Обзор новостей образования 26-30 мая (стр. 5 )

Общество и политика

Центральные СМИ

Средний класс

Владимир Семенов

27.05.2008

Независимая Газета

http://www. ng. ru/scenario/2008-05-27/17_middleclass. html

Материалистический идеализм и болезнь роста

Преодоление среды: кто поддержит современных и динамичных.

Циничное народное «если ты такой умный, то почему ты такой бедный» в системе советского обществоведения должно было бы проходить по статье «буржуазный идеализм». Помню, как мы, студенты эпохи умирания застоя, измученные бесконечным диалектическим и историческим материализмом, в курилках лапидарно вульгаризировали марксизм: «Как покушаешь, так и подумаешь».

Борьба материалистического и идеалистического видения мира не сошла, разумеется, на нет с исчезновением советской власти. И особенно ярко проявляет себя, когда мы принимаемся определять или подсчитывать российский средний класс.

Границы расширяются, численность не увеличивается

Серьезные отечественные исследователи не ограничиваются при описании этой социальной группы такими параметрами, как уровень доходов и наличие (количество) собственности. Они стремятся интегрировать различные критерии – вплоть до самых субъективных, – чтобы нащупать объективную реальность, которая, как известно, имеет свойство постоянно ускользать.

Один из наиболее удачных – кратких и образных – примеров интеграции «кошелька» и «головы» дает Наталья Евгеньевна Тихонова, завкафедрой социально-экономических систем и социальной политики ГУ-ВШЭ: «Собственник получает прибыль на свои заводы-пароходы, рабочий – на физическую способность к труду, средний класс – на свой человеческий капитал». И еще: «Если уборщице платить 1,5 тысячи долларов в месяц, то она не перейдет автоматически в средний класс, а станет просто высокооплачиваемой уборщицей».

Широкий подход потенциально расширяет круг среднего класса, а на практике существенно его сужает. Пример с уборщицей достаточно фантастичен. А вот чиновники, составляющие очень большую долю среднего класса, – весьма реальны. Некоторые из них сегодня действительно получают неплохие зарплаты и входят в эту страту по праву. А нечистые на руку, выражаясь старомодным языком?

Может быть, с формальной точки зрения, у них и есть человеческий капитал – высшее образование или даже ученая степень. Но прибыль свою они получают не от него – собственно, это и не прибыль, а «административная рента».

Жалеть, однако, о том, что, вынеся коррупционные доходы за скобки, мы тем самым уполовиним наш и так не слишком многочисленный средний класс, не стоит. Господство права и прозрачность административных процедур – необходимая питательная среда, sine qua non. Без нее реальный средний класс не может быть уверен в завтрашнем дне, и количественный рост для него будет проблематичен.

Угрозы популяции

Подход, акцентирующий в определении представителя среднего класса уровень его образования, квалификации, установку на активную жизненную позицию, креативность, наконец, выглядит привлекательнее узкомонетарного. Он устремлен в будущее, он призван воспитывать и вдохновлять общество. Но, как всякая идеалистическая концепция, он слишком оптимистичен.

Реальность такова, что все более массовое высшее образование не только снижает его качество (с этим вроде бы начали бороться), но и увеличивает предложение дипломированных специалистов, тем самым снижая стоимость их услуг на рынке труда (с этим бороться невозможно). Двузначные показатели инфляции переводят проекты массовой ипотеки в разряд бесплотных мечтаний. Цена нефти в 130 долл. за баррель еще сильнее увеличит доходы соответствующих отраслей, а вместе с доходами – отрыв этих отраслей от остального хозяйственного массива. Будут появляться новые средства, государство станет их перераспределять – и это хорошо для большинства жителей России. Но для роста среднего класса нужны не государственные деньги, а эффективность работы государства. Шальные деньги, понятно, не могут эту эффективность не уменьшить. О гибельности же всепроникающей коррупции для жизни среднего класса мы уже упомянули.

Здесь самое время подчеркнуть важнейшую особенность среднего класса: в отличие от более низких страт его волнуют не только доходы, но качество жизни. А дороги без пробок, безопасные улицы и дворы за те деньги, которые есть в распоряжении у среднего класса, не купишь. И никто не застрахован от умышленно ложного диагноза и халатности в платной поликлинике или больнице. От блатного учителя-дуболома в элитной школе. В такой среде средний класс воспроизводится плохо.

Парадокс ситуации в том, что инициировать изменения в этой среде только решимость и энергия самого среднего класса и способны. Тяжело бороться в меньшинстве. Станет ли государство союзником среднего класса в этой борьбе?

Этот класс не для вас. Треть российских школьников не хочет учиться вместе с детьми-инвалидами

НИНА ВАЖДАЕВА

28.05.08

Новые Известия

http://www. newizv. ru/print/90785

Каждый третий ребенок не хочет учиться в одном классе с детьми-инвалидами. Таковы результаты социологического опроса, проведенного в школах Петрозаводска. Главная причина – опасение, что одноклассникам с ограниченными возможностями учителя будут ставить завышенные оценки. Эксперты считают, что в среднем по России этот показатель еще выше. Правда, эксперимент по совместному обучению показал, что больше всего дети-инвалиды страдают из-за конфликтов с педагогами, по их мнению, чересчур требовательными. Если же учителя, наоборот, оказывают такому ребенку большее внимание, в школу поступает шквал жалоб от родителей здоровых детей.

