Политическое лидерство в России (стр. 1 )

Рекомендовано МССН

ПРОГРАММА

Наименование дисциплины

Политическое лидерство в России

Рекомендуется для направления (ий) подготовки (специальности (ей))

030200 «Политология»

Квалификация (степень) выпускника: магистр

1.  Цели и задачи дисциплины:

Цель - детальное изучение научно-теоретической, методологической и фактологической сути политического лидерства в России.

В курсе рассматривается специфика политического лидерства в России. Особое внимание уделяется проблеме актуализации оперирования, во-первых, с фактологической и теоретической базами проблемы политического лидерства, во-вторых, с предметом исследования, т. е. с феноменом политического лидерства, как одной из самых актуальных и сложных для научного анализа категорий современной политологии.

Российское политическое лидерство как научно-теоретическая категория – это, по сути и содержанию, многослойное, многоаспектное явление, ролевое и функциональное значение которого выражено особенностями и своеобразием не только самого феномена, но и культурно-историческим и национально-психологическим своеобразием, особенностью российского общества и государства.

Получение новых научных данных в исследовании политического лидерства стало возможным со снятием многих запретов на изучение этого явления в политической жизни, отказа от идеологизированных, господствующих в официальной доктрине убеждений и заблуждений. Очевидно, что развитие проблематики российского политического лидерства сдерживалось долгое время, поскольку главной задачей на этом пути считался анализ сущности и содержания правления и власти той или иной исторической личности. В то время как политическое лидерство, как научная проблема, предполагает изучение сущности и содержания изменений, трансформаций, эволюции процесса развития механизмов власти, ее завоевания и удержания типичными потенциальным или реальным властедержателем. Это схоже с аналогиями из области естественных наук, в которых, например, от Аристотеля до Галилея развитие физики сдерживалось тем, что господствующим было убеждение в необходимости анализа движущихся тел, а не изучение изменения их движения. Аристотель говорил, что тело следует рассматривать как покоящееся. Галилей доказал, что состояние покоя есть частный случай движения. Политические науки, кажется, тоже сосредоточились на изучении различных аспектов политики как явления и как сущности. Но изучались и изучаются, в основном, неизменные сущностные элементы политики. Политика раскладывается на возможно большее число имманентных ей структурных элементов и каждый из них изучается в отдельности при дальнейшем логико-формальном суммировании этих свойств. Обобщенные данные при таком методе дают представление о явлении в состоянии “покоя”. Недостатком такого метода является слабо выраженный историзм, чем больше всего грешат сторонники цивилизационных, культурологических, социологических подходов и оценок. Дальнейшее развитие политологии предполагает исходить из необходимости изучать весь спектр структурных элементов политики в развитии и движении.

Исторические сюжеты, конечно же, дают большой фактологический материал. Однако использование этого материала в политологическом исследовании методологически проблематично. История оперирует вербальными или визуальными образами политических лидеров и их деятельности. Эти образы сконструированы исследователем-историком. Здесь есть прямая возможность оперировать мифологизированным образом политика, который проявляется не как факт, а как некий артефакт и обретается в виртуальной реальности. Для исследователя, погружающегося в историческое прошлое, всегда стоит вопрос: как разграничить реальный образ и его виртуального двойника?

