Прямые инвестиции китая за рубежом (стр. 3 )

Поскольку Китай осуществлял свою политику «выхода за рубеж» в условиях глобализации мирохозяйственных связей и развитой международной конкуренции, движение его товаров и факторов производства сталкивалось с серьезными барьерами на своем пути. Как следствие это потребовало более высокого уровня стратегической подготовленности китайских ТНК, а также наличия у них качественно новых корпоративных стратегий. В отличие от традиционных стратегий западных компаний, осуществляющих свои ПЗИ в целях продвижения собственных конкурентных преимуществ, китайские ТНК нацелены не столько на реализацию своих, сколько на поглощение чужих преимуществ. В дальнейшем заимствованные подобным образом преимущества переносятся в Китай, где они адаптируются к местным условиям и трансформируются уже в собственные китайские преимущества с намерением их последующего внедрения за рубежом.

Подобная специфика китайских ПЗИ в некоторых наиболее радикальных исследованиях докризисного периода породила постановку вопроса о том, не являются ли китайские транснациональные корпорации принципильно иной формой ТНК. Однако в «Докладе о мировых инвестициях 2006 года»[2] такая точка зрения не нашла своего отражения, в нем лишь была продемонстирована сводимость инвестиций китайских ТНК к существующим модельным механизмам. Более того, в этом же отчете была предложена общая методология анализа процессов вывоза капитала, как из развитых, так и из развивающихся и переходных экономик. В рамках этого подхода удалось типологизировать детерминанты, драйверы (внешние стимулы) и внутренние инвестиционные мотивы ТНК. В результате была предпринята попытка показать принципиальную сводимость более диверсифицированной мотивации компаний–инвесторов из развивающихся и переходных экономик к традиционным неоклассическим моделям.

Между тем послекризисная инвестиционная экспансия КНР вновь актуализировала проблему особенностей китайских ПЗИ. С точки зрения автора, наиболее перспективным путем ее разрешения стала предложенная в 2009 г. П. Бакли институциональная, а не ресурсная модель прямых инвестиций. Благодаря этой модели удается учесть разнородный характер основных факторов и стимулов, формирующих корпоративную мотивацию различных типов выходящих за рубеж предприятий, транснационализирующихся в сложных условиях смешанной экономики КНР. При этом наблюдается выход инвестиционных мотивов китайских ТНК далеко за пределы узкоэкономических неоклассических рамок. Однако и в таком подходе не удается в достаточной степени учесть все многообразие влияющих на мотивацию корпораций факторов и описать социокультурные, политические, а также управленческие особенности их корпоративной инвестиционной деятельности за рубежом.

Таким образом, можно сделать вывод, что существующие модели прямых инвестиций не формируют адекватной теоретической основы для описания китайских ПЗИ, прежде всего потому, что для полноты их анализа недостаточно учитывать только инвестиционные аспекты на микроуровне корпораций. В стимулируемой КНР в рамках стратегии «выхода за рубеж» инвестиционной активности китайских ТНК необходимо также принимать во внимание часто решающую роль процессов макроуровня страны, помимо этого, - реакцию субъектов мировой экономики на осуществление Китаем своих зарубежных вложений (наличие так называемого пространства интернационализации).

Следовательно, необходимо построение более общей (модифицированной) модели китайских ПЗИ, лишенной указанных недостатков. В ее отсутствие требуется более тщательный и комплексный анализ эмпирических трендов вывоза капитала из КНР.

Во второй главе проанализированы экономические предпосылки, масштабы и динамика прямых инвестиций Китая за рубежом, их периодизация и административно-правовое регулирование, отраслевая и географическая структуры, механизм, формы и эффективность.

Объективные экономические предпосылки инвестиционной активности Китая за рубежом формировались в соответствии с этапами развития рыночных реформ, начатых в КНР в 1978 г. Фактически такие этапы соответствовали фазам индустриализации в рамках модели «пути инвестиционного развития». В частности, в ходе индустриализации села в период с 1978 по 1984 гг. наблюдалось возникновение огромного количества частных и полугосударственных компаний (фаза локализации). Далее последовал этап их укрупнения, освоения региональных рынков и формирования в 1980–х гг. первых СЭЗ, а далее и целых «поясов открытости», что соответствовало модельной фазе регионализации. Начиная с 1992 г. рыночные преобразования распространяются на всю страну, углубляется экспортная специализация и усиливается национальная координация СЭЗ, активно создаются научно–технологические инновационные парки, происходят радикальные изменения в области научно–технической политики, обусловившие формирование элементов инновационной системы Китая, а также эффективных драйверов, «втягивающих» иностранные инвестиции в страну с целью заимствования зарубежных передовых технологий и управленческого опыта. По своим типологическим чертам первая половина 1990-х гг. соответствовала в рамках модели «пути инвестиционного развития» фазе национализации, однако уже во второй их половине обозначилось начало вхождения китайской экономики в фазу транснационализации. Системный характер такая траснационализация стала приобретать с 2002 г. (XVI съезд КПК) в рамках стратегии «выхода за рубеж». Предкризисные годы обеспечили устойчивое развитие этим процессам и активное освоение китайскими ТНК рынков международных капиталов. В кризисный и посткризисный периоды мировой экономической истории (вторая половина 2007 г. - настоящее время) примеры таких китайских ТНК, как «Lenovo», «Haier», «Huawei», «Baidu», «Alibaba» и других, свидетельствовали о рождении глобальных предприятий и производственно-сервисных сетей, а также освоении неакционерных форм ведения международного бизнеса (non-equity modes of international production). Фактически это говорит о вхождении Китая в начало фазы глобализации своей экономики, проходящей при значительно более низком уровне среднедушевого дохода, чем это наблюдалось в развитых странах. Таким образом, успехи рыночного реформирования экономики и эволюционная динамика специфики пути китайской индустриализации сформировали объективные предпосылки интенсификации вывоза капитала из Китая.

