поступления на службу[27].
Не менее пристальное внимание теперь обращалось на проблему революционной агитации среди воинских чинов. Так, 29 февраля 1916 г. тюменский ротмистр получил предписание Департамента полиции, на основании которого в Тюмени принимались комплексные меры, нацеленные на обеспечение максимальной информированности о расквартированных в городе воинских подразделениях. Были поставлены в известность и привлечены к сотрудничеству командование гарнизона, уездный исправник, служащие почты и др. Ежедневно унтер-офицеры предоставляли информацию о близлежащих к квартирам торговых точках и их владельцах, в какие из них, когда и зачем ходят солдаты. Наблюдению жандармов подверглись чайные и столовые, находившиеся вблизи расположения частей войск гарнизона, а доставка сведений по их владельцам возлагалась на общую полицию. Еженедельно в канцелярию ротмистра доставлялись списки нижних чинов еврейского и польского происхождения с данными об их увольнениях, круге общения и посетителях. Таким образом, за очень краткий срок все армейские части города оказались в условия жесткого контроля[28].
27 октября 1916 г. начальнику ТГЖУ пришла телеграмма из МВД, переадресованная им помощникам в Тюмени и Кургане. В ней говорилось о необходимости интенсификации розыскной деятельности и расширении сфер политического контроля за счет «приобретения секретных сотрудников и осведомителей во всех слоях населения, дабы иметь точные и действительные сведения об общественной жизни во всех сферах в каждый данный момент... В фактически обоснованных докладах о современном настроении умов населения включать: отношение всех слоев населения к войне, к центральному правительству и местным представителям, к Государственной думе. Продовольственный вопрос, кооперативное движение и другие общественные организации и союзы. Насколько действителен надзор за военнопленными и военнообязанными, возможность сношений их между собой и с частными лицами путем передачи писем и личными свиданиями. Поведение беженцев в политическом отношении, равно воинских чинов, прибывающих с фронтов по разным случаям»[29]. Данными мерами руководство политической полиции стремилось к созданию условий, способствующих максимальной прозрачности социально-политической жизни, необходимой для своевременного реагирования на могущие возникнуть в ней негативные, с точки зрения Департамента полиции, изменения.
Таким образом, рассматривая деятельность политической полиции Тобольской губернии в начале XX в., Тюмени в частности, можно говорить о верно выбранном векторе ее развития с точки зрения задач, ставившихся перед этим ведомством. Из неудач 1905-1907 гг. делались нужные выводы, позволившие впоследствии осуществить структурно-организационные изменения и взять под контроль революционное движение в городе вплоть до событий 1917 г.
[1] Государственный архив Российской Федерации. Ф. 110. Оп. 1. Д. 53. Л. 5 об.
[2] Толстых организации политического розыска в Тобольской губернии [Электронный ресурс]. – http://www. kurgangen. org/local-finding/Zakon%20i%20poryadok/Polit_sysk/
[3] Государственный архив в г. Тобольске. Ф. И-159. Оп. 2. Д. 11, 13, 18, 25,40, 45, 77, 99, 157.
[4] Государственный архив Тюменской области (далее – ГАТО). Ф. 239. Оп. 1. Д. 188. Л. 185.
[5] Наш край в документах и иллюстрациях / Гл. ред. . Свердловск, 1966. С. 54-55.
[6] ГАТО. Ф. 239. Оп. 1. Д. 44. Л. 9 об., 10, 12, 28 об., 29.
[7] Там же. Д. 58. Л. 1, 2-3, 5-11, 18-20 об.
[8] Революционное движение в Тобольской губернии в 1905-1914 гг.: Сб. документов. Свердловск, 1981, С. 426.
[9] Инструкция по организации и ведению внутреннего (агентурного) наблюдения, 1907 г.; Инструкция по организации наружного (филерского) наблюдения, 1907 г.; Инструкция по организации и ведению внутренней агентуры, 1914 г. и др. [Электронный ресурс]. – http://regiment. ru/Doc/B/I/I. htm
[10] ГАТО. Ф. 239. Оп. 1. Д. 173. Л. 28.
[11] Там же. Д. 227. Л. 1-3, 6.
[12] Там же. Д. 53. Л. 135.
[13] Положение о районных охранных отделениях (14 декабря 1906 г.) // Агетнурная работа политической полиции Российской империи. Сборник документов. Сост. . М.; СПб., 2006. С. 76-82.
[14] Толстых . соч.
[15] Анисимов большевиков против провокаторов. Ч. 2. Политическая полиция царского самодержавия [Электронный ресурс]. – http://sovrab. ru/content/view/2650/39/
[16] ГАТО. Ф. 239. Оп. 1. Д. 95. Л. 1-327.
[17] Там же. Д. 78. Л. 33, 57, 66, 73, 82, 89.
[18] Там же. Д. 96. Л. 144 об.
[19] Там же. Л. 1-76, 109-180, 236-298, 311-322.
[20] Там же. Д. 164. Л. 12 об.
[21] Там же. Д. 174. Л. 23-24.
[22] Там же. Д. 188. Л. 132.
[23] Там же. Д. 95. Л. 62-64.
[24] Там же. Л. 250-251.
[25] Там же. Л. 141-142 об.
[26] Там же. Д. 177. Л. 150 об., 576, 654-655.
[27] Там же. Д. 188. Л. 191, 199, 201.
[28] Там же. Д. 222. Л. 2-49.
[29] Там же. Д. 241. Л. 57 об.