Со всей очевидностью понятно, что в русской традиции развития политического процесса отдается предпочтение главенству политической власти, а в ней − власти первого лица. Это, как ни странно, репрезентируется с замыслом подачи и изложения российской истории в умозрительных конструктах наших историков. Они ведь тоже полагали, что в русской “истории” надо показать, “как Россия, пройдя через века раздробленности и бедствий, единством и силой вознеслась к славе и могуществу”. В то же время они останавливались в недоумении перед противоречием между устойчивыми для России тенденциями за счет усиления государственной консолидации, с одной стороны, а с другой, превращением патологии политических лидеров (властителей) в трагедию народа. В историографии мы встречаем диаметрально противоположные оценки, которые с одинаковым рвением либо оправдывают, либо осуждают и ту, и другую тенденции. Кажется, что примирительной могла бы быть некая нейтральная позиция, далекая от социологизации и политизации истории. К этому склоняются исследователи, сторонники фактологической, фактурной истории. Какая философско-методологическая линия привлекает, например, в “объективном” и “проницательном” историке , оценивающем Карамзина и его взгляд на Ивана Грозного? “Большой заслугой следует признать то, – пишет , – что он, рассказывая про царствование Ивана IV, про его опалы и казни, про опричнину в частности, не фантазировал и не претендовал на широкие обобщения социологического характера”. В сущности, мы имеем дело с различными подходами к историческим событиям и историческим фактам. Один подход исключает социологизацию и политизацию факта, другой – настаивает на его политической интерпретации и политических выводах из него. Полемичность просматривается в проблеме, можем ли мы довольствоваться ясностью и добросовестностью изложения исторического факта и явления или необходимо все же выделить из сообщаемого сведения практическую, указывающую линию поведения. Оставаться в роли беспристрастного наблюдателя прошлого и современности можно сколь угодно долго, но это опасно и непродуктивно, прежде всего, с политической точки зрения. Если исторический подход к событиям во имя чистоты факта настаивает на беспристрастности, то политический подход радикален и “безжалостен” к факту, к политике, к производителям власти. “Все гигантские события и катастрофы XX в., все его наиболее впечатляющие инициативы, в том числе и самые злосчастные, нашли политическую форму. Может быть наиболее впечатляющей является асимметрия между кажущейся малостью спускового крючка политики и теми лавинообразными следствиями, которые он оказался способным вызвать”. Важнейшим механизмом самых значимых сдвигов истории является политика, а в ней производство и воспроизводство власти. Как бы мы не признавали политику чем-то надстроечно-производным и побочным среди экономических и прочих систем и явлений, невозможно игнорировать тот факт, что политические деятели, обладающие властью, способны менять облик общества и серьезно ломать привычное течение жизни.

Общие, не привязанные к ситуации и историческому контексту вопросы, схоластичны по своей эвристической ценности и непродуктивны практически. Вне исторического и проблемного контекста и политический плюрализм, и парламентская демократия, как, впрочем, автаркия и сильная президентская власть в равных пропорциях обладают и своими изъянами, и своими достоинствами.

Это актуализирует понимание того, как протекал процесс трансформирования политического лидерства в различных циклах русской истории, и помогает найти ответ на проблемы об аналогичном процессе в текущий постперестроечный период.

Обращенность к проблеме политического лидерства, необходимость комплексного исследования, в частности, проблемы политического лидерства на Руси в IX−XVI вв. вытекает из специфики российского общества. Лидерство в таких обществах как Русь – Россия экзистенциально, является доминантой его всеобщего функционирования.

В таком обществе (это нередко подчеркивается, но недостаточно обосновывается) недостаток социального порядка компенсируется повышенным статусом и функциональностью института политического лидерства. Такое общество в политическом смысле традиционно зависимо от политического лидерства как института политического процесса и от личных качеств политических лидеров.

Еще меньше обращается внимание в историографии и аналитике на тот факт, что политическое лидерство ценно не персонифицированностью. Не всегда политические деятели являлись притягательной силой, вдохновляющей массы. Даже за персонами с высоким властным статусом и безупречной морально-этической репутацией с трудом улавливаются симпатии народа. Другое дело, если те же самые политические деятели становились символами предпочтительного в обществе настроения, выразителями программ, формирующих сознание, преференции и волю тех же самых масс.

Даже гипотетическое допущение, что Россия традиционно относится к так называемым лидерским обществам, необычайно актуализирует весь комплекс проблем, связанных с политическим лидерством.

Оперирование понятием лидерского общества позволяет увидеть специфику и особенности России, в том числе специфику ее политического устройства и функционирования. С нашей точки зрения политическое лидерство является важнейшим фактором российской политико-культурной традиции, базовым элементом развития и воспроизводства всего национального организма, тем более его политической составляющей.

Проблемы политического лидерства, сочетающиеся с такими понятиями, как “державность”, “великая Россия”, “империя”, во всей структуре социально-политических отношений, в общественном сознании и информационном пространстве российского общества приобретают такое самодовлеющее постоянство, что закрадывается мысль о сознательном навязывании этой темы в масштабах, явно несоразмеримых с другими проблемами, остро стоящими перед тем же обществом. И все же, если отбросить издержки обычной в таких случаях политико-идеологической конъюнктуры, известной готовности подданных служить (выслуживаться) политическим иерархам, то внесенный на политическую кухню продукт в виде темы в самом широком ее варианте – “политическое лидерство и общество”, не может рассматриваться только явлением случайным, привнесенным лишь своеобразием текущего времени и обстоятельствами политического рынка. Слишком многое связано в общественном сознании, в менталитете российских граждан с исторически сформировавшимися и укоренившимися понятиями и представлениями, действительными и нередко мифическими, относительно природы, характера, сущности отношений, принадлежащих такому явлению, как политическое лидерство.