«Отношение» в контексте двухуровневой модели категориально-понятийного аппарата психологии (стр. 2 )

В научной коммуникации всегда важны содержания используемых понятий. Менее существенно то, каким термином обозначают определенное понятие, если его содержание очерчено и участники коммуникации согласны в отношении этого содержания и удерживают его в своих размышлениях и дискуссиях. Сошлюсь здесь на , который, размышляя над соотношением понятий, обозначаемых терминами «мораль» и «нравственность» (и охватываемых этими понятиями явлений), указывал на существенность не дефиниций, а «реального различения двух сфер человеческой этики, реального их сопряжения. А что как называть, это уже дело десятое» [10. С. 245]. Как и в случае с терминами «действие» и «операция», здесь расщепление понятий достигнуто путем отказа от изначальной синонимии терминов, один из которых имеет славянский, а другой – латинский корень.

5. Как было отмечено в п. 3, человековедческие (в особенности, гуманитарные) термины, по сравнению с терминами «точных» наук, значительно ближе по своей семантике к обычным (не привязанным к определенному типу дискурса) словам национальных языков. Поэтому содержание понятий в гуманитарной сфере (а в «пограничных» науках, таких как психология, – при следовании гуманитарной традиции) оказывается зависимым от особенностей национальных языков, а значит, и национальных культур; зафиксированные словарями соответствия терминов зачастую лишь приблизительны, а претендующий на высокое качество перевод на другой язык научно-гуманитарного текста (как, скажем, и художественного) представляет собой сложную творческую деятельность. При этом, сколь бы совершенен ни был перевод, он не способен точно воспроизвести мысль иноязычного автора, но лишь приблизиться к ней.

Конечно, все развитые языки позволяют передавать сложнейшие мысли. Однако необходимые для этого средства оказываются разными: там, где в одном языке хватает, чтобы выразить определенное содержание, одного слова, в другом нужно словосочетание, а иногда – развернутый комментарий.

6. Обратимся теперь к наиболее интересующему нас термину «отношение» и рассмотрим прежде всего обозначаемое им логическое понятие. Отношение в логике (см. [33; 37]) – это то, что, в отличие от обычного свойства, характеризует не отдельный предмет, а пару, тройку и т. д. предметов. В математической логике свойство эксплицируется как одноместный предикат, а отношение – как n-местный предикат, где n ≥ 2.

Мы видим, что слово «отношение» в качестве логического термина (обозначения логического понятия), как и слово «сила» в качестве физического термина (обозначения физического понятия – см. п. 2), обладает гораздо более узким значением по сравнению с полем значений этого слова в русском языке, но зато значением четко определенным – что и требуется для научных применений. Такая четкость позволяет установить определенные отношения с другими понятиями. В частности, связь выступает как частный вид отношения (в отличие от частого использования слов «отношение» и «связь» как взаимозаменяемых не только в обыденной речи, но и в научно-гуманитарных дискурсах). Два или большее число предметов (материальных или идеальных) уместно считать связанными, если свойства одного (одних) из них зависят от свойств другого (других) из них. Примерами могут служить жесткие и гибкие механические связи между твердыми телами, а также функциональные (в математическом смысле) и стохастические (вероятностные) зависимости между величинами.

На понятии «отношение» основывается введение понятия «система», в его наиболее общей трактовке. «Вещь, характеризуемая отношением, в отличие от обычного свойства, рассматривается не как отдельная вещь и не как множество отдельных вещей, а как система элементов, каждый из которых предполагает остальные» [33. С. 59]. Термин «вещь», использованный , синонимичен более распространенному ныне в логике и философии термину «предмет»; предмет, в свою очередь, может быть охарактеризован как объект, у которого зафиксированы те или иные свойства. Подчеркну также, что свойства (в том числе отношения) могут рассматриваться как специфические предметы.

7. Чтобы проиллюстрировать значение логического понятия «отношение» для психологии, обратим внимание на использование этого понятия (вместе с понятием «система») для характеристики качеств предмета в их отличии от его (прочих) свойств. В соответствии с одной из трактовок понятия «качество» (см. [1]), качество предмета фиксирует отношение последнего к другим предметам в рамках некоторой системы. Например, чтобы изделие прошло технический контроль или чтобы претендент на должность был на нее зачислен; обобщая эти примеры – чтобы качество предмета было признано удовлетворительным (а, может быть, – хорошим, отличным и т. п.), этот предмет должен пребывать в определенных отношениях с некоторыми критериями, которые, наряду с ним, входят в систему контроля или отбора. Такая трактовка качества была применена в [6] с целью характеристики личности как качества человеческого индивида (лица), точнее – такого качества, которое позволяет этому индивиду быть относительно автономным и индивидуально своеобразным субъектом культуры. При этом личность выступает интегративным качеством лица, а ее компоненты (например, способность к деятельности того или иного рода; точнее – к овладению ею, ее осуществлению и совершенствованию в ней) – парциальными качествами. Каждое такое качество, будь то парциальное или интегративное, может быть описано как система свойств, касающихся и функциональных возможностей данного человека (физических и психических), и черт его характера, и особенностей Я-концепции, и (last but not least) ценностно-мотивационной сферы.

