Влияние права Европейского союза на международный коммерческий арбитраж (стр. 5 )

Третья глава – «Применение права ЕС в международном коммерческом арбитраже» - посвящена рассмотрению вопросов определения «арбитрабильности» споров и особенностей их применения в вопросе арбитрабильности споров по праву ЕС, основаниям применения права ЕС в международном коммерческом арбитраже, применения права ЕС арбитрами в силу собственных полномочий (ex officio), определения в арбитраже содержания норм права ЕС и особенностей предъявляемых в ходе арбитража доказательств. Рассмотрен вопрос о доступе арбитража к преюдициальной процедуре, средствах правовой защиты, доступных в арбитраже при рассмотрении спора по праву ЕС, возможность обращения арбитров за содействием в Европейскую Комиссию. Для сравнения и понимания сути арбитражных споров по праву ЕС представлена сравнительная характеристика арбитрабильности споров по законодательству РФ.

Как подчёркивает автор, обращение в арбитраж посредством заключения арбитражного соглашения является определенным самоограничением права на доступ в суд. Следствием этого является, во-первых, то, что сторона лишается некоторых гарантий защиты своих прав, которые предоставляет ей суд, а, во-вторых, арбитраж выносит окончательное решение, которое прямо или косвенно может касаться публично-правовых сфер, и таким образом, нарушать исключительную юрисдикцию государственных судов. Поэтому, каждое государство решает самостоятельно, какого рода споры могут быть предметом разрешения в арбитраже.

Автором всесторонне проанализированы подходы к вопросу об арбитрабильности, в частности, в таких государствах-членах ЕС, как Бельгия, Голландия, Великобритания, Франция. Автор подчёркивает, что право ЕС также может налагать определенные ограничения на арбитрабильность споров. Более того, в арбитраже чаще всего применяется право конкуренции ЕС, т. е. такая отрасль права, в которой наиболее ярко заметны соображения публичного характера. Рассматриваются, в частности, п. 1 ст. 81 Договора о Сообществе, устанавливающий запрет на коммерческие соглашения, которые могут воздействовать на торговлю между государствами-членами ЕС и которые направлены на ограничение конкуренции на общем рынке; п. 2 этой же статьи, устанавливающий соответствующие санкции: подобные соглашения автоматически считаются ничтожными, т. е. недействительными с самого начала (ab initio); пункт 3, устанавливающий исключения для тех соглашений, которые хотя и содержат некоторые признаки запрещенного по п. 1 ст. 81 поведения, но способствуют улучшению производства или распределению товаров или техническому прогрессу и предоставляют потребителю справедливую долю выгоды.

Автор указывает, что с мая 2004 года вступил в силу Регламент Совета ЕС № 1/2003 об имплементации правил конкуренции, установленных в ст. 81 и 82 Договора о Сообществе, который ознаменовал собой кардинальную реформу права конкуренции ЕС и делает вывод, что суть этой реформы заключается в создании единой системы применения ст. 81. Иначе говоря, судам государств-членов ЕС и национальным антимонопольным органам дано право предоставлять индивидуальные исключения.

Проведённое исследование показывает, что в последнее время все более непреложным правилом становится применение арбитражем пп. 1-2 ст. 81 Договора о Сообществе. Более того, как утверждает ряд авторов, ссылаясь на соответствующую судебную практику, если арбитры отказываются вынести решение о недействительности договора, заключенного в нарушение антимонопольного законодательства, то их решению может быть отказано в приведении в исполнение на том основании, что оно вынесено infra petita (т. е. решение не «покрывает» всех вопросов, переданных сторонами для разрешения арбитрам). В то же время неарбитрабильным в настоящее время можно считать спор, связанный с применением п. 3 ст. 81 Договора о Сообществе об индивидуальных исключениях.

По мнению автора, причиной, по которой за арбитражем отрицается право решать вопрос о предоставлении индивидуальных исключений, является то, что подобное решение противоречит сути арбитражного процесса. Последний сводился бы, таким образом, не к разрешению правового спора, а к оценке того или иного соглашения, заключенного в соответствии с задачами и целями Сообществ и Союза, его последствий для единого рынка и т. д. Иными словами, арбитраж, являющийся механизмом разрешения отдельных частноправовых споров, брал бы на себя не присущие ему публично-правовые прерогативы.