По данным столичного Департамента образования, в Москве насчитывается более 21 тыс. детей-инвалидов школьного возраста. При этом лишь 72% из них учатся, в том числе и дистанционно. Во многом так получается из-за того, что ребята не имеют возможности ходить в школу рядом с домом.

Уже шесть лет в городе проходит эксперимент по совместному обучению здоровых ребят и детей-инвалидов – тому, что называется инклюзивным образованием. В нем принимают участие десять школ. Тем не менее считать эксперимент удачным пока нельзя. «Московские школьники не готовы учиться вместе с детьми-инвалидами, – заявила недавно глава департамента Ольга Ларионова. – Это главное препятствие на пути развития инклюзивного образования».

Не рады необычным одноклассникам и в регионах. Об этом красноречиво свидетельствуют результаты социологического опроса петрозаводских школьников, проведенного Карельской государственной библиотекой для слепых. Каждый третий респондент заявил, что не хочет учиться в одном классе с инвалидами. При этом 18% считают, что дети с ограниченными возможностями не смогут приспособиться к сложной школьной программе. 10% утверждают, что таким ребятам преподаватели будут делать поблажки. 3,3% испытывают к маленьким инвалидам личную неприязнь. Вместе с тем, 62% младших школьников и 73% школьниц хотели бы дружить со сверстниками с ограниченными возможностями. Но 15% мальчиков и 10% девочек не хотели бы, чтобы об этой дружбе узнали посторонние.

Эксперты объясняют такую статистику тем, что в школах не воспитывается терпимость. «Данные по Петрозаводску даже ниже, чем в целом по России, – рассказал «НИ» президент Всероссийского фонда образования Сергей Комков. – Можно сказать, что с детьми-инвалидами не хотят учиться более половины детей. И чем крупнее город, тем нетерпимее ребята. Тем не менее проблем в инклюзивном образовании немало. Прежде чем отдать в обычный класс ребенка-инвалида, надо провести большую подготовительную работу со школьниками, педагогами и родителями. Учителя должны пройти своего рода курс повышения квалификации, где их коллеги, имеющие опыт работы с инвалидами, и врачи-специалисты объяснят, как следует общаться с ребенком». По словам г-на Комкова, именно так происходит в западных странах, где инвалиды учатся в обычных школах.

Психологи отмечают: настороженное отношение детей к ровесникам с ограниченными возможностями связано с влиянием взрослых. «После того, как в Москве стартовал эксперимент по совместному обучению, к психологам стало поступать множество обращений от родителей детей-инвалидов, – рассказала «НИ» психолог центра «Образование в развитии» Татьяна Муха. – Им формально ставили высокие оценки, но не вызывали к доске и старались реже проверять домашнее задание. Многие дети на грани того, чтобы уйти из школы. Ребенок, которого игнорируют и сверстники, и учителя, страдает гораздо больше, чем тот, над кем издеваются».

В ряде случаев ребенку удается найти общий язык с педагогами и одноклассниками, но возникают конфликты с их родителями. «Ребенок-инвалид требует к себе гораздо больше внимания, и если он его получает, возникают подозрения, что он пробился в любимчики, – пояснил «НИ» уполномоченный по правам ребенка в . – Это проблема нашего менталитета. Впрочем, нужно помнить, что нельзя вдаваться в крайности. В обычной школе тоже могут учиться не все дети. К примеру, ребят с психическими расстройствами нужно учить только на дому или в спецшколах. Дети с такими диагнозами будут чувствовать себя в школе некомфортно, да и одноклассникам они могут доставить неприятности».

Г-н Головань отметил, что следующий год не случайно будет назван «Годом равных возможностей»: в Москве продолжится курс на совместное обучение. Все больше школ принимают детей-инвалидов и в регионах. Не первый год они учатся вместе со здоровыми детьми в Самарской и Кировской областях, Ханты-Мансийском автономном округе. И рассаживать ребят по разным классам пока нигде не собираются.

Про голого учителя

Владислав Левитов

28.05.2008

Независимая Газета

http://www. ng. ru/ideas/2008-05-28/15_teacher. html

Что делать с русским языком, чтобы его не уничтожили

Скучно на уроках, где правят бал прописи в буквальном и переносном смысле слова.

Об авторе: Владислав Борисович Левитов - литератор, почетный работник образования РФ, учитель высшей категории школы # 2030 ("Школа будущего") Ю. Москвы.

Разговоры о современном русском языке стали модными. Однако ситуация довольно проста: ему не учат в школе; долбя правила и шпаря диктанты, учителя делают что-то другое. Так жить проще. Получается, что ЕГЭ – последний гвоздь в крышку гроба. Нашего общего.