При всем том в [6] было обращено внимание и на относительность различия между качествами предмета (в частности, лица) и его (прочими) свойствами. В самом деле, установить наличие у предмета любого свойства и количественно охарактеризовать (измерить) последнее можно (как и в случае качества) только благодаря определенным отношениям между рассматриваемым и другими предметами. Но идентифицируя некоторую характеристику предмета как его свойство, мы вправе забыть о том, с опорой на какое отношение были установлены её наличие и мера («стороны отношения как бы сняты в свойстве» [1. С. 39]); свойство интересует нас как то, что присуще именно данному предмету. Фиксируя же качество предмета, мы помним о том, с опорой на какое отношение оно рассматривается (в рамках какой системы оно имеет место). В частности, говоря о качестве лица, мы фиксируем некоторое изначально интересующее нас социокультурное отношение, в котором участвует это лицо (например, его готовность к определенному виду деятельности). Применительно же к свойству лица такое отношение интересует нас лишь в плане того, каким образом было установлено наличие этого свойства и дана его количественная оценка.

8. От применения в психологии логического понятия «отношение» желательно перейти к психологической категории «отношение». Но для этого сначала надо рассмотреть категории в более общем плане.

Термин «категория» многозначен, как и другие ключевые термины философии и гуманитарных научных дисциплин (включая методологию науки). указывает четыре главных «различных, но внутренне связанных» [15. С. 3] значения (Книгин пишет: «смысла») этого термина, а именно:

1) «категория» как род, сорт, группа и т. п.;

2) «категория» как «фундаментальное, узловое на данном этапе развития, понятие некоторой науки» [там же];

3) «категории» как «философские понятия, обладающие предельным значением. Например, категориями называют такие понятия философии как дух, жизнь и смерть, сознание, свобода, экзистенция, трансценденция и т. п.» [там же];

4) «категории» как «объективные универсальные формы мышления и бытия» [там же], такие, например, как материя/форма, часть/целое, возможность/действительность и т. п.

Нас непосредственно интересует второе из указанных значений. Продолжу поэтому цитирование его характеристики . Фундаментальные понятия, указывает он, «есть в любой науке. В математике это, например, число, множество, группа и т. п. В физике – поле, элементарная частица, масса и др. В исторической науке – народ, нация, война, реформа и т. п. Вокруг таких понятий-категорий выстраиваются научные описания, гипотезы, концепции, теории» [там же].

Вместе с тем, как уже отмечалось в [5; 6], возникают сомнения в адекватности трактовки категорий (в рассматриваемом смысле) в качестве частного вида научных понятий. В значимости категорий нет оснований сомневаться, но логическим требованиям к научным понятиям категории (по крайней мере, в гуманитарной сфере) не удовлетворяют и, собственно, не обязаны удовлетворять. Возьмем, например, такие категории, как «культура», «личность», «деятельность», «сознание», «смысл», «диалог», «творчество». Трудно указать более или менее четкие критерии, которые позволили бы с уверенностью идентифицировать любой предложенный предмет как подпадающий под подобную категорию либо, напротив, категорически отвергнуть такое предположение. Но это обстоятельство вовсе не обесценивает категории, поскольку их назначение иное, чем научных понятий. Представляя, в рамках некоторой научной области, какой-то аспект бытия, каждая категория находит конкретизацию в научных понятиях, являющихся компонентами концепций, гипотез, теорий. По сравнению с категориями эти понятия должны быть более определенными по содержанию и в большей мере удовлетворять логическим требованиям (пусть и ослабленным в гуманитарных дисциплинах по сравнению с «точными» науками). Такие понятия – вместе с терминами, которыми они обозначаются (и которые несут на себе, помимо прочего, специфику национальных языков), – образуют понятийно-терминологическое поле данной категории.

Впрочем, в предыдущем абзаце описано желательное состояние, от которого отличается реальное положение дел (в частности, в психологической науке): и при теоретическом обосновании осуществляемых исследований, и в учебной литературе понятийная конкретизация категорий, если и осуществляется, то не рефлексируется. И категории, и понятия, как правило, обозначаются одними и теми же терминами. Одно из приятных исключений – применение термина «отдельная деятельность» (или синонимического – «особенная деятельность») для обозначения одного из понятий, которое (наряду с понятиями, обозначаемыми терминами «действие», «операция» и др.) используется в построении теории деятельности. Кстати, «действие», как понятие указанной теории, будучи в этом качестве одним из средств конкретизации категории деятельности, служит также одной из многих конкретизаций категории действия, роль которой (как и ряда других ведущих категорий) в развитии психологической науки проследил [41]. Разумеется, значения термина «действие» в рассмотренных контекстах существенно различны.