Тем не менее, автором подвергается критике подобное "расщепление" правового режима норм права конкуренции ЕС, что может препятствовать его эффективному применению. Более того, арбитражная практика последних лет вполне вписывается в общую тенденцию снижения значимости понятия «арбитрабильность» спора. Большинство недавних арбитражных решений, касающихся права ЕС, все больше и решительнее отказываются от такой защиты в арбитражном разбирательстве как неарбитрабильность спора и все меньше у арбитража возникает сомнений в отношении того, допустим ли такой подход.

В третьей главе автор обращается к более практической стороне взаимодействия права ЕС и арбитража: общим и специальным основаниям применения права ЕС арбитрами для разрешения спора. Иначе говоря, в каких случаях арбитры разрешают спор, руководствуясь не правом какого-либо государства-члена ЕС, а непосредственно правом ЕС.

Автор подчёркивает, что первым основанием применения права ЕС является его выбор самими сторонами, которые имеют при этом возможность ограничить его применение какими-либо регламентами или директивами, как действующими на момент рассмотрения спора, так и утратившими силу, исключить применение определенных источников. Если же стороны прямо не оговорили подлежащее применению право, то оно определяется арбитрами. В обеих ситуациях - соглашении сторон о применимом праве или его определении самим арбитражем в отсутствие такого соглашения – в случае применения права ЕС в арбитраже, оно будет рассматриваться в качестве lex contractus.

Автором констатируется, что право ЕС может также применяться и в качестве составной части lex contractus (lex causae). Приводится пример ситуации, когда стороны подчиняют договор праву одного из государств-членов ЕС, например, Франции или Германии. Автор подчёркивает, что в силу принципа верховенства и прямого действия норма права ЕС будет подлежать непосредственному применению и иметь приоритет в случае коллизии с нормой национального права.

В этой связи автор ставит вопрос, как должен поступить арбитраж, если стороны закрепили в договоре определенные положения и подчинили договор праву одного из государств-членов ЕС, но эти положения идут вразрез с гарантиями защиты прав, предоставляемых по праву ЕС.

Автором проанализированы позиции ряда авторов, которые считают, что ответ следует искать ни в национальном законодательстве об арбитраже или международно-правовых актах, ни в праве ЕС, а в формулировке самой оговорки о применимом праве. Так, например, если оно предусматривает, что «все вопросы, не урегулированные в настоящем контракте, должны рассматриваться по французскому праву», то скорее всего стороны хотели, чтобы их отношения в первую очередь регулировались условиями договора. Если же стороны «подчиняют» договор правопорядку государства-члена ЕС, то тогда избежать применения обязательных положений права ЕС, скорее всего, не удастся.

Автором всесторонне рассмотрен вопрос о том, как должны применяться выводы Суда ЕС по известному делу Ingmar в международном коммерческом арбитраже, в связи с чем автор выделяет среди различных точек зрения наиболее взвешенную и мотивированную, высказанную известным ученым М. Блессингом. Она сводится к тому, что арбитраж обязан своим существованием и распространению усилиям и воле многих государств. Следовательно, в его задачу входит, помимо прочего, обеспечение соблюдения транснационального публичного порядка (‘transnational’/’truly international public policy’). Последний должен включать правила, охраняющие основополагающие ценности или общепризнанные права.

Автор приходит к выводу, что самое главное в теории Блессинга – это применение теста на «целесообразность» применения таких норм (‘application-worthiness test’), для чего должны учитываться не только юридические последствия применения императивных норм третьего государства, но и «законные интересы и ожидания» самих сторон.

Следствием другого известного решения Суда ЕС по делу Eco Swiss автор считает то, что, хотя арбитры не связаны обязательством соблюдать нормы права конкуренции ЕС, национальные судьи наоборот, должны следовать этому принципу. Таким образом, если даже арбитры не обязаны принимать решения по праву ЕС в силу собственной инициативы, национальные суды на стадии контроля исполнения решений должны иметь возможность оценить вопрос нарушения права ЕС, апеллируя понятиями публичного порядка. Автором проанализированы мотивы такого решения и высказана точка зрения, что применение права как такового (т. е. совокупности обязательных норм, а не определенных письменных стандартов и правил) в арбитраже является, по сути, вспомогательной функцией. Это позволяет составу арбитража выполнять свою главную функцию, которая заключается в быстром, эффективном разрешении определенных правовых притязаний сторон в соответствии с определенным набором правил.

