Государственное учреждение образования
«Крулевщинская средняя школа Докшицкого района»
«Я – Франциск, сын Луки Скорины из славного града Полоцка…»
(поэтический монолог)
Работу выполнил
учащийся 9 «Б» класса
Мальчёнок Евгений
Руководитель
+375297631740
e-mail: *****@***ru
КРУЛЕВЩИНА
2017
Я – Франциск Скорина,
Во второй половине года 1480
Во граде Полоцке старинном,
В семье купца Луки рождён.
Любовь к своему городу родному
От родителей своих я перенял.
В мыслях и делах моих
Всегда его «славным» величал.
Грамотным и образованным,
Просвещённым хотелось мне быти.
Первоначальное своё образование
Смог я в Полоцке, в доме отца получити.
Там я научился по «Псалтири» читати,
Да кириллицей писати.
Позже и латынь я смог осилити,
Выучив достойным образом ея.
Во время то Краковский университет
Начал меня привлекати.
И году в 1504 его студентом,
По Божьей милости, смог стати.
Грамматика, геометрия, диалектика,
Арифметика, музыка, астрономия, риторика –
Обучение на факультете семи «вольных искусств»
Году в 1506 смог успешно завершить я.
Степени бакалавра удостоили меня.
Но ещё и звание лиценциата медицины,
Степени доктора «вольных искусств»
По окончании университета получил я.
Успешно сдать экзамены году в 1512
В Падуанском университете Италии
Сподобился я: премного специалистов достойных
Во время то имелось там для меня.
Пусть этот университет и не был
Местом получения знаний для меня,
Но его достойные мужи учёные
Смогли научную степень «изречь» для меня:
«Некий весьма учёный, бедный молодой человек,
Доктор искусств, по Божьей милости, прибыл в Падую
Для приумножения славы и блеска ея,
Процветающего собрания философов, коллегии ея.
Разрешили подвергнуться достойным испытаниям ему
В области медицины, имея на то особый дар…
Молодой человек, сын покойного Луки Скорины,
Из далёкого града Полоцка, русин, по имени Франциск
Года 1512 ноября 6 дня достойно испытания прошёл,
Экзамен сдал и знаки медицинского достоинства получил…» -
Так гласит запись университета про меня
От года 1512 месяца ноября 5 дня.
Имел я желание великое пользу Отечеству приносить
Не только лишь тем, что мог народ я лечить.
Захотелось ещё народу своему послужити,
Чтобы мудрости, вере его научити.
Чтобы народ посполитый знания мог получать,
Книги на языке родины своей читать.
В Праге, году в 1517 типографию сподобилось основати,
Чтобы книги на свой язык переводити.
Здесь же их на языке родном издавать.
«Псалтирь» кириллическим шрифтом,
Первую печатную книжицу, здесь я перевожу,
В своей пражской типографии ея и издаю.
Расширению письменности содействовать хотел я:
«И всякому человеку потребна чести понеже,
Ест зерцало нашего жития, лекарство душевное,
Потеха всем смутным… надежда истинная».
Два года были весьма трудными для меня,
Но 23 книги за столь короткое время
Из «Библии» смог перевести и издать я.
Низкий поклон за то меценатам моим,
Они воспомоществовали, поддержали меня.
То Онков Богдан, Бабич Якуб и Острожский Константин.
Церковный язык с понятными словами «мовы сялянскай»
Был в основе книжных переводов моих,
Тот язык был понятен простому люду,
Жителям родины моей, всех земель полоцких.
Вопреки запрету, самостоятельно перевести «Библию» решился я,
Тексты в нея вставлял и изображения своя.
Году в 1520 в Вильно на жительство перебираюсь я,
Здесь на просторах Великого княжества Литовского
Основана первая мной типография.
И здесь, по великой Божьей милости,
«Малую подорожную книжицу» и «Апостола»
Годах в 1522 и 1525 успел я издати.
В Виттенберг к Мартину Лютеру наведался я,
В то время философские и этические проблемы
Библейского учения вызывали интерес у меня,
Но Лютер, шпиона католического узрев во мне,
Не выслушал и не принял меня.
И православная, и католическая церковь ополчились на меня:
Когда году в 1534 княжество Московское изъявил
С просветительской миссией посетити,
Услуги издателя и переводчика предложити,
Оттуда, как еретика, меня решили изгнати,
Книги за то огню предати,
Что в католической стране вознамерился их издати,
Самовольный перевод предприняв и картинки своя вставив.
Но издательство пришлось на время остановити:
Одвернику Юрию, моему меценату, пришло время почить.
Вдову Одверника Маргариту в жёны себе пришлось взяти,
Чтобы материальное положение своя изменить.
Но спустя четыре года почила и она, оставив ребёнка на меня.
В скором времени все благодетели мои в вечность отошли,
После чего немалые трудности на меня снизошли.
Но Герцог Альбрехт году в 1529 для книгоиздательского дела
В Кёнигсберг имел желание меня пригасить:
«Не так давно сподобились в наших владениях
И княжестве Прусском славного мужа приняти,
Франциска Скорину из Полоцка, почтеннейшего из подданных,
Доктора медицины, любимого нами верного слугу».
Иоанн, старший брат мой, который был дорог для меня,
Году в 1529 ко Господу отошёл.
А кредиторы его не оставляли меня.
К Сигизмунду, великому князю и королю,
Оне прошение принесли, желая в темницу меня заключить.
Пришлось скрываться долгое время от них,
Часто меняя место жительство своя.
Но наследником имущества братова сын был его, а не я.
Ни в чём перед ними не повинен был я.
Тюрьма Познаньская несколько месяцев
Стала местом жительства для меня,
Пока Роман, сын брата Иоанна,
Не похлопотал пред королём за меня.
Года 1532 мая 24 дня великий Сигизмунд издал указ,
Коим смог из тюрьмы меня освободить.
А июня 17 дня суд в пользу мою дело решить,
Благодаря милости Божьей и помощи епископа Яна.
Сигизмунд привилегированные грамоты издал для меня.
Всевозможные льготы королевская грамота
Сулила тая: невиновным признавался я,
Свободу получал и защиту от любых судебных притязаний.
И неприкосновенность имущественная даровалась для меня.
Природа своей красотой всегда привлекала меня,
Садовником короля Фердинанда долго после пребывал я,
Где пытался цитрусовые и травы для врачевания разводить.
Этот труд вызывал неимоверное удовольствие у меня.
Но, вернувшись в Прагу, медицине вновь отдался я,
Врачуя души и телеса людей простых,
Которые нуждались в медицинских знаниях моих.
Тако вот, по Божьей милости, до сего дня я и жил,
За недолгое время много доброго сотворил.
Но во всём хотел лишь народу своему помогати,
Верой и правдой ему служить, его прославляти.
Как звери знают ямы свои, птицы знают гнёзда свои,
Рыбы в море и в реках чувствуют глубины свои –
Так и я, к родине своей великую любовь имея,
До последнего моего издыхания буду служити ея.