Соответственно этапам рыночного реформирования страны видоизменялся и набор политико–экономических и институционально–регуляторных стимулов активизации участия китайских предприятий в международном движении капитала. Синхронизация и координация этих процессов осуществлялась в рамках политики стратегически управляемой внешнеэкономической открытости. При этом, если на ее начальном этапе «открытых дверей» (1979–1991 гг.) стимулировалась экспортоориентированная деятельность предприятий, на этапе «приглашения входить» (1992–2001 гг.) создавались мощные «притягивающие» стимулы для привлечения прямых иностранных инвестиций (ПИИ) в КНР, то на этапе «выхода за рубеж» (с 2002 г. по настоящее время) под мощным воздействием «выталкивающих» факторов происходит резкая интенсификация потоков китайских ПЗИ. Следовательно, политика внешнеэкономической открытости с непрерывностью ее стратегической линии на инвестиционно-управляемое развитие китайской экономики послужила основной движущей силой «выхода за рубеж» китайских ТНК, а также увеличения их влияния на мировые инвестиционные процессы.

Оптимальное сочетание объективных и субъективных предпосылок для «выхода за рубеж» китайскими ТНК предопределило опережающую абсолютную и относительную динамику наращивания Китаем своих зарубежных вложений, обеспечившую увеличение доли страны в мировых ПЗИ в относительном выражении с 0,35 в 2000 г. до 1,2% в 2009 г. (в 3,4 раза), или в абсолютных цифрах – рост в 8,3 раза. Особенно контрастно (на фоне ниспадающих глобальных трендов) эта динамика выглядит в кризисные и посткризисные годы, увеличившись с отметки в 22,5 млрд. долл. в 2007 г., 56,5 в 2009 до 68 млрд. долл. в 2010 г. (Рис.1).

Между тем официальные данные значительно преуменьшают реальные потоки инвестиций из КНР, особенно ту их часть, которая «просачивается» через границу или «перекрашивается» через офшорные центры.

Рисунок 1. Потоки прямых зарубежных инвестиций Китая и темпы их прироста в 2004-2011 гг.

Млрд. долл. %

(1 квартал 2011 г)

Источник: Министерство Коммерции КНР: [сайт]. URL: http://wzs. mofcom. gov. cn/

Соответственно, следует считать заниженными также и официальные данные по активам, накопленным Китаем за рубежом. В частности, по данным Государственного статистического управления (ГСУ) КНР, на конец 2010 г. совокупная стоимость зарубежных активов составила 317,2 млрд. долл., в то время как по результатам совместного исследования Китайской ассоциации предпринимателей, обнародованного в ноябре 2011 г. агентством «Синьхуа», эта цифра составляла 512,7 млрд. долл. Поскольку значительная часть китайских ПЗИ перераспределяется и «перекрашивается» (теряет принадлежность к материковому Китаю) через офшорные центры, это сильно затрудняет анализ соответствующих реальных данных. Согласно официальным данным по зарубежным активам, 228,1 млрд. долл. из них было накоплено в Азии, из которых 199 млрд. долл. (или 87%) было вложено в Гонконге, а из 43,9 млрд. долл., накопленных в Латинской Америке, 40,4 млрд. долл. (или 90%) распределялись между Британскими Виргинскими островами (23,2 млрд. долл.) и Каймановыми островами (17,2 млрд. долл.). Такая ситуация серьезно затрудняет определение реального масштаба, характера и направленности китайских ПЗИ.

Например, официальные данные по географии вывоза китайского капитала показывают, что почти 2/3 экспортированных из страны в 2010 г. капиталов были инвестированы в Азию (65,6%), за ней следовала Латинская Америка (15,6%), Европа (9,9%), Северная Америка (3,8%), Африка (3,3%) и Океания (2,8%). Среди накопленных ПЗИ картина отличается незначительно: Азия (71,9%), Латинская Америка (13,8%), Европа (5%), Африка (4,1%), Океания (2,7%) и Северная Америка (2,1%). В то же время исследование, проведенное Китайским советом содействия международной торговле (CCPIT) в 2008–2010 гг. среди своих членов (1024 предприятий-инвесторов), показало, что в реальности в Азию в эти годы направлялось 46% потоков инвестиций, в Северную Америку 27%, в Европу 23%, в Африку 22%, в Океанию 7% и только 3% направлялось в Латинскую Америку (сопоставление представлено в таблице).