Это, в свою очередь, определяет специфику того, как рассматривается право ЕС в арбитраже. Автор подчёркивает, что в государственном суде право ЕС всегда рассматривается как «право», т. к. оно интегрировано в национальные правопорядки государств-членов ЕС. В арбитраже арбитры не обязаны знать право, которое всегда является для него «иностранным», поэтому чаще всего право ЕС будет рассматриваться в качестве фактических обстоятельств. По мнению автора, это может быть объяснено тем фактом, что так как состав арбитража не имеет так называемого «форума» (т. е. привязки к юрисдикции какого-либо государства), то он должен рассматривать все законы как внешние, содержание которых должно устанавливаться, как если это был бы вопрос факта.

Автором выдвигается тезис о том, что при таком положении необходимо создание дополнительных механизмов взаимодействия арбитров с национальными судами государств-членов ЕС и институтами ЕС. В то же время арбитры лишены доступа к преюдициальной процедуре. К такому выводу Суд ЕС пришел в деле Nordsee. Понимая, что такой категорический ответ фактически закрывал для арбитража двери в Суд ЕС, последний попытался найти некое компромиссное решение и, хотя бы косвенно, предоставить и арбитражу возможность получения разъяснения Суда ЕС. В частности, использование инструментов сотрудничества между арбитражем и судами (по ряду процессуальных оснований или при толковании применимого права), либо в ходе cудебного пересмотра (‘review’) арбитражного решения.

Автором проанализировано неформальное сотрудничество со стороны Европейской Комиссии, и сделан вывод о том, что во-первых, речь идет о привлечении Комиссии в качестве amicus curiae (дословно «друг суда»). Она может быть привлечена по инициативе самого арбитража, а может выразить желание принять участие в деле посредством предоставления письменных замечаний. При этом важно знать, насколько обязательными являются такие замечания для арбитров. Преимуществом арбитража в данном случае является то, что стороны могут заранее договориться о допустимости в качестве доказательств заключений Комиссии, а также об их юридической силе.

Автор подчёркивает, что в отсутствие такого соглашения состав арбитража вполне может опираться на соответствующие выводы Комиссии, если это способствует скорому рассмотрению дела, что является одним из важнейших принципов арбитражного разбирательства. Таким образом, привлечение Комиссии к участию в арбитражном разбирательстве может стать эффективным механизмом обеспечения правильного применения права ЕС.

Во-вторых, арбитраж может потребовать от стороны предоставить документы, в частности, те которые были переданы ей Комиссии в ходе административного расследования. В таком случае другая сторона не сможет заявить о недопустимости таких доказательств лишь на том основании, что сам факт их существования был обнаружен в ходе расследования Комиссии.

Приведенный анализ показывает, что привлечение Комиссии к участию в арбитражном разбирательстве может стать эффективным механизмом обеспечения правильного применения права ЕС. Автор приходит к выводу, что недостатками привлечения Комиссии в настоящее время следует считать отсутствие полной беспристрастности и незаинтересованности в исходе дела, а также неясность вопроса о юридической силе ее заключений.

В Заключении диссертации изложены основные положения и выводы, сформулированные автором по результатам проведенного научного исследования.

Основные положения диссертационной работы отражены в следующих публикациях автора:

1.  Юрьев коммерческий арбитраж и право Европейского Союза: взаимодействие и противоречия: статья // Международный коммерческий арбитраж. – 2006. - № 3. – 1.5 п. л.;

2.  Юрьев ЕС по регулированию трансграничных слияний компаний: статья в соавторстве // Корпоративный юрист. – 2006. – № 12. – 0,1 п. л.;

3.  Юрьев действительности арбитражного соглашения: статья // Арбитражный и гражданский процесс. – 2006. – № 6. – 0,9 п. л.;

4.  Юрьев заключения арбитражного соглашения: исключение юрисдикции государственных судов, ч. 2: статья // Юридический мир. – 2006. – № 5. – 0,5 п. л.;

5.  Юрьев заключения арбитражного соглашения: исключение юрисдикции государственных судов, ч. 1: статья // Юридический мир. – 2006. – № 4. – 0,5 п. л.;

6.  Юрьев соотношения арбитражного соглашения и основного контракта: статья // Московский журнал международного права. – 2005. – № 4. – 1 п. л.

[1] Лондонского международного арбитражного суда (Великобритания), Международного арбитражного суда Международной торговой палаты (Франция), Международного центра по разрешению инвестиционных споров (США), Арбитражного института Стокгольмской торговой палаты (Швеция), Